– Помни о том, откуда ты, – чуть слышно произнёс Коналл. – Я свой выбор сделал. Ты должна сделать свой.

«Зачем?! – хотелось закричать Малефисенте. – Зачем ты сделал тот свой выбор?! Почему решил спасти меня?!»

Но вместо этого она сказала:

– Я не хочу, чтобы ты умирал.

– Ничего страшного, – ответил Коналл. – Это всего лишь смерть.

Он пошевелился, пытаясь сесть. Протянул руки и, обхватив ладонями лицо Малефисенты, осторожно стёр большим пальцем слезинку с её щеки.

Как только Малефисента помогла Коналлу снова лечь, в этот момент он издал последний вздох, вместе с которым неожиданно заклубился голубой туман. Он окружил тело Коналла и заполнил пространство между ним и Малефисентой. Ахнув от удивления, Малефисента вдохнула исходящий от тела Коналла голубой свет.

Ощущение было ошеломляющим. Исчезла боль в животе Малефисенты, исчезла и сама её рана – это дух Коналла, вселившись в неё, начал распространяться по всему её телу, наполняя его новой, невиданной силой. Дрожа от переполняющей их мощи, широко раскрылись крылья Малефисенты. Опустив взгляд, она увидела вытекающую из кончиков её пальцев зелёную магическую энергию, которая пульсировала, дрожала, рвалась с цепи. Малефисента поднялась на ноги, выпрямилась – и тут её глаза округлились от удивления.

Как и она сама, Великое дерево впитывало в себя дух Коналла. Сейчас с ним происходило то же самое, что и с гробоцветами на вересковых топях, догадалась Малефисента. Так устанавливается связь между живыми и мёртвыми, так магическая сила тех, кто покидает этот мир, передаётся тем, кто придёт в него после них. И тут прямо на глазах у Малефисенты на дереве вытянулась новая ветка. На ней моментально появились и раскрылись зелёные листья. Протянувшись вниз, новая ветка, словно рукой, накрыла лежащее под Великим деревом тело Коналла. Спустя пару секунд ветка вновь поднялась, выпрямившись, и Коналл исчез. Он стал частью дерева и обрёл наконец вечный покой.

Но свой покой Малефисента не обрела – она обрела новые силы и новый гнев. Малефисента жаждала мести. Хотела отомстить тем, кто отнял у неё Коналла, и тем, по чьей вине страдает она сама. И теперь, став как никогда сильной, она отомстит, страшно отомстит всем и за всё, чего бы ей это ни стоило.

В последний раз взглянув на Великое дерево, Малефисента расправила плечи и, взмахнув крыльями, поднялась в воздух.

Ингрит была в восторге.

Стоя на вершине своей башни, она наблюдала в телескоп, как полдесятка тёмных эльфов кружат и ныряют в воздухе, пытаясь уйти от красных шаров, которыми обстреливали их солдаты. Тёмный эльф, который командовал этой группой, отдал приказ – и все они дружно спикировали вниз, к реке, пронеслись, едва не касаясь воды, над самой её поверхностью, а затем взмыли вверх перед самым замком. Высокая каменная стена мешала охранникам вести прицельный огонь, и эльфы решили, что смогут беспрепятственно проскочить дальше.

Так им, во всяком случае, казалось.

Ингрит радостно улыбнулась, потому что тёмные эльфы летели прямиком в расставленную для них западню.

Мощно взмахивая крыльями, тёмные эльфы поднимались вверх, пока не достигли верхнего края стены. Здесь на ветру болтались подвешенные в ряд разноцветные декоративные воздушные змеи, совершенно безопасные на вид, и тёмные феи спокойно летели вперёд, не опасаясь этих игрушек.

Ближе к змеям, ещё ближе, ещё... И когда тёмные эльфы оказались уже почти над самыми воздушными змеями, Ингрит во весь голос крикнула:

– Зажигай!

По её команде солдаты выстрелили прямо по змеям, и те моментально взорвались, превращаясь из безобидных игрушек в облака красной железной пыли. Ингрит со злорадной улыбкой наблюдала, как четверо эльфов, не успевших ни увернуться, ни проскочить, прямо в воздухе моментально превратились в воду, песок и лёд. Правда, командир этой летучей эскадрильи уцелел и с яростным криком ринулся вниз, на солдат.

Но для Ингрит это уже не имело никакого значения. Она добилась того, чего желала. Это была самая настоящая бойня.

Повернувшись, она отошла от края башни, жестом подозвала к себе какого-то молоденького охранника и приказала доложить обстановку. Охранник сообщил, что Герда всё ещё в церкви, играет на органе. Многие феи уже трансформировались, остальные по-прежнему остаются запертыми в западне. Красная пыль продолжает вылетать из труб органа, так что гибель оставшихся фей лишь вопрос времени.

– Мама! – раздавшийся голос Филиппа удивил Ингрит. Она обернулась и увидела, что её сын, стиснув кулаки, стоит на противоположном краю башни, а лицо его перекошено от гнева. – Ты должна остановить всё это, – сказал он.

– Мы на войне, – покачала головой Ингрит.

– Это не война! – прикрикнул на неё Филипп. В его голосе не осталось и тени ни обычного спокойствия, ни дружелюбия. – Это убийство!

Если бы ярость Филиппа не была направлена на неё, Ингрит, наверное, даже порадовалась бы тому, что её сын-бесхребетник вдруг повёл себя как настоящий мужчина. Но сейчас ей было не до этого. Сейчас нужно было объяснить всё так, чтобы он понял.

– Эти твари стоят между нами и тем, чего мы заслуживаем, – сказала она. – Пока они живы, Ульстед никогда не станет процветающим королевством... потому что у них есть то, чего нет у нас. Так что я всего лишь защищаю сейчас своё королевство... и твоё будущее тоже, между прочим.

– Да? – Филипп прищурился. – А как насчёт моего отца? Ты его тоже... защитила?

Ингрит зарычала от злости. До чего же неподходящий момент выбрал Филипп, чтобы внезапно начать показывать зубы! Повернув голову к Персивалю, который стоял неподалёку, молча наблюдая за матерью и сыном, она приказала:

– Принцу нездоровится. Проводи его в его комнаты.

Распорядившись, Ингрит отвернулась и вновь принялась следить за небом, а Персиваль всё ещё топтался у неё за спиной и никак не мог решить, что ему делать. Пока он раздумывал и колебался, Филипп бросился к краю башни и спрыгнул вниз. Ингрит оглянулась и с ужасом увидела, как тело её сына на мгновение зависло в воздухе. Но Филипп сумел ухватиться за верёвку, которой был привязан к башне один из воздушных змеев. Сорванный змей взмыл в небо, но под весом Филиппа тут же начал опускаться к земле.

В тот же миг Персиваль спрыгнул за Филиппом и поймал принца за лодыжку. Они вдвоём стали опускаться быстрее и пропали из виду, а спустя короткое время снизу донёсся глухой тяжёлый удар о землю.

Ингрит чувствовала, что другие солдаты смотрят на неё, и не позволила себе хоть как-то отреагировать на происходящее. Отступить она никак не могла, тем более сейчас, когда победа, можно сказать, была у неё в кармане. Неожиданно заметив Аврору, которая была всё это время здесь, королева приказала охранникам схватить её и увести прочь. Она посмотрела вниз, туда, где продолжалась схватка Филиппа и Персиваля.

Но стоило ей поднять глаза – и она что-то увидела на горизонте. Точнее, кого-то. К башне летела крылатая фигура, окружённая магическим зелёным свечением. Победная улыбка на губах Ингрит погасла, исчезнув без следа.

К замку приближалась Малефисента.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ДИАВАЛЬ СРАЖАЛСЯ СО СТЯГИВАЮЩИМИ ЕГО РУКИ ВЕРЁВКАМИ. ТОЛСТЫЕ, ГРУБЫЕ, ОНИ ГЛУБОКО ВРЕЗАЛИСЬ В ПЛОТЬ, РАЗДРАЖАЯ ПОКРАСНЕВШУЮ КОЖУ. Впрочем, боли Диаваль почти не чувствовал, его внимание было приковано к охранникам, стоящим над ним, положив руки на эфесы своих мечей. Охранники, в свою очередь, тоже наблюдали за Диавалем.

Чуть раньше Диаваль успешно сумел проскользнуть мимо гостей, солдат и охраны и подобраться к самой церкви. Заглянув в окно, он пришёл в ужас. Красная пыль, полученная из гробоцветов, растущих на могилах фей в вересковых топях, опускалась на запертый внутри церкви волшебный народец. И как только она попадала на кого-то из фей, те немедленно трансформировались в свою «естественную» форму и умирали. Грибные феи становились обычной плесенью, цветочные – цветами, а древесные феи костенели: их ноги превращались в корни и уходили в земляной пол церкви. Диаваль со страхом увидел, как Флиттл, хорошо знакомая ему милая и добрая пикси, пытавшаяся и в церкви спасать других, не думая о себе, превратилась в цветочный куст.

Но тут возле церкви появилась Аврора, и в сердце Диаваля затеплилась надежда.

– Аврора... – Диаваль крепко обнял девушку.

На мгновение и она тоже обхватила его своими тонкими ручками, но тут же отпрянула, когда из-за запертых дверей церкви донеслись новые крики о помощи.

– Мы должны вывести их оттуда! – воскликнула Аврора, и принялась дёргать и тянуть на себя дверь.

Диаваль бросился ей помогать, и они настолько яростно пытались открыть дверь, что не услышали приближения охранников. Чьи- то руки грубо схватили Диаваля и оттащили его от Авроры.

– Руки прочь! Отпустите его! – крикнула Аврора.

Но другая пара охранников схватила её саму.

Диаваль бился и извивался, пытаясь вырваться, но всё было напрасно. Охранники гурьбой набросились на него и так придавили своими тяжёлыми, пахнущими потом телами, что Диаваль даже вздохнуть не мог.

Внезапно охранников накрыл, заставив их замереть, низкий громкий рёв. Диаваль очень удивился, поняв, что, оказывается, это он сам так ревёт. Опустив глаза, он увидел, что у него больше нет слабеньких человеческих ручек и ножек, а есть могучие чёрные медвежьи лапы с огромными острыми когтями. Издав ещё один рёв, Диаваль поднялся на своих четырёх лапах и принялся расшвыривать охранников так, словно те были какими-то букашками.

За спиной он услышал новые испуганные крики людей. Даже не оборачиваясь, он понял, что они означают. Раз он, Диаваль, превратился в медведя, значит, Малефисента где- то здесь, неподалёку.

Аврора смотрела в небо, и на её испуганном лице постепенно расцветала улыбка.

– Малефисента... – прошептала она.

Диаваль поднялся на задние лапы и грозно зарычал. Что ж, пришло время каждому платить за всё, что он сделал.

Диаваль небрежно стряхнул с себя оставшихся охранников и со всей своей медвежьей силой навалился на дверь церкви. Она треснула, словно зубочистка, разлетевшись в щепки. Избежавший превращения волшебный народец толпой повалил наружу. Диаваль решил позаботиться о безопасности спасённых фей – обо всём остальном позаботится сама Малефисента.

Гигантские мощные крылья Малефисенты с каждым взмахом приближали её к Ульстеду. За то время, пока она летела над водой, гнев, зародившийся в ней возле умирающего Коналла, ещё более окреп и усилился, поэтому к замку она приближалась, буквально кипя от ярости. Зелёная магическая энергия волнами выплескивалась из неё, сметая всё, что попадалось на пути.

Подлетев ближе, Малефисента взмахнула руками – ив земле перед стеной замка появилась огромная бездонная дыра. Стоящие здесь на страже солдаты с громкими воплями повалились в тёмную пропасть. Новый взмах пальцами – и с неба спустился чёрный смерч, втянув в себя других охранников. Те, что ещё оставались, пытались стрелять в Малефисенту, но она летела слишком высоко и слишком быстро и без труда ушла от их выстрелов.

Когда перед ней появились белоснежные башенки и балюстрады дворца, Малефисента рассмеялась. У королевы, называющей этот белый дворец своим домом, было чёрное сердце. «Что ж, вскоре таким же, как твоё сердце, станет и твой замок, – подумала Малефисента. – И ждать этого осталось совсем недолго».

Но вначале её ждала другая работа. Заметив Удо, запутавшегося в верёвке воздушного змея, она подлетела к нему и, в мгновение ока разорвав верёвку своими острыми когтями на крыльях, освободила эльфа. Малефисента огляделась вокруг. Она искала королеву Ингрит – только она одна была нужна ей сейчас. Не заметив своей жертвы с высоты, Малефисента опустилась ниже и полетела, небрежно расшвыривая в стороны попадающихся ей на пути солдат.

Она искала Ингрит.

Чтобы уничтожить её.

Но где же она?!

Взмыв в небо над самым замком, Малефисента увидела вырывающиеся из церкви клубы красной пыли. Они поднимались в воздух и медленно рассеивались на ветру. Малефисента увидела также десятки фей и эльфов, выбегающих из расколотых в щепки дверей церкви. Увидела Нотграсс, которая атаковала Герду – личную телохранительницу королевы. Нотграсс оттаскивала её от органа, из труб которого и вылетала та самая красная пыль. Да, но где же неразлучные с Нотграсс пикси Фислвит и Флиттл? Прищурившись, Малефисента опустилась ниже и попыталась разглядеть то, что осталось от трансформировавшихся фей и эльфов. Есть ли здесь среди прочих и останки двух пикси? И сколько же фей потеряли свои жизни по вине Ингрит?! Малефисенту охватила новая, ещё более сильная волна гнева.

Малефисента свернула в сторону от церкви и увидела у себя за спиной уцелевших в бою эльфов-воинов. Они приближались к ней, и тёмная фея удовлетворённо кивнула. Ей нужна будет их помощь, чтобы уничтожить Ингрит, теперь она это видела. Красная пыль – слишком мощное оружие, даже для неё.

Филипп не мог поверить, что его свадьба превратилась в массовую бойню. Его мать начала войну против фей. Она же уколола его отца заколдованным веретеном. А теперь он стремительно падает на землю, беспомощно цепляясь за верёвку воздушного змея, а у него на ногах висит его старинный лучший друг.

Приземление вышло довольно жёстким, и оба молодых человека откатились в разные стороны. Впрочем, Филипп тут же вскочил на ноги. Е1а противоположной стороне лужайки стояла церковь, и он должен спешить туда, к Авроре и её волшебному народцу. И Филипп побежал, но в следующую секунду Персиваль ударом в спину сбил его с ног, и они вновь покатились по траве, на этот раз награждая друг друга тумаками. Персиваль занёс руку, собираясь нанести сильный удар, но Филипп успел вовремя увернуться. Принц вскочил на ноги и принял боевую стойку, выставив перед собой сжатые кулаки. Поднялся и Персиваль. Не будь Филипп так расстроен и рассержен, он, наверное, рассмеялся бы, вспомнив, сколько раз точно так же они дрались с Персивалем, когда были ещё мальчишками. Постоять за себя их учил отец Филиппа король Джон. Но если тогда они с Персивалем дрались просто ради забавы, то теперь у них была схватка не на жизнь, а на смерть.