За небольшим круглым столом с мраморной крышкой сидели трое.

Полковник Рейс и старший инспектор Кемп пили густой бурый чай, насыщенный танином. Перед Энтони стояла традиционная английская чашечка кофе. Особой любовью к кофе Браун не отличался, но на чашку пришлось согласиться — быть на равных с двумя другими мужчинами. Старший инспектор Кемп тщательно изучил все «верительные грамоты» Энтони и согласился признать в нем коллегу.

— Мое мнение, — заговорил старший инспектор, опуская несколько кусочков сахара в черное варево и размешивая его, — это дело до суда не дойдет. У нас нет улик и никогда не будет.

— Вы так считаете? — спросил Рейс.

Кемп кивнул и с удовольствием отхлебнул свой чай.

— Единственной возможностью было выяснить, кто из этих пяти покупал цианид или имел к нему доступ. Я попытался это сделать — результат нулевой. Это тот случай, когда тебе известен убийца, но ты не можешь это доказать.

— Вам известен убийца? — Энтони взглянул на Кемпа с интересом.

— Да, я практически уверен. Это леди Александра Фарради.

— Вот каков ваш выбор, — сказал Рейс. — А причины?

— Могу изложить. Во-первых, она дьявольски ревнива. К тому же — властолюбива. Как королева — Элеонора не помню какая; та выследила прекрасную Розамунду и предложила ей выбор: умереть от кинжала либо от отравы[25].

— Только в нашем случае, — вставил Энтони, — прекрасной Розмари выбора никто не предлагал.

— Некто сеет подозрения в душе господина Бартона. Он начинает кого-то подозревать, мне кажется, кого-то конкретно.

Едва ли он купил бы загородный дом просто так — ему хотелось оказаться поближе к Фарради. О своих намерениях он заявил Александре достаточно ясно: он устраивает вечеринку, настаивает на их присутствии. Она не из тех, кто будет сидеть сложа руки и ждать. Женщина властная — она наносит опережающий удар! Вы скажете, все это теория, которую я начертал рукой безумца, пока ее допрашивал. Будь это так, меня бы давно поместили в больницу с диагнозом «графомания».

— Возможно, старший инспектор, — вмешался Энтони, — вы правы, говоря, что до суда дело не дойдет, но таким результатом удовлетвориться нельзя, и есть еще один вопрос, который остается открытым: кто написал Джорджу Бартону о том, что его жену убили? Тут у нас вообще нет никаких идей.

— А ваше подозрение, Браун, — спросил Рейс, — остается при вас?

— Рут Лессинг? Да, моим кандидатом остается она. Вы сказали, что она была влюблена в Джорджа, сама вам в этом призналась. И Розмари, как ни крути, отравляла ей жизнь. Допустим, внезапно она увидела возможность избавиться от Розмари, а без Розмари перед ней прямая дорога к браку с Джорджем.

— Тут я целиком с вами согласен, — признал Рейс. — Рут Лессинг — дама спокойная, расчетливая и деловитая, вполне способная на то, чтобы выносить план убийства и воплотить его на практике; не исключено, что ей недостает жалости, которая в немалой степени есть плод фантазии. Если говорить о первом убийстве, эта версия почти безупречна. Но я не понимаю, зачем Рут Лессинг совершать убийство номер два? Ударилась в панику и отравила человека, которого любит и за которого мечтает выйти замуж? Есть и еще обстоятельство, которое выводит ее за скобки: почему она не сказала, что видела, как Айрис бросила под стол пакетик с цианидом?

— Она могла этого и не видеть, — с сомнением произнес Энтони.

— А я уверен — видела, — возразил Рейс. — Во время допроса мне показалось, что она что-то скрывает. Да и Айрис Марль показалось, что Рут все видела.

— Ваша очередь, полковник, — сказал Кемп. — Выкладывайте вашу версию. Ведь она у вас есть?

Рейс кивнул.

— Давайте. Играем по-честному. Вы выслушали наши версии, высказали свои возражения...

Задумчивый взгляд Рейса переместился с лица Кемпа — и застыл на лице Энтони. Брови последнего поднялись.

— Только не говорите, что все еще считаете главным злодеем меня.

Рейс неспешно покачал головой:

— Не вижу ни одной причины, по которой Джорджа Бартона могли убить вы. Но мне кажется, что имя его убийцы — равно как и убийцы Розмари Бартон — мне известно.

— Назовите.

Рейс, словно говоря сам с собой, произнес:

— Любопытно, что все мы роль подозреваемого отвели женщинам. Я не исключение. — Он помолчал и спокойно заключил: — Я считаю, что убийцу зовут Айрис Марль.

Энтони подскочил со стула, заставив тот издать стреляющий звук. На мгновение лицо его налилось кровью, но, сделав над собой усилие, Браун взял себя в руки. Когда он заговорил, в голосе слышалась легкая дрожь, но непринужденная ирония осталась при нем.

— Что ж, давайте обсудим и эту версию, — предложил он. — Почему Айрис Марль? А если это она, зачем ей по своей воле говорить мне, что она уронила под стол пакетик с цианидом?

— Затем, — объяснил Рейс, — что у нее была свидетельница — Рут Лессинг.

Энтони, чуть склонив голову, обдумал этот ответ. Потом кивнул.

— Принимается, — сказал он. — Едем дальше. Почему вы ее вообще заподозрили?

— Мотив, — произнес Рейс. — Розмари оставили громадное состояние, а Айрис не получила ничего. Вполне возможно, многие годы она жила с ощущением несправедливости. При этом знала: если Розмари умрет бездетной, все деньги достанутся ей. И вот подходящий момент: у Розмари депрессия, она несчастна и опечалена, измотана гриппом — и версия о самоубийстве принимается безо всяких возражений.

— Правильно! — вскричал Энтони. — Давайте сделаем из девочки монстра!

— Не монстра, — возразил Рейс. — Но для моих подозрений была еще одна причина, и вам она покажется притянутой за уши — Виктор Дрейк.

— Виктор Дрейк? — Энтони внимательно посмотрел на Рейса.

— Дурная наследственность. Я не зря провел задушевную беседу с Лусиллой Дрейк. И о семье Марль мне известно все. Виктор Дрейк — не столько слабак, сколько очевидный злодей. Его матушка не блещет умом, не способна сосредоточиться. Гектор Марль — человек без стержня, жертва пороков, алкоголик. Розмари — подвижная психика. Вся история семьи — слабость, порок, отсутствие стержня. Это серьезные предпосылки.

Энтони зажег сигарету. Руки его дрожали.

— Вам не кажется, что здоровый цветок может вырасти и на каменистой, неплодородной почве?

— Конечно, может. Но назвать Айрис Марль здоровым цветком я не готов.

— Мое мнение не в счет, — с расстановкой произнес Энтони, — потому что я в нее влюблен. Джордж показал ей эти письма, она запаниковала и решила отправить его на тот свет? Так вы это видите?

— Именно. В ее случае состояние паники вполне объяснимо.

— Как она подсыпала яд в бокал шампанского?

— Это, скажу честно, мне неизвестно.

— Слава богу, хоть что-то вам неизвестно. — Энтони взялся за спинку стула, качнул его назад, потом вперед; глаза его горели опасной злобой. — Как у вас хватило смелости сказать об этом мне?

— Хватило, — спокойно ответил Рейс. — Я решил, что скрывать свои мысли не должен.

Кемп, храня молчание, с интересом наблюдал за этим диалогом и отстраненно помешивал ложечкой чай.

— Замечательно, — Энтони выпрямился на стуле. — Правила игры поменялись. Мы больше не сидим за дружеским столом, попивая мерзкие напитки и жонглируя умозрительными теориями. Это дело нужно раскрыть. Мы должны преодолеть все узкие места и добраться до истины. Эта работа выпала на мою долю, и я постараюсь с ней справиться. Нам надо постичь то, чего мы еще не знаем, — и тогда мозаика сложится в общую картинку... Зайдем с другой стороны. Кто знал, что Розмари убили? Кто написал об этом Джорджу? С какой целью? . Теперь сами убийства. Первое пока оставим в покое. Дело было давно, мы толком не знаем, что именно там произошло. Но второе убийство случилось у меня на глазах. Я все видел. И должен знать, как это случилось. Подсыпать цианид в бокал Джорджу удобнее всего во время кабаре, но этого не было — сразу после кабаре он выпил из своего бокала. Это точно. Потом никто ему в бокал ничего не подсыпал. Никто не прикасался к его бокалу, но когда он выпил в следующий раз, там был цианид. Получается, что отравить его просто не могли — и все же отравили! Цианид в его бокале был — но положить его туда никто не мог. Я понятно говорю?

— Нет, — ответил старший инспектор Кемп.

— Правильно, — продолжал Энтони. — Потому что мы попали в зону магии или, если угодно, спиритизма. Сейчас я изложу мою теорию из области аномальных явлений. Пока мы танцевали, около бокала Джорджа возник призрак Розмари и опустил туда своевременно материализованный цианид — любой призрак может сделать цианид из эктоплазмы. Джордж возвращается, пьет за ее здоровье и... о, господи.

Двое других смотрели на него с очевидным любопытством. Энтони стиснул руками голову. Покачался взад-вперед, стараясь заставить мозг активно работать. Потом произнес:

— Да... конечно... сумочка... официант...

— Официант?

Кемп насторожился.

— Нет, я совсем не о том, о чем вы думаете. Мне уже приходила в голову мысль, что нам нужен официант, который вовсе не официант, а фокусник — официант, которого наняли за день до этого. Но у нас есть официант со стажем плюс маленький официант с официантской родословной, эдакий официант-херувим — абсолютно вне подозрений. Он и сейчас вне подозрений — но свою роль он сыграл! Господи, конечно же — он сыграл главную роль!

Энтони окинул собеседников пристальным взглядом.

— Не понимаете? Официант в принципе может подсыпать яд в шампанское — но не в нашем случае. К бокалу Джорджа никто не прикасался, но Джорджа отравили. Бокал Джорджа — это одно. Джордж — совсем другое. И деньги — очень много денег! Возможно, свою роль сыграла и любовь. Что вы смотрите на меня, будто я сумасшедший? Идемте, я вам все покажу. — Оттолкнувшись от стула, он подскочил на ноги и схватил Кемпа за руку: — Идемте.

Старший инспектор с сожалением посмотрел на чашку недопитого чая.

— Надо заплатить, — пробормотал он.

— Не надо, мы через минуту вернемся. Пошли, нам нужно на улицу. Идемте, Рейс.

Едва не опрокинув стол, Энтони увлек их за собой в вестибюль.

— Видите телефонную будку?

— И что?

Браун стал рыться по карманам.

— Черт, двухпенсовика нет... Бог с ним, сделаем по-другому. Пошли назад.

Они вернулись в кафе — первым Кемп, за ним Рейс, которого под руку держал Энтони.

Нахмурившись, Кемп сел на свое место и достал трубку. Тщательно ее продул, потом начал чистить, достав из жилетного кармана шпильку для волос.

Рейс, явно озадаченный, искоса посматривал на Энтони. Потом откинулся на стуле, взял свою чашку и допил остававшуюся там жидкость.

— Черт! — гневно воскликнул он. — Откуда тут появился сахар?

Он посмотрел на сидевшего напротив Энтони — тот во весь рот улыбался.

— Эй! — удивился и Кемп, отхлебнув из своей чашки. — Это еще что такое?

— Кофе, — сказал Энтони. — Боюсь, вам не понравится. Мне не понравилось.