Старший инспектор Кемп пребывал в мрачном расположении духа. Последние полчаса он пытался что-то вытрясти из перепуганного белого кролика шестнадцати лет от роду, который по протекции своего дяди Чарльза осваивал азы профессии — стремился стать официантом высокого класса, какой требовался в ресторане «Люксембург». А пока он и еще пять загнанных лошадок мелкого калибра носились по ресторану в передниках — чтобы отличаться от высшей касты, — мальчиками на побегушках, виноватыми во всех мелочах, они разносили булочки и кружочки масла, время от времени на них шикали по-французски, по-итальянски и иногда по-английски. Чарльз, как и положено великому человеку, никак не благоволил к кровному родственнику и шикал на него и поругивал его еще больше, чем остальных. Но Пьер поставил себе цель — стать в далеком будущем, как минимум, старшим официантом в одном из шикарных ресторанов.

Однако сейчас над его карьерой нависла угроза: судя по всему, его подозревали — ни много ни мало — в убийстве.

Кемп вытряс из парня все, что было возможно, и с отвращением сказал себе: «Парень сделал лишь то, о чем заявил с самого начала, а именно поднял дамскую сумочку с пола и положил ее рядом с ее тарелкой».

— Я тащу соус мсье Роберу, а он уже и так меня подгоняет, тут дама пошла танцевать и смахнула сумочку со стола, я ее подобрал и положил на стол и бегом дальше, потому что мсье Робер мне уже рукой машет — мол, что мешкаешь! Вот и всё, мсье.

Это и вправду было все. Кемп, чувствуя себя отвратительно, отпустил его, горя желанием сказать ему вдогонку: «Чтобы больше такого не делал!»

От мрачных раздумий его отвлек сержант Поллок: звонят от дежурного и говорят, что его спрашивает дама, вернее, не лично его, а сотрудника, который ведет дело о смерти в ресторане «Люксембург».

— Кто она?

— Мисс Хлоя Уэст.

— Скажите, чтобы пропустили, — Кемп отстраненно махнул рукой. Десять минут на нее есть. Потом приходит господин Фарради. Если что, немножко подождет, большой беды не будет. Пусть немного понервничает.

Когда в комнату вошла мисс Хлоя Уэст, Кемпу сразу показалось, что он ее где-то видел. Но минуту спустя это ощущение исчезло. Нет, эту девушку он раньше не встречал. Просто она на кого-то похожа — только на кого?

Высокая хорошенькая брюнетка лет двадцати пяти. Мисс Уэст следила за своим голосом, но скрыть тревогу не могла.

— Мисс Уэст, чем могу быть полезен? — деловито обратился к ней Кемп.

— Я прочитала в газете про случай в «Люксембурге» — там умер человек.

— Господин Джордж Бартон? Да? Вы его знали?

— Не совсем. Вернее, его я совсем не знала.

Кемп внимательно посмотрел на нее — и от своих первоначальных выводов отказался. Хлоя Уэст с виду была особой весьма утонченной и до серьезности добродетельной.

Он дружелюбно произнес:

— Давайте начнем с вашего точного имени и адреса, чтобы знать, на каком мы свете.

— Хлоя Элизабет Уэст, Мерриваль-корт, 15, Майда-Вейл. Я актриса.

Кемп взглянул на нее внимательнее и решил — она говорит правду. Наверное, работает в театре и, несмотря на внешний облик, производит впечатление честного человека.

— Да, мисс Уэст?

— Я прочитала о смерти господина Бартона, о полицейском расследовании, и решила кое-что вам рассказать. Я говорила об этом с подругой, она тоже посоветовала мне прийти к вам. Не знаю, насколько это важно, но...

Мисс Уэст смолкла.

— Ну, мы уж сами решим, — подбодрил ее Кемп. — Говорите, не стесняйтесь.

— Я сейчас не играю, — объяснила мисс Уэст.

«Не заняты», — хотел было добавить инспектор Кемп — показать, что знаком с профессиональной терминологией, но сдержался.

— Но мое имя есть в списках агентств, в «Спотлайте» есть фото... Видимо, там господин Бартон его и увидел. Короче, он связался со мной и объяснил, что ему от меня нужно.

— Что же?

— Он сказал, что организует ужин в «Люксембурге» и хочет устроить гостям сюрприз. Показал мне фото и попросил загримироваться как на снимке. Сказал, что у меня примерно та же цветовая гамма.

Тут Кемпа осенило. Он же видел фотографию Розмари на столе у Джорджа на Элвастон-сквер! Вот кого ему напомнила девушка! Она походила на Розмари Бартон, сходство не было уж очень сильным, но типаж, общие черты совпадали.

— И одежду принес, она у меня сейчас с собой. Платье из серовато-зеленого шелка. Велел сделать прическу как на снимке (фотография цветная), подчеркнуть сходство косметикой. Я должна была прийти в «Люксембург» во время первого выступления кабаре и сесть за столик господина Бартона на свободное место. Он сводил меня туда на обед, показал столик.

— Почему же вы не пришли, мисс Уэст?

— Потому что около восьми часов вечера кто-то... господин Бартон — позвонил мне и сказал, что ужин переносится. Когда он его назначит, скажет мне завтра. А наутро в газете я прочитала о его смерти.

— Какая же вы молодец, что пришли к нам, — любезно похвалил гостью Кемп. — Большое вам спасибо, мисс Уэст. Одну загадку мы с вашей помощью разрешили — загадку свободного места за столом. Кстати, вы сначала сказали «кто-то», а уже потом добавили «господин Бартон». Почему?

— Потому что сначала мне показалось, что звонит не он. Голос звучал по-другому.

— Но это был мужчина?

— Да, так мне показалось — по крайней мере, голос был хриплым, будто человек простужен.

— Это все, что он сказал?

— Все.

Кемп задал еще пару вопросов, но ничего нового не узнал.

Отпустив девушку, он обратился к сержанту:

— Вот в чем заключался его «знаменитый» план. Теперь понятно, почему после кабаре он рассеянно смотрел на пустой стул, будто чем-то был разочарован — об этом сказали все гости. Его гениальный план не сработал.

— Думаете, ей звонил не он?

— Абсолютно уверен. А вот звонил ли мужчина — тут есть сомнения. Хрипотцой в телефоне можно многое скрыть. Что ж, это уже кое-что. Пригласите господина Фарради.