Мэри Риз-Тэлбот приветствовала полковника Рейса восторженным вскриком.

— Боже мой, мы не виделись с тех пор, как вы загадочно исчезли из Аллахабада![22] Что вас привело к нам сейчас? Наверняка не желание просто со мной повидаться. Светских визитов вы не наносите. Сейчас же сознавайтесь, обойдемся без дипломатии.

— С вами, Мэри, дипломатия — это чистая потеря времени. Я всегда говорил: вы видите человека насквозь лучше любого рентгена.

— Оставим пустую болтовню болтунам, друг мой; говорите, с чем пожаловали.

Рейс улыбнулся.

— Вашу служанку, которая меня впустила, зовут Бетти Арк-дейл? — поинтересовался он.

— Вот оно что! Только не говорите, что это лондонская простолюдинка — известная шпионка из Европы, все равно не поверю.

— И близко нет.

— И не говорите, что она из нашей контрразведки — тоже не поверю.

— Правильно сделаете. Она всего лишь горничная.

— С каких пор вас интересуют простые горничные? Впрочем, Бетти не такая уж простушка — скорее я назвала бы ее плутовкой.

— Думаю, — заметил полковник Рейс, — ей есть что мне сказать.

— Если хорошенько попросить? Возможно, вы правы. У нее доведен до блеска метод: быть поближе к двери, когда происходит что-то интересное. Итак, какова функция Мэри?

— Мэри любезно предлагает мне выпить, вызывает звоночком Бетти и дает ей соответствующее задание.

— Бетти приносит виски, а дальше?

— Мэри к тому времени успевает ретироваться.

— Чтобы подежурить у двери самой?

— Если пожелает.

— В итоге я стану обладательницей тайных сведений о последнем кризисе в Европе?

— Увы. К политике мой визит отношения не имеет.

— Ах, какая досада! Ладно, будь по-вашему.

Госпожа Риз-Тэлбот, оживленная темноволосая дама сорока девяти лет от роду, позвонила в звонок и велела своей симпатичной горничной принести полковнику Рейсу виски с содовой.

Когда Бетти Аркдейл принесла на подносе стаканчик с напитком, госпожа Риз-Тэлбот уже стояла около двери в собственную гостиную.

— У полковника Рейса к тебе несколько вопросов, — сказала она и ушла.

Бетти с вызовом посмотрела на седовласого полковника, однако в глубине ее глаз читалась тревога. Рейс взял стакан с подноса и улыбнулся.

— Газеты сегодня читали? — спросил он.

— Да, сэр, — она смотрела на него настороженно.

— Вам известно, что вчера вечером в ресторане «Люксембург» умер Джордж Бартон?

— О да, сэр, — в глазах Бетти мелькнул огонек удовольствия по поводу публичного скандала. — Ужас, да?

— Вы ведь работали у него?

— Да, сэр. Ушла прошлой зимой, вскоре после смерти госпожи Бартон.

— Она тоже умерла в «Люксембурге».

Бетти кивнула.

— Забавное совпадение, да, сэр?

Ничего забавного Рейс тут не видел, но истинный смысл слов понял. И строго произнес:

— Вижу, вы девушка неглупая. Соображаете, что к чему.

Бетти хлопнула в ладоши, решив особенно не церемониться.

— Так его тоже грохнули? А в газете не написано.

— Что значит «тоже»? Решением коллегии присяжных при коронере смерть госпожи Бартон была признана самоубийством.

Уголком глаза она глянула на него. Подумала: «Уже в возрасте, но мужчина видный. Достойный такой. Настоящий джентльмен. Такие, когда помоложе, дают на чай золотой соверен. Интересно, а я и соверена-то в глаза не видала! Так что его сюда принесло?»

— Да, сэр, — застенчиво сказала она.

— Но вы не думали, что это самоубийство?

— Верно, сэр. Не думала. Нет.

— Это очень интересно, очень интересно. Почему же вы так не думали?

Она заколебалась, пальцы принялись заплетать передник.

— Прошу вас, скажите. Это может быть очень важно.

Полковник сказал это строгим голосом, но как-то мило. Сразу чувствуешь себя важной, и хочется такому помочь. Ведь кое-что насчет смерти Розмари Бартон ей известно. А ее даже ни разу не допрашивали!

— Ее грохнули, верно, сэр?

— Это вполне возможно. Но вы-то почему так решили?

— Видите ли, — Бетти заколебалась, — просто я кое-что слышала.

— Что же? — приободрил ее он.

— Дверь была неплотно закрыта. Так-то я никогда не подслушиваю. Не люблю этого, — сказала Бетти, показывая свою добродетельность. — Я просто шла по коридору в столовую с подносом, а они говорили в полный голос. Она, то есть госпожа Бартон, говорила, что Энтони Браун — это не его настоящее имя. И тут этот господин Браун прямо взбеленился. Вот уж не подумала бы, что он способен на такое — с виду-то вполне симпатичный и в разговоре обходительный. Кричал, мол, я тебе лицо изуродую — у-ххх! — да еще прибавил, мол, не сделаешь, как я велю — на тот свет отправлю! Прямо так и сказал! Дальше я не слышала, потому что на лестнице как раз появилась госпожа Айрис... Я тогда этому разговору значения не придала, а уж потом, когда все стали твердить про самоубийство на вечеринке... А ведь он тоже там был! Тут у меня прямо мурашки по коже побежали!

— Но вы ничего не предприняли?

Девушка покачала головой.

— Зачем мне связываться с полицией? Да и что я там такого знала? Ничего. А скажу что-нибудь — так еще и меня на тот свет отправят. Или застращают до полусмерти.

— Понятно. — Рейс помолчал, а потом елейным голоском продолжил: — И вы решили написать анонимное письмо господину Джорджу Бартону?

Горничная уставилась на него. Он не обнаружил на ее лице следов вины, угрызений совести — только изумление.

— Я? Написала господину Бартону? Близко такого не было.

— Не бойтесь мне об этом рассказать. Идея, вообще говоря, неплохая. Его вы предупредили, а себя не выдали. Очень тонкий ход с вашей стороны.

— Да не писала я, сэр. Даже в голову не приходило. Написать господину Бартону, что его жену грохнули? Нет, и в мыслях не было.

Бетти отрицала это так искренне, что полковник Рейс был вынужден усомниться в своей теории. А ведь это казалось таким естественным — письма написала она, горничная. Но Бетти настойчиво это отрицала, без ярости, без надрыва, без неуместных протестов, а вполне трезво. И, вопреки своему желанию, полковник ей поверил. И решил зайти с другой стороны:

— Вы кому-то об этом рассказывали?

Она покачала головой.

— Никому. Честно скажу, сэр, я испугалась. Решила — лучше помолчу. Вообще хотела про это забыть. Только один раз не сдержалась, когда сказала госпоже Дрейк, что ухожу, — она ведь жизни никакой не давала, любое терпение лопнет! Так еще решила меня в глубинку отправить, в жуткую глушь, туда даже автобусы не ходят! А потом давай гадости говорить насчет моей рекомендации — мол, я и то расколотила, и это, ну, а я ее поддела: найду, мол, себе местечко получше, где людей на тот свет не отправляют. Сказала — и тут же струхнула, но она вроде особого внимания не обратила. Может, и надо было сразу полиции рассказать, да как-то не решилась. А вдруг это какой-то розыгрыш? Мало ли кто чего болтает? А господин Браун — он приветливый и пошутить мастер, так что откуда мне было знать, понимаете, сэр?

Рейс согласно кивнул — неоткуда. Потом добавил:

— Госпожа Бартон сказала, что Браун — не его настоящее имя. А настоящее она назвала?

— Да. Потому что он сказал: «Про Тони... забудь». Какого-то Тони. Что-то связанное с вишневым джемом.

— Тони Вишинг? Вишноу?

Она покачала головой.

— Посмешнее. Кажется, на «М». И фамилия на слух вроде как иностранная.

— Ничего, потом вспомнится. Тогда дайте мне знать. Вот моя карточка с адресом. Вспомните фамилию — напишите по этому адресу, — Рейс передал ей карточку и купюру.

— Хорошо, сэр, спасибо.

«Вот это — настоящий джентльмен, — думала она, сбегая по ступеням. — Не десять шиллингов дал, а целый фунт. А ведь были времена, когда золотые соверены давали...»

В комнату вернулась Мэри Риз-Тэлбот.

— Успешно?

— Да, но есть одна загвоздка. Призываю на помощь вашу фантазию. Придумайте фамилию, как-то напоминающую вишневый джем.

— Какое удивительное предложение!

— Подумайте, Мэри. Я домашнее хозяйство не веду. А вы знаете, как готовить джем, в частности вишневый.

— Вишневый джем — большая редкость.

— Почему?

— Потому что он засахаривается — разве что брать особый сорт вишни, Морелло.

— Вот! Наверняка это мне и нужно. До свидания, Мэри, я вам бесконечно благодарен. Можно, я позвоню в звонок, и ваша девушка проводит меня к выходу?

Рейс торопливо направился к выходу из комнаты, и госпожа Риз-Тэлбот окликнула его:

— Это просто черная неблагодарность! Вы мне не скажете, о чем речь?

— Скажу позже, — отозвался он, — когда вся мозаика сложится.

— От вас дождешься, — пробормотала госпожа Риз-Тэлбот.

Внизу Рейса ждала Бетти — с его шляпой и тростью в руках.

Поблагодарив ее, полковник направился к выходу. У самой двери остановился.

— Кстати, — спросил он, — фамилия случайно не Морелли?

Лицо Бетти засияло.

— Точно, сэр. Она самая. Тони Морелли — это имя он велел ей забыть. И еще сказал, что сидел в тюрьме.

Рейс с улыбкой сошел по ступеням.

Из ближайшего телефона-автомата он позвонил Кемпу. Они обменялись краткими, но полными значения репликами.

— Я сейчас же пошлю телеграмму, — сказал старший инспектор. — Надеюсь, ответ не заставит себя ждать. Если вы правы, я вздохну с облегчением.

— По-моему, я прав. Одно вытекает из другого.