А тем временем в самом центре парка Айрис сказала:

— Ничего, Джордж, если я не пойду с тобой назад? Хочется еще погулять. Дойду до Фрайерз-Хилл, а потом вернусь через лес. Весь день жутко болит голова.

— Бедняжка. Иди, конечно. Я не составлю тебе компанию — где-то пополудни я жду человека, а когда именно он приедет — не знаю.

— Ладно. Тогда до чая.

Айрис быстро повернулась и взяла курс на лиственную рощу у склона холма.

Добравшись до выступа холма, она глубоко вздохнула. День был промозглый, самый что ни есть октябрьский. Листья деревьев придавлены влагой, прямо над головой — серое облако, сулившее новую порцию дождя. Не сказать, что на холме было больше воздуха, чем в долине, но все равно Айрис казалось, что здесь ей дышится легче.

Она присела на упавший ствол дерева и глянула вниз. Перед ней раскинулась долина; в лесистой лощине примостился Литгл-Прайорз. Левее белел Фэйрхейвен.

Упершись рукой в подбородок, Айрис рассеянным взглядом обводила пейзаж.

Шум за спиной, легкий шорох падающих листьев, заставил ее резко обернуться. Из-за раздвинувшихся ветвей вышел Энтони Браун.

— Тони! Почему ты всегда появляешься, как дьявол в пантомиме? — воскликнула девушка с шутливым упреком.

Энтони присел на землю рядом с ней, протянул портсигар с сигаретами; она отказалась, и он, закурив, сказал:

— Потому что я тот самый «таинственный незнакомец», если пользоваться газетными терминами. Я люблю возникать из ниоткуда.

— А как ты догадался, где я?

— Мне помог полевой бинокль. Я был в курсе, что ты завтракала у Фарадди, и выследил тебя с холма.

— Что же ты не зашел в дом, подобно всем обыкновенным людям?

— А почему ты решила, что я обыкновенный человек? — спросил Энтони с видом оскорбленного. — Я необыкновенный.

— В этом я не сомневаюсь.

Браун кинул на нее быстрый взгляд:

— Что-нибудь случилось?

— Нет. Все в порядке. По крайней мере... — Айрис вдруг остановилась.

— По крайней мере... — повторил Энтони.

Она глубоко вздохнула:

— Мне все здесь осточертело. Терпеть не могу это место. Скорее бы вернуться в Лондон!

— Но ведь вы и так скоро переезжаете?

— На следующей неделе.

— Значит, сегодня был торжественный завтрак на прощанье?

— Никакого торжества не было. Присутствовали лишь сами Фарради и какой-то их родственник.

— Как тебе Фарради?

— Сама не знаю. Наверное, не очень — хотя нехорошо так говорить, ведь они были очень добры к нам все это время.

— А ты им нравишься, как тебе кажется?

— Не думаю. По-моему, они нас ненавидят.

— Очень интересно.

— Неужели?

— Это не ненависть, если говорить честно. Но ведь ты сказала «нас». А мой вопрос относится к тебе лично.

— A-а... Мне кажется, я им нравлюсь, но отношения все же натянутые. Наверное, они недовольны, что мы поселились рядом. Ведь их друзьями мы никогда не были — они дружили с Розмари.

— Да, — согласился Энтони, — как ты говоришь, они дружили с Розмари, хотя я плохо себе представляю, что Розмари и Сандра Фарради были закадычными подружками.

— Не были, — подтвердила Айрис, чуть насторожившись.

Энтони же продолжал спокойно курить. Наконец он сказал:

— Знаешь, что меня больше всего поражает в Фарради?

— Что?

— Именно то, что они — Фарради. Я так их и воспринимаю — не Стивен и Сандра, две отдельные личности, связанные узами брака и церкви, а некое двуединство Фарради. Такой союз встречается редко. У этой парочки общая цель, общий образ жизни, схожие надежды, страхи и верования. При этом, как ни странно, у них совершенно разные характеры. Стивен, по-моему, человек большой эрудиции, но абсолютно неуверенный в себе: ему крайне важно мнение окружающих и не хватает нравственной силы. У Сандры же узкие и средневековые взгляды на жизнь, она может быть предана до фанатизма и отважна до безрассудства.

— А мне, — вступила Айрис, — Стивен всегда казался напыщенным и глупым.

— Ну, глупым его не назовешь. Он один из тех несчастных, кто добился успеха.

— Несчастных?

— Почти все успешные люди несчастны. Потому и добились успеха — им нужно было себе что-то доказывать и добиваться результата, который заметит весь мир.

— Какие странные мысли приходят тебе в голову, Энтони.

— Ты поймешь, что я прав, если хорошенько подумаешь. Счастливых людей ждет провал — им с собой так хорошо, что на все остальное им плевать. Возьми хоть меня. Обычно со счастливыми легко иметь дело — опять же, как со мной.

— Какого ты хорошего о себе мнения...

— Просто обращаю твое внимание на мои сильные стороны, если ты сама их не заметила.

Айрис засмеялась. Настроение у нее улучшилось. Страхи и уныние исчезли. Она посмотрела на часы.

— Идем к нам, попьем чаю и позволим другим людям насладиться твоим легким обществом.

Энтони покачал головой.

— Не сегодня. Мне надо возвращаться.

Айрис резко повернулась в его сторону:

— Почему ты никогда к нам не заходишь? Есть какая-то причина?

Энтони пожал плечами:

— Скажем так, у меня свой взгляд на гостеприимство. Твой зять меня не сильно жалует — он ясно дал это понять.

— О Джордже не беспокойся. Вполне достаточно, что тебя приглашаем я и тетя Лусилла — она такая прелесть, обязательно тебе понравится.

— Не сомневаюсь в этом, но приглашение все равно не принимаю.

— Когда была жива Розмари, ты к нам приходил.

— Тогда, — заметил Энтони, — все было иначе.

К сердцу Айрис словно прикоснулась рука холода.

— А почему ты приехали сегодня? — спросила она. — У тебя дела в этой части света?

— Да, и очень важные, они касаются тебя. Я приехал кое о чем тебя спросить, Айрис.

Холодная рука исчезла. Вместо нее возник легкий трепет, тревожное волнение, так хорошо известное женщинам с незапамятных времен. На лице Айрис отразилось любопытство вперемешку с непониманием — такое выражение могло быть и у ее прабабушки за пару минут до того, как она воскликнула: «Ах, господин Икс, это так неожиданно!»

— О чем?

Она повернула свое на диво невинное личико к Энтони. Тот смотрел на нее строго, почти сурово.

— Ответь, Айрис, только честно. Вот мой вопрос: ты мне доверяешь?

Она отпрянула, потому что ждала другого вопроса. Он это понял.

— Думала, я спрошу что-то другое? Но это очень важный вопрос, Айрис. Сейчас для меня — самый важный. Я его повторю. Ты мне доверяешь?

Она на секунду замешкалась, но потом, опустив глаза, сказала:

— Да.

— Тогда еще один вопрос. Ты готова поехать в Лондон и тайно вступить со мной в брак?

Айрис уставилась на него.

— Нет. Как такое возможно?

— Ты не можешь выйти за меня замуж?

— Так — не могу.

— Но ведь ты меня любишь. Любишь?

— Да, — услышала она собственный голос, — люблю, Энтони.

— Но выйти за меня в церкви Святой Элфриды, в Блумсбери, не хочешь — я пару месяцев жил на территории этого прихода и могу вступить там в брак в любое время.

— Но так выходить замуж я не могу! Джордж жутко расстроится, а тетя Лусилла меня никогда не простит. К тому же я несовершеннолетняя — мне всего восемнадцать[19].

— Про возраст придется соврать. Не знаю, что мне будет за брак с несовершеннолетней без разрешения ее опекуна... Кстати, кто твой опекун?

— Джордж. Он же распорядитель моего имущества.

— Не важно, как меня накажут, но расторгнуть наш брак будет нельзя, а это для меня самое главное.

Айрис покачала головой.

— Не могу. Нельзя быть такой жестокой. И вообще, зачем эта тайна? Какой в этом смысл?

— Поэтому я и спросил, доверяешь ли ты мне. Если да, положись на меня — а смысл есть. Так будет проще. Впрочем, не важно.

— Если бы Джордж знал тебя чуть лучше... — робко сказала Айрис. — Идем к нам. Дома сейчас только он и тетя Лусилла.

— Правда? А мне показалось... — он помолчал. — Когда я поднимался по холму, то увидел человека, он шел в сторону вашего дома... забавно, что я его узнал... — он заколебался. — Мы когда-то встречались.

— Верно, я забыла, Джордж сказал, что ждет гостя.

— Человека, которого я увидел, зовут Рейс. Полковник Рейс.

— Вполне возможно. Про полковника Рейса Джордж что-то говорил. Он был приглашен на ужин в тот день, когда Розмари... — Голос ее задрожал, она смолкла. Энтони взял ее за руку.

— Не надо об этом вспоминать, милая. Знаю, было страшно.

Айрис покачала головой.

— Ничего не могу с собой поделать. Энтони...

— Да?

— Тебе не приходило в голову... никогда не казалось... — она не могла подобрать нужные слова. — Ты никогда не думал, что никакого самоубийства не было? Что Розмари просто... убили?

— Господи, Айрис, с чего ты это взяла?

Она не ответила, но настойчиво повторила:

— Тебе никогда не приходило это в голову?

— Конечно, нет. Разумеется, это было самоубийство.

Айрис промолчала.

— Кто навел тебя на эту мысль?

Она уже готова была раскрыть ему невероятную историю Джорджа, но все-таки сдержалась.

— Просто сама пришла в голову, — медленно произнесла она.

— Вот и выкинь ее из головы, моя неразумная кошечка, — Энтони чуть приподнял девушку и легонько поцеловал в щеку. — Неразумная испуганная кошечка. Забудь о Розмари. Думай только обо мне.