Миссис Сэндберн вернулась как раз тогда, когда группа усаживалась за ленч. Вернулась она с безрадостными новостями. Мисс Темпл так и не пришла в себя. Ее безусловно нельзя было никуда увозить в течение нескольких дней.
Отчитавшись о ее состоянии, миссис Сэндберн перевела разговор на практические рельсы. Она принесла расписание удобных поездов для тех, кто хотел возвратиться в Лондон, и предложила планы для возобновления поездки на завтрашний или послезавтрашний день. На сегодняшний день у нее была заготовлена программа коротких экскурсий по ближайшим окрестностям — небольшими группами в арендованных автомобилях.
Когда они выходили из столовой, профессор Уэнстед отозвал мисс Марпл в сторону.
— Возможно, вы захотите отдохнуть сегодня днем. Если же нет, через час я буду ждать вас на этом месте. Неподалеку есть интересная церковь, которую вы, вне сомнения, захотите увидеть...
— Это будет очень здорово, — проговорила мисс Марпл.
Мисс Марпл спустилась к приехавшей за ней машине. Профессор Уэнстед зашел за ней точно в назначенное время.
— Я подумал, что вам будет интересно увидеть эту самую церковь. А также очень милую деревеньку, — объяснил он. — Не вижу никаких причин воздерживаться от знакомства с местными достопримечательностями, имея такую возможность.
— Очень любезно с вашей стороны, уверяю вас, — проговорила мисс Марпл, посмотрев на профессора с некоторым волнением во взоре. — Очень любезно, — повторила она. — Просто не покажется ли это... я хочу сказать, бессердечным? Вы, конечно же, понимаете меня.
— Моя дорогая леди, мисс Темпл не является вашей старой подругой и даже знакомой. При всем сочувствии к пострадавшей.
— Ну что ж... — И она снова повторила: — Это очень любезно с вашей стороны.
Профессор Уэнстед открыл перед ней дверь машины, и мисс Марпл опустилась на сиденье.
Машина, естественно, арендована, подумала она. Милая идея: отвезти пожилую леди к одной из местных достопримечательностей.
Он мог бы взять с собой кого-нибудь помоложе, поинтересней и уж точно посимпатичней. Мисс Марпл разок-другой задумчиво глянула на профессора, пока машина катила по деревенской улице. Уэнстед не смотрел на нее: он внимательно глядел в окошко.
Когда деревня осталась позади и они оказались на огибавшей холм второсортной сельской дороге, профессор повернул к ней голову и сказал:
— Боюсь, что мы едем не к церкви.
— Да, — отозвалась мисс Марпл, — так я и думала.
— Да, вы вполне могли догадаться.
— В таком случае куда же мы направляемся, разрешите спросить?
— Мы едем в Карристон, в госпиталь.
— Ах да, тот самый, куда отвезли мисс Темпл?
У нее получился вопрос, хотя его можно было не задавать.
— Да, — ответил профессор. — Миссис Сэндберн побывала у нее и привезла мне письмо от госпитального начальства. Я только что говорил с ними по телефону.
— Как она себя чувствует — хорошо?
— Увы, нет. Не сказать чтобы.
— Понятно. Во всяком случае, надо надеяться, — проговорила мисс Марпл.
— Надежды на ее выздоровление не так уж много, однако ничего сделать нельзя. Возможно, она так и не придет в сознание. С другой стороны, возможны и прояснения — на небольшой срок.
— Но почему вы везете меня туда? Зачем? Она мне не подруга, и вы знаете это. Я впервые познакомилась с ней в этом путешествии.
— Да, я понимаю это. А везу вас к ней, потому что, ненадолго очнувшись, она попросила привезти вас.
— Ясно, — сказала мисс Марпл. — Но меня удивляет то, зачем я понадобилась ей, почему она решила, что я... я могу быть ей полезной в каком-то отношении. Она женщина проницательная. Более того, в своем смысле великая женщина. В качестве директрисы Фаллоуфилда мисс Темпл занимала видное место в мире образования.
— Как директор лучшей женской школы, вы хотите сказать?
— Да. Она была крупной личностью. И обладала незаурядной ученостью. Как преподаватель она специализировалась в математике, однако при этом была всесторонним, так сказать, просветителем. Ее интересовало образование, потребности девушек в нем, она умела поощрить их. Среди многого прочего. Будет так грустно и жестоко, если она умрет... — проговорила мисс Марпл. — Не такую она прожила жизнь, чтобы окончить ее столь нелепым образом. И пусть она ушла в отставку со своего директорского поста, тем не менее сохранила известную долю прежнего влияния. Этот несчастный случай... — Она умолкла. — Быть может, вы не хотите, чтобы мы говорили о нем?
— Думаю, будет лучше, если мы не станем уклоняться от этой темы. Сверху свалился большой камень. Было известно, что подобное здесь случается, но очень и очень редко. И тем не менее ко мне подошли люди, заговорившие о несчастье, — заявил профессор Уэнстед.
— Подошли к вам, чтобы поговорить о случившемся? И кто же это был?
— Двое молодых людей. Джоанна Кроуфорд и Эмлин Прайс.
— И что же они сказали?
— Джоанна сказала мне, что у нее сложилось впечатление, будто наверху кто-то был. Достаточно высоко. Они с Эмлином поднимались вверх с нижней главной дорожки, следуя тропе, огибавшей изгиб холма. И когда они огибали угол, девушка вполне определенно заметила на фоне неба очертания мужской или женской фигуры, пытавшейся сдвинуть большой камень с места. Камень раскачивался, а потом покатился — сперва неторопливо, но все быстрей и быстрей, вниз по склону. Мисс Темпл шла по главной тропе внизу и как раз очутилась в той точке, куда должен был угодить камень. Если его столкнули сверху преднамеренно, он мог бы и не попасть в цель, однако этого не случилось. Если происшедшее можно трактовать как преднамеренное покушение на жизнь шедшей внизу женщины, цель его была достигнута.
— И кого же они видели — мужчину или женщину? — спросила мисс Марпл.
— К сожалению, Джоанна Кроуфорд не смогла уверенно определить это. Тот, кто это сделал, был в джинсах или брюках и в ярком свитере в черно-красную клетку со стоячим воротником. Сделав свое дело, фигура почти немедленно повернулась и исчезла. Джоанне кажется, что это был мужчина, однако полной уверенности она не испытывает.
— И она считает — или вы думаете, — что это было преднамеренное покушение на жизнь мисс Темпл?
— Нем больше она прокручивает ситуацию в голове, тем более склоняется к мысли, что так оно и было. Юноша согласен с ней.
— И у вас нет ни малейшего представления о том, кто это был?
— Ни малейшего. Не больше, чем у них самих. Это мог быть кто-то из наших спутников, отправившихся днем погулять. Это могла сделать совершенно неизвестная нам личность, знавшая, что тур делает здесь остановку, и выбравшая это место для атаки на одного из пассажиров. А также какой-нибудь юный любитель насилия, самого насилия ради. Или же это мог сделать враг.
— Прямо мелодрама, особенно если произнести слова «тайный враг», — заметила мисс Марпл.
— Вы правы. Но кому нужно убивать почтенную отставную директрису? Ответ на этот вопрос мы и хотим получить. Есть возможность... небольшая возможность того, что это сможет сказать нам сама мисс Темпл. Она могла распознать силуэт наверху горы, или скорее представлять, кто именно мог испытывать к ней злые чувства и по какой причине.
— Едва ли это вероятно.
— Соглашусь с вами, — проговорил профессор Уэнстед. — Она кажется совершенно неподходящим объектом для нападения, но, если подумать, директриса знает великое множество людей. Скажем так: великое множество людей прошло через ее руки.
— Вы хотите сказать: множество девиц.
— Да. Да, именно это я и имел в виду. Девушек вместе с их семьями. Директриса должна знать многое. Например, романы девушек, неведомые их родителям. Как вам известно, такое случается, и притом очень часто. Особенно в последние два десятилетия. Говорят, что девушки созревают раньше. Физиологически это так, но в более глубоком смысле слова они взрослеют позже. Они дольше задерживаются в детстве. Остаются детьми в своих модных платьях, детьми с распущенными волосами. Даже эти мини-юбки знаменуют собой любовь к детству. И все эти кукольные ночные рубашки, сарафанчики и шортики — все это детская мода. Они не хотят взрослеть, не хотят принимать на себя положенный груз ответственности. Но, подобно всем детям, они хотят, чтобы их считали взрослыми, делать то, что, на их взгляд, могут делать взрослые люди. Иногда это приводит к трагедии, а иногда — к последствиям трагедии.
— Вы подразумеваете какое-то конкретное дело?
— Нет, не совсем. Я просто размышляю вслух, скажем так, пропускаю возможности через свою голову. Я не могу поверить в то, что у Элизабет Темпл мог быть личный враг. Враг настолько безжалостный и жестокий, чтобы воспользоваться представившейся возможностью для убийства. Это то, что думаю я. — Он посмотрел на мисс Марпл. — Не хотите ли высказать свое мнение?
— Относительно возможности? Ну, мне кажется, что я поняла или догадалась, к чему вы клоните. Вы предполагаете, что мисс Темпл кое-что знала... какой-то факт или информацию, неудобную или опасную для кого-то, случись ей вырваться наружу.
— Да, я думаю именно так.
— И в данном случае, — продолжила мисс Марпл, — это указывает на то, что в нашей группе присутствует некто, узнавший мисс Темпл или имевший представление о том, кем она была, однако забытый или не узнанный ею по прошествии многих лет. Итак, подозрение снова переходит на участников нашей поездки, не так ли? — Она помолчала. — А этот свитер, который вы помянули... в черную и красную клетку, так?
— Ну да. Пуловер... — Профессор с любопытством посмотрел на собеседницу. — Что именно вас в нем удивило?
— То, что он очень заметный, — ответила мисс Марпл. — К такому выводу меня привели ваши слова. И, соответственно, очень упоминаемый признак. До такой степени, что юная Джоанна специально отметила его.
— Да. И о чем же это говорит вам?
— Этот свитер — как вывешенный флаг, — задумчивым тоном проговорила мисс Марпл. — Который увидят, запомнят, узнают.
— Да. — Уэнстед с воодушевлением посмотрел на нее.
— Описывая человека, которого вы увидели не вблизи, но издали, вы в первую очередь обратитесь к его одежде. Не к лицу, не к походке, не к рукам или ногам. Алый тэм-о-шентер[14], сиреневый анорак, причудливая кожаная куртка, пуловер броских черно-красных тонов... Нечто легко узнаваемое и очень заметное. Смысл заключается в том, что когда человек снимает такую одежду, избавляется от нее, посылает по почте на неведомый ему самому адрес в сотне миль отсюда, бросает в городе в мусорный ящик, сжигает, мажет смолой, любым способом уничтожает, то оказывается просто и скучно одетым, незаметным для взгляда и не подпадающим под подозрение. Для этого он и был выбран, этот свитер в черно-красную клетку. Для того, чтобы его вспомнили потом, но не для того, чтобы снова надеть.
— Очень здравая мысль, — признал профессор Уэнстед и продолжил: — Как я уже говорил вам, Фаллоуфилд расположен не слишком далеко отсюда. Кажется, всего в шестнадцати милях. Это часть мира Элизабет Темпл, обитателей которого она знает и которые, в свой черед, знают ее.
— Да. И это расширяет спектр возможностей, — заметила мисс Марпл. — Я согласна с вами в том, что нападавшим скорее являлся мужчина, чем женщина. Этот камень, если он был сброшен с умыслом, очень точно лег на назначенный курс. Точность — скорее мужское качество, чем женское. С другой стороны, в нашей группе или где-то в деревне могла оказаться ее прежняя ученица, она могла увидеть ее на улице и узнать. Женщина, которую мисс Темпл сама не вспомнила. Но эта девица или женщина прекрасно помнила ее, поскольку директор или директриса школы в свои пятьдесят лет не слишком отличаются от директора или директрисы в свои шестьдесят. Мисс Темпл было несложно узнать. Словом, какая-то женщина признала свою бывшую учительницу и вспомнила, что учительница эта знает про нее нечто опасное. Или знает про кого-то, кто может быть опасным для нее... — Она вздохнула. — Я совсем не знаю эти края. А вы не знаете о них что-нибудь такое?
— Нет, — сказал профессор Уэнстед. — Не могу претендовать на глубокое знание здешних мест. И если мне известно о том, что когда-то происходило здесь, то лишь с ваших слов. Если бы не мое знакомство с вами, если бы не ваши слова, я находился бы в еще большем недоумении, чем теперь. Но что вы на самом деле делаете здесь? Вы не знаете. Вас послали сюда. Рэфьел преднамеренно устроил так, чтобы вы оказались здесь, чтобы вы попали в эту экскурсионную группу, чтобы мы с вами встретились. Мы останавливались или проезжали через другие места, однако были приняты особые меры, чтобы вы провели здесь пару ночей. Вас свели с его прежними друзьями, которые не смеют дать отказ на любую его просьбу. Какова причина для этого?
— Чтобы я могла узнать те факты, которые мне следует узнать, — сказала мисс Марпл.
— О серии убийств, состоявшихся здесь уже много лет назад? — усомнился профессор Уэнстед. — Но в этом нет ничего необычного. То же самое можно сказать о многих местах Англии и Уэльса. Такие вещи всегда происходят серийно. Сперва убивают одну девушку. Потом другую — неподалеку. Потом что-то в том же самом роде происходит милях в двадцати... Схема совершенно одинакова.
— В самой Джоселин-Сент-Мэри пропали две девушки... та, о которой мы говорим, чье тело было обнаружено через шесть месяцев в бог весть какой дали. И которую в последний раз видели в компании Майкла Рэфьела...
— А другая?
— Девушка по имени Нора Броуд. Отнюдь не «тихая девочка, незнакомая с мальчишками». Скорее всего, приятелей у нее было по крайней мере на одного больше, чем нужно. Тело ее так и не нашли. Но однажды найдут. Случалось, что находили по прошествии двадцати лет, — проговорил Уэнстед. Он притормозил. — Приехали. Вот Карристон, а вот и госпиталь.
Сопровождаемая профессором Уэнстедом, мисс Марпл вошла в госпиталь. Профессора явно ждали. Приехавших провели в маленькую комнату, навстречу им от стола поднялась женщина.
— Ах да, — проговорила она, — профессор Уэнстед. И э... и э...
— Мисс Джейн Марпл, — сказал профессор Уэнстед. — Я договаривался с сестрой Баркер по телефону.
— О да. Сестра Баркер сказала, что она будет сопровождать вас.
— В каком состоянии находится мисс Темпл?
— В том же самом, на мой взгляд. Увы, особого улучшения не наблюдается. — Она сделала шаг. — Я провожу вас к сестре Баркер.
Сестра Баркер, высокая и худощавая женщина, говорила низким и решительным голосом, а темно-серые глаза ее то глядели прямо на собеседника, то немедленно отвращались в сторону, создавая у него впечатление того, что за этот краткий промежуток ему был вынесен приговор.
— Не знаю, что именно вы запланировали для нас, — проговорил профессор Уэнстед.
— Для начала я лучше расскажу мисс Марпл о положении дел. Сперва я должна донести до вас, что наша пациентка, мисс Темпл, по-прежнему находится в забытье, прерывающемся очень ненадолго. Иногда она приходит в себя, узнает свое окружение и может произнести несколько слов. Однако искусственно привести ее в сознание нам не удается. Все следует предоставить терпению. Полагаю, что профессор Уэнстед уже рассказал вам о том, что, придя в себя в одно из мгновений, мисс Темпл отчетливо произнесла слова «мисс Джейн Марпл». А потом: «Я хочу поговорить с ней, с мисс Джейн Марпл». После этого она снова впала в забытье. Доктор решил, что для нее может оказаться полезным общение с другими туристами. Нас посетил профессор Уэнстед, многое разъяснил нам и обещал привезти вас. Боюсь, что нам придется просить вас просто посидеть в той одноместной палате, в которой находится мисс Темпл, и быть готовой вслушаться в те слова, которые она может произнести, если придет в сознание. Увы, прогноз не слишком благоприятен. И говоря откровенно — что на мой взгляд много лучше, поскольку вы не являетесь ее близкой родственницей и не будете расстроены информацией, — доктор считает, что она уже отходит и, возможно, умрет, не приходя в сознание. Последствия удара мы устранить не можем. Важно, чтобы кто-то слышал, что она скажет, и доктор рекомендует, чтобы возле нее не находилось слишком много людей, если она вдруг придет в себя. Если перспектива посидеть возле больной не смущает мисс Марпл, хочу сказать, что, кроме нее, в палате будет находиться сиделка, хотя и не в очень явном виде. То есть ее не видно с кровати, и она не шевельнется, пока ее не попросят. Она будет сидеть в углу палаты за ширмой. Здесь также присутствует офицер из полиции, готовый зарегистрировать все происходящее. Доктор также считает, что мисс Темпл лучше не знать о его присутствии. С нею будет только один человек, тот, которого она хотела бы увидеть... это не встревожит ее и не заставит забыть то, что она хотела сообщить вам. Надеюсь, все это не покажется вам трудным?
— О нет, — проговорила мисс Марпл, — я вполне готова к этому. Я прихватила с собою небольшую записную книжку и ручку, которые не будут заметны больной. На какое-то небольшое время я способна запоминать услышанное, поэтому мне не обязательно слишком явно записывать ее слова. Вы можете положиться на мою память, и потом, я еще не совсем глуха — в прямом смысле этого слова. Конечно, слух мой не настолько хорош, как прежде, но, сидя возле ее постели, я услышу все, что она скажет, даже если будет говорить шепотом. Я умею обходиться с больными. В свое время мне пришлось немало общаться с ними.
Молниеносный взгляд сестры Баркер вновь впился в мисс Марпл. На сей раз легкий наклон головы свидетельствовал об удовлетворении.
— Приятно слышать, — проговорила она, — и я не сомневаюсь в том, что если вы в какой-то мере сможете помочь нам, то мы вправе положиться на вас. Если профессор Уэнстед согласен посидеть внизу в приемной, мы сможем вызвать его наверх при первой же необходимости. Теперь, мисс Марпл, прошу вас следовать за мной.
Следом за сестрой она вышла в коридор, а потом — в небольшую, хорошо оборудованную одноместную палату. Там на постели, посреди неяркого света, пробивавшегося сквозь полузадернутые шторы, лежала Элизабет Темпл. Лежала как изваяние, не создавая, впрочем, впечатления сна. Неровное дыхание слетало с ее губ короткими вздохами. Сестра Баркер наклонилась к пациентке, проверяя ее состояние, и движением руки предложила мисс Марпл занять кресло, стоявшее возле постели. После чего она сразу направилась к двери. Из-за ширмы выглянул молодой человек с блокнотом в руках.
— По приказу доктора, мистер Рескитт, — пояснила сестра Баркер.
Появилась и сиделка. Она находилась в противоположном углу комнаты.
— При необходимости вызовите меня, Эдмондс, — проговорила сестра Баркер, — и по возможности помогите мисс Марпл всем, что ей может потребоваться.
Посетительница расстегнула пальто: в комнате было тепло. Подошедшая сиделка забрала у нее одежду и удалилась с ней в свой угол комнаты. Мисс Марпл опустилась в кресло. Посмотрев на Элизабет Темпл, она снова подумала, как и прежде, когда смотрела на свою соседку в автобусе: насколько же прекрасно вылеплена голова этой женщины. Рассыпавшиеся по подушке седые волосы производили впечатление окружавшего лицо откинутого капюшона. Симпатичная женщина, а кроме того, личность. Да, тысяча сожалений, подумала мисс Марпл, тысяча сожалений, если миру предстоит утратить Элизабет Темпл.
Мисс Марпл поправила подушку за спиной, на какую-то долю дюйма передвинула кресло и принялась ждать. Тщетно или со смыслом, трудно было сказать. Время шло. Десять минут, двадцать, полчаса, тридцать пять минут. И тут вдруг совсем неожиданно раздался голос. Негромкий, но четкий, чуть хрипловатый, совершенно лишенный прежней звучности.
— Мисс Марпл...
Глаза Элизабет Темпл теперь были открыты, они были обращены к мисс Марпл. Взгляд больной казался совершенно разумным и осмысленным. Она изучала лицо женщины, находившейся возле ее постели, не обнаруживая никаких эмоций, никакого удивления. Ничего, кроме внимательного исследования. Полностью сознательного. Женщина заговорила снова:
— Мисс Марпл. Вы — Джейн Марпл?
— Правильно, — сказала та. — Да, я — Джейн Марпл.
— Генри часто говорил мне о вас. Много разного.
Голос смолк, и мисс Марпл спросила с легким недоумением в голосе:
— Генри?
— Генри Клитеринг, мой старый, очень старый друг.
— Также и мой старый друг, — промолвила мисс Марпл. — Генри Клитеринг.
Память ее обратилась к долгим годам знакомства с сэром Генри Клитерингом, к тому, что он рассказывал ей, к той помощи, за которой он иногда обращался к ней, и той поддержке, которую, случалось, она просила у него. Очень старый друг.
— Я вспомнила ваше имя, прочитав его в списке туристов. Я сразу поняла, что это вы. Вы можете помочь. Так сказал бы он... Генри... окажись он здесь. Возможно, вы сумеете помочь. Выяснить. Это важно. Очень важно, хотя и произошло много лет назад... очень давно.
Голос ее чуть дрогнул, веки слегка опустились. Сиделка поднялась со своего места, подошла к постели, взяла небольшую мензурку и поднесла ее к губам Элизабет Темпл. Та глотнула и отрицательно качнула головой. Поставив сосудик на место, сиделка вернулась в свое кресло.
— Если я могу помочь, то сделаю это, — сказала мисс Марпл, не задавая дальнейших вопросов.
— Хорошо, — проговорила мисс Темпл и через минуту-дру-гую повторила еще раз: — Хорошо.
Глаза ее закрылись на пару-тройку минут. Она или уснула, или потеряла сознание. А потом снова открыла глаза.
— Которая, — произнесла она, — которая из них? Это вам предстоит выяснить. Вы представляете, о чем я говорю?
— Думаю, что да. Об умершей девушке... Норе Броуд?
Элизабет Темпл вдруг нахмурилась.
— Нет, нет, нет. О другой девушке. Верити Хант.
После недолгой паузы она продолжила:
— Джейн Марпл... Вы стары — старше, чем та, какой он описывал вас. Вы стали старше, однако до сих пор способны разобраться в былых событиях, так?
Голос ее зазвучал громче, сделался более настойчивым.
— Так вы способны или нет? Скажите, что способны. Мне осталось недолго. Я знаю это. Прекрасно знаю. Одна из них двоих, но которая? Узнайте. Генри сказал бы, что вы можете это сделать. Это может оказаться опасно для вас, однако найдите правду, найдите!..
— С Божьей помощью я это сделаю, — проговорила мисс Марпл. Слова ее прозвучали как обет.
Глаза мисс Темпл закрылись, затем открылись снова. Некое подобие улыбки попыталось появиться на губах.
— Сверху свалился камень. Камень Смерти.
— Кто сбросил его?
— Не знаю. Это неважно; главное — Верити. Выясните. Что произошло с Верити[15]. Найдите истину. Второе название правды, Верити.
Мисс Марпл заметила, что тело больной чуть расслабилось. Послышался слабый шепот:
— Прощайте. Сделайте все возможное...
Тело расслабилось, глаза закрылись. Сиделка подошла к постели. На сей раз она нащупала пульс, после чего дала знак мисс Марпл. Та послушно поднялась и вышла следом за ней из комнаты.
— Она потратила много сил, — сказала сиделка. — И теперь не скоро придет в себя. А может быть, и вообще не очнется. Надеюсь, вы что-то выяснили?
— Едва ли, — усомнилась мисс Марпл, — но как знать, как знать...
— Вы что-то узнали? — спросил профессор Уэнстед, когда они оказались возле автомобиля.
— Имя, — проговорила мисс Марпл. — Верити. Есть такое женское имя?
— Да. Верити Хант.
Элизабет Темпл скончалась через полтора часа. Скончалась, не приходя в сознание.