Уэсли мог бы дойти до дома Изабеллы пешком, но вечером температура воздуха понизилась, и он понял, что превратится с сосульку, пока доберется до нее. Через пять минут он подъехал к ее особняку в викторианском стиле.

Большой дом был темно-зеленого цвета с черными ставнями и белой облицовкой. Окруженный заснеженными соснами, старый дом казался сказочным. Свет ламп из окон отбрасывал золотые тени на улицу. Крыльцо освещалось латунными фонарями.

Выключив двигатель, Уэсли минуту сидел в машине, глядя на дом. Ему предстоит самый важный разговор в его жизни.

Он был весь на нервах. Он уже чувствовал связь со своим ребенком. Хочет Белла это признавать или не хочет, он ответственен за будущее Кэролайн.

Ничто в его жизни так сильно не беспокоило его прежде. Уэсли пришлось признать, что отцовство его сильно пугало. Что он знает о воспитании детей?

Мать Уэсли умерла, когда ему было шесть месяцев. Его отец, Генри Джексон, вырастил его в одиночку. Генри хорошо воспитывал сына, но он также внушил ему, что женщина – источник проблем. Он дал ему понять, что самое ужасное – не связываться с женщиной, а привыкать к ней, а потом ее терять.

Он любил мать Уэсли и потерял смысл жизни, когда она умерла. Однажды, когда Уэсли было шестнадцать лет, Генри наконец разговорился с ним, советуя ему, как защитить свое сердце.

– Запомни хорошенько, Уэсли. Женщина – это драгоценный подарок для мужчины, – задумчиво говорил Генри, глядя на техасскую землю под ночным летним небом. – Если ты встретишь ту, которую будешь любить больше собственной жизни, это станет для тебя одновременно и подарком, и проклятием.

– Почему это? – Уэсли зажал между ладонями запотевшую бутылку кока-колы, сидя в шезлонге рядом с отцом.

– Потому что, как только ты отдашь свое сердце женщине, она заберет его, уходя от тебя. – Генри повернулся и посмотрел на сына безжизненным взглядом. – Твоя мама забрала мое сердце, когда она умерла, и с тех пор я живу как неполноценный человек.

Уэсли знал, что это правда. Он видел печаль в глазах отца с тех пор, когда достаточно повзрослел, чтобы понимать его чувства.

– Любовь всегда сопровождается трудностями, Уэсли, запомни это. Я говорю тебе это сейчас, когда ты уже вырос и начал увлекаться женщинами.

Он вздохнул и уставился на звезды, словно надеялся заглянуть сквозь черноту в самые небеса.

– Не думай, будто я сожалею хотя бы о минуте того времени, что я любил твою мать, – тяжело вздыхая, сказал Генри. – Но ее смерть подкосила меня. Без нее я был бы другим, и у меня не было бы тебя, о чем я вообще не желаю думать. Я пытаюсь сказать тебе, мальчик, что лучше не любить слишком сильно или долго. Тебе будет легче жить, если ты не будешь бояться потери. – Он уставился в глаза Уэсли. – Береги свое сердце, Уэсли.

Уэсли слушал советы своего отца. О, он любил женщин! Но он держал с ними дистанцию, не позволяя себе ими увлекаться. Большую часть своего времени он думал только о бизнесе.

Вместе с университетским товарищем он скупил несколько сотен крошечных совершенных игрушечных самолетиков на аукционе, а затем выгодно продал их скучающим студентам университета. Через неделю самолетики вылетали из окон общежития, аудиторий и летали по лестницам. Студенты организовали конкурсы на дальность и точность полета этих самолетиков. Видя, как быстро разошелся их товар, Уэсли и его друг вложили деньги в растущий бизнес. Вскоре у них покупали игрушки, чтобы бороться со скукой и умственной усталостью. Получая диплом, Уэсли уже знал, чему посвятит свою жизнь.

Он встречался с женщинами, но ни одна из них не оставила в его душе след, кроме Беллы. Он не искал любви. Он видел, как его собственный отец до самой смерти горевал, оплакивая покойную жену более двадцати лет. Уэсли не желал, чтобы его жизнь пошла кувырком из-за эфемерного чувства под названием «любовь».

Однако теперь он торчит у дома Беллы, где спит его дочь. Это означает, что привычный ему мир рухнул. Его ждет неизвестное будущее.

Он вышел из машины и поднял воротник черной кожаной куртки. Закрыв машину, он направился к дому и поднялся по ступенькам на крыльцо.

Стоя перед входной дверью, он приказывал себе не трусить. Постучав костяшками пальцев в дверь, он стал нетерпеливо ждать ответа.

Через секунду на пороге появилась Белла в ореоле света. На ней были выцветшие джинсы и темно-розовая футболка с длинными рукавами. Она была босой, ногти на ее ногах были накрашены алым лаком.

– Она спит? – спросил Уэсли.

– Кэролайн в постели, – ответила Белла, впустила его в дом и закрыла дверь. – Обычно перед сном она разговаривает сама с собой или с Лиззи.

Снимая куртку, Уэсли замер.

– Кто такая Лиззи?

– Плюшевая собака.

– А-а. – Кивнув, он повесил куртку на вешалку рядом с дверью. Смотря на Беллу, он сказал: – Я думал, ты мне не откроешь.

– Я подумывала об этом, – призналась она, засовывая руки в карманы джинсов. – Я даже думала, не улететь ли мне с Кэролайн в Европу.

– Я все равно разыскал бы вас.

– Да, я знаю. – Она вытащила руки из карманов, а потом потерла руками плечи, словно от холода. Но в доме было тепло, несмотря на мороз на улице. Вероятно, Изабелла просто нервничала. – Это только одна из причин, почему мы не уехали.

Ему стало любопытно.

– А какие другие причины?

Тихонько вздохнув, она посмотрела на него снизу вверх.

– Ты можешь мне не верить, но я размышляла не только о твоем неожиданном визите. Моя дочь для меня важнее всего. Я не могу увозить Кэролайн из ее дома. Здесь у нее друзья и дядюшки, которые ее очень любят. Кроме того, я работаю в этом городе. И я никуда не уеду. Даже из-за тебя.

Он посмотрел ей в глаза и увидел гордость и решимость. Он понимал Изабеллу. Черт побери, он может воспользоваться ее гордостью. Именно гордость заставит Изабеллу выслушать его и выполнить все его условия. Ведь Изабелла не захочет показывать, что боится его, поэтому позволит ему участвовать в жизни его дочери.

С Беллой всегда было сложнее, чем с остальными женщинами. Она умная, веселая, энергичная и волевая и умеет постоять за себя. Это означало, что, хотя Уэсли в конце концов добьется своего, ему предстоит нелегкая работа.

Они стояли на тихой лестничной площадке, железные подвесные светильники на потолке отбрасывали тень на лицо Изабеллы. На секунду она показалась Уэсли уязвимой, но он запретил себе сочувствовать ей. Она обманывала его пять долгих лет! Он пропустил ее беременность и рождение дочери. Если кому и надо сочувствовать, то только ему.

Словно прочтя его мысли, Изабелла быстро взяла себя в руки.

– Хочешь кофе?

– Я хочу услышать ответы.

– За кофе, – сказала она. – Пошли. Мы посидим на кухне.

Уэсли пошел за ней по коридору, оглядываясь вокруг. Дом был красивым. Дубовые полы были застелены яркими коврами, которые поглощали звук шагов. Столовая была большой, но не помпезной. В ней стоял большой стол с шестью стульями. В высокой фарфоровой вазе стояли сосновые ветки, распространяя по столовой аромат хвои.

Уэсли не мог сравнивать дом Изабеллы со своим домом. Хотя его дом был большим и роскошным, ему не хватало тепла, которое он нашел здесь. Неудивительно, что он приходит домой, чтобы только поесть и поспать. Кроме него, в доме бывает лишь экономка. Слегка нахмурившись, Уэсли отмахнулся от мыслей об этом.

– Ты по-прежнему пьешь черный кофе? – спросила Изабелла, когда они оказались на кухне.

– Да, – сказал Уэсли, удивляясь тому, что она помнит об этом.

Стены кухни были выкрашены в серо-голубой цвет, там стояли белые шкафы, столы с черными гранитными столешницами и длинный центральный стол с четырьмя стульями. В эркере стоял еще один небольшой стол с четырьмя стульями, и Изабелла пригласила Уэсли присесть за него.

– Я сейчас приготовлю кофе, – сказала она.

Уэсли сел на стул и с удовольствием уставился на Изабеллу. Ей очень шли джинсы. Он оглядел ее, прищурившись, и заметил, что она нервничает.

– Итак, – резко произнес он, – ты давно здесь живешь?

Она слегка вздрогнула от звука его голоса, но быстро пришла в себя. Мельком взглянув на него, она положила на тарелку печенье.

– В Свон-Холлоу? Я здесь выросла.

Уэсли уже знал об этом благодаря Интернету.

– То есть ты всегда жила в этом доме? – спросил он.

Она взяла одну кружку с кофе с подставки кофемашины и поставила туда вторую кружку.

– Нет, мой брат, Ченс, сейчас живет в родительском доме.

Уэсли поднял бровь:

– У тебя есть брат? Ах да, ты говорила, что у Кэролайн есть дядюшки.

Изабелла кисло улыбнулась:

– У меня три старших брата: Ченс, Эли и Тайлер. Тебе придется с ними встретиться, как только они узнают, что ты здесь.

– Меня это не беспокоит.

– Ладно. Все трое живут неподалеку отсюда. У моих родителей был большой участок земли, и, когда они умерли, Ченс переехал в родительский дом, а Эли и Тайлер построили себе дома на этом участке.

– А почему ты не живешь ближе к своей семье?

Изабелла отрывисто рассмеялась:

– Летом я примерно за пять минут дохожу до дома любого из братьев. – Она поставила тарелку с домашним шоколадным печеньем на стол. Отвернувшись к кофемашине, она произнесла: – Я поселилась ближе к городу ради Кэролайн. Там она ходит в детский сад, там у нее друзья. – Изабелла поставила перед ним кофе, а затем взяла себе кружку и села напротив него.

– Дом великоват для двоих, – произнес Уэсли и подумал о собственном доме. Его дом, в котором жил он и его экономка, был больше дома Изабеллы.

– Он большой, но я полюбила его еще в детстве. – Она оглядела кухню, и он понял, что она видит характер и очарование помещения, а не только бытовую технику или обновленный плиточный пол. – Я часто ходила мимо него и задавалась вопросом о том, какой дом внутри. Когда его выставили на продажу, я решила его купить. Его отреставрировали. Иногда мне кажется, что дом благодарен мне за это. – Она посмотрела на Уэсли и пожала плечами. – Звучит глупо, но моя экономка, Эдна, и ее муж, Марко, мой садовник, живут рядом в гостевом доме. Поэтому здесь живем только мы с Кэролайн.

На улице темнело. Уэсли отпил кофе, чтобы собраться с мыслями. Он чувствовал небольшую неуверенность после того, как встретился с Беллой после пяти долгих лет. Встреча с Кэролайн окончательно лишила его покоя. Он еще не смирился с тем, что его жизнь изменилась окончательно и бесповоротно.

Поставив кружку на стол, он посмотрел Изабелле в глаза и спросил:

– Ты сказала Кэролайн, кто я?

Она прикусила нижнюю губу:

– Нет.

– Хорошо.

– Что? – Изабелла удивленно уставилась на него.

– Я хочу, чтобы она лучше узнала меня до того, как мы скажем ей, кто я, – ответил Уэсли. Хотя ему больше всего на свете хотелось пообщаться с дочерью, он решил не торопиться. Пусть Кэролайн привыкнет к нему и полюбит его, прежде чем она узнает, что он ее отец.

– Ладно, – произнесла Изабелла. – По-моему, это разумно.

Казалось, она успокоилась, поэтому Уэсли решил говорить дальше, не желая, чтобы она строила иллюзии.

– Не думай, что я изменю свое мнение. Я никуда не уеду. Кэролайн моя дочь, Белла, и я хочу, чтобы она знала об этом. Я собираюсь стать частью ее жизни, нравится это тебе или нет.

На ее лице мелькнуло раздражение. Она сделала глоток кофе и поставила кружку на стол.

– Я понимаю. Но ты тоже должен кое-что понять, Уэсли. Я не позволю тебе причинить Кэролайн боль.

Ему стало обидно. Неужели она считает его монстром?

– Я не собираюсь причинять ей боль.

– Не умышленно, – быстро прибавила Изабелла. – Кэролайн маленькая девочка. Она не знает, как защитить свое сердце и не привязаться к тебе. Если она привыкнет к тебе, то ей будет больно, когда ты с ней расстанешься.

Уэсли не понаслышке знал об ответственности, но вдруг это чувство стало гораздо серьезнее. Уэсли не может игнорировать своего ребенка. Но в то же время он нарушит свои принципы никогда ни к кому не привязываться. Он знал, что есть опасность пострадать. Но Кэролайн его дочь, а это все меняет.

– Я здесь потому, что я так хочу, – сказал он, наклонил голову набок и посмотрел на Изабеллу. – Я приехал не для того, чтобы мельком взглянуть на нее, а потом исчезнуть. Я запускаю новую линию товаров, и мне придется вернуться в Техас, но я планирую постоянно быть рядом с Кэролайн, а ты, похоже, этого не понимаешь. Странно, что я оправдываюсь, хотя делать это следовало бы тебе.

– Я не хотела тебя обидеть, – тихо произнесла она. – Я просто хочу убедиться, что ты понимаешь: как только Кэролайн тебя полюбит, это будет навсегда. Ты можешь непреднамеренно заставить ее страдать.

– Ты по-прежнему считаешь, что я здесь проездом? – заметил Уэсли.

– Нет. – Изабелла отрывисто рассмеялась, но смех был грустным. – Я знаю, что спорить с тобой бессмысленно.

Уэсли кивнул:

– Значит, мы поняли друг друга. – Он отпил кофе. – А теперь рассказывай!

– Я не знаю, с чего начать.

– С начала. – Уэсли поставил кружку на стол, скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула. – Если ты богата, с какой стати ты начала на меня работать?

– Разве богатые не могут работать? – прищурившись, обиженно спросила она. – У тебя есть деньги, но ты бываешь в офисе четыре дня в неделю. Даже в Ройяле ты большую часть своего времени говоришь по телефону с отделом маркетинга или отделом по связям с общественностью. Разве это нормально?

Уэсли поерзал на месте. Вероятно, она права, но он не собирается это признавать.

– Это моя компания, – сказал он.

Изабелла покачала головой:

– Это не единственная причина. Ты богат. Ты можешь нанять управляющего. Но ты наслаждаешься работой. Я тоже ею наслаждаюсь.

Трудно спорить с истиной.

– Ладно, в этом я тебе поверю.

– Спасибо большое, – сказала Изабелла.

– Но зачем ты лгала, получая работу? Зачем скрываться под вымышленным именем? – Он обхватил руками кружку с дымящимся кофе и стал наблюдать за Изабеллой.

– Я хотела получить работу самостоятельно. – Она вздохнула и откинулась на спинку стула, лениво вращая кружку в руках. – Оставаясь Грейстоун, я могла войти куда угодно и получить что угодно. Мои родители любили помогать мне и моим братьям. Вот я и решила сменить имя, чтобы доказать, на что я способна.

– Доказать кому?

Она посмотрела на него:

– Самой себе.

Уэсли понимал ее и даже восхищался ею. Слишком много людей на месте Изабеллы пользовались бы своим именем, чтобы получить то, чего они хотят и когда хотят. Он сталкивался с этим постоянно, даже в Ройяле, где превыше всего ценились традиции и наследие семей. Восхищение, которое он испытывал к Изабелле, чертовски разозлило его, потому что он не хотел испытывать к ней подобных чувств.

Изабелла лгала ему несколько лет. Она намеренно скрывала от него ребенка. Поэтому он предпочитал чувствовать к ней сдерживаемый гнев.

Уэсли сердито произнес:

– Бросив работу и уехав из Техаса, ты не удосужилась сказать мне, что беременна. Почему?

– Ты знаешь почему, Уэсли, – сказала она, медленно качая головой. – За несколько недель до того, как я узнала о том, что беременна, у нас с тобой состоялся разговор. Ты помнишь?

– Смутно. – Он вроде бы помнил, что как-то вечером она говорила о будущем. О детях. О семье.

– Ты помнишь, – тихо прибавила она, пристально глядя в его лицо. – Мы были в постели, разговаривали, и ты сказал мне, чтобы я не рассчитывала на постоянные отношения с тобой.

Уэсли нахмурился, вспомнив ту ночь.

– Ты сказал, что не собираешься жениться, – произнесла она. – Что ты не хочешь становиться отцом. И ты заявил, что я должна уйти, если я на все это рассчитываю.

Ему было нелегко слушать собственные слова из уст Изабеллы. Они казались ужасно жестокими. Он вспомнил, как они лежали в темноте с Изабеллой, она прижималась к нему, и ее дыхание касалось его кожи. И она говорила о том, о чем он не желал слышать.

Уэсли провел рукой по лицу, не в силах оспорить свое прошлое. Он не мог притвориться, что тогда говорил шутя.

– То есть, по-твоему, я виноват в том, что ты ни о чем мне не рассказала.

– Нет, но ты должен понимать, почему я не спешила признаться в своей беременности. Ведь ты заявил, что у тебя нет никакого желания быть отцом. – Изабелла потерла переносицу и тихо вздохнула. – Ты не хотел ребенка. А я его хотела.

– Я не хотел ребенка гипотетически. Ты не оставила мне выбора с Кэролайн.

Изабелла покачала головой:

– Мы опять обвиняем друг друга. Отлично.

Она была права. Обида не поможет Уэсли получить ответы на интересующие его вопросы. Он хотел узнать о своей маленькой девочке абсолютно все.

– Ладно. Говори. Я тебя слушаю. Расскажи мне о Кэролайн. Она родилась глухой?

– Нет. – Отпив кофе, она обхватила кружку ладонями. – У нее был нормальный слух, пока ей не исполнилось два года.

Уэсли наблюдал за ней и видел игру эмоций на ее лице в мягком освещении. У него сдавило грудь, пока он ждал, когда она опять заговорит.

– Летом мы часто гуляли у озера, и она подцепила ушную инфекцию. – Изабелла беспокойно повернула кружку в руках. – Судя по всему, инфекция была опасной. Но Кэролайн так редко плакала и была такой спокойной, что я ни о чем не догадывалась, пока у нее не поднялась температура. Мне следовало знать, – тихо сказала она, и Уэсли заметил, как она по-прежнему сердится на себя за то, что не увидела болезнь своего ребенка. – Если бы я отвезла ее к врачу раньше… – Она снова покачала головой, и он почувствовал, как ощущение беспомощности окутывает Изабеллу, словно толстое одеяло.

Уэсли чувствовал то же самое. То, о чем она расска зала, случилось три года назад. Он ничего не мог изменить. Ему не удастся повернуть время вспять. Он может только слушать Изабеллу и молчать, чтобы не прервать поток ее слов.

Она перевела дыхание.

– Так или иначе, однажды ночью у нее так подскочила температура, что я пришла в ужас. Мы повезли ее в больницу.

– Мы? – У Изабеллы есть парень?

Она подняла глаза и посмотрела на Уэсли:

– Мой брат, Ченс, отвез нас в больницу. Врачи сбили ей температуру, давали ей антибиотики, и после этого она вроде бы хорошо себя чувствовала.

– Что случилось потом?

Она вздохнула и откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди, словно успокаивая себя.

– Когда ее выписали, она начала терять слух. Сначала мы ничего не замечали. Но летом следующего года стало очевидно, что Кэролайн не слышит клаксон грузовика с мороженым. – Изабелла печально улыбнулась и вздохнула. – Врачи не знали наверняка, что привело к глухоте. Может быть, сама инфекция, может быть, накопление жидкости в ушах, может быть, антибиотики.

– Ты не виновата. – Уэсли посмотрел на нее в упор.

– Что?

– Ты не могла ничего сделать. Ты не виновата. – Он испугался, увидев, как на ее глазах выступили слезы. – Эй!

– Прости. – Изабелла рассмеялась, вытерла глаза и сказала: – Это так… неожиданно. Спасибо.

Уэсли кивнул и с облегчением увидел, что она не собиралась плакать.

– Глухота усилится? – спросил он.

– Да. – Единственное слово показалось Уэсли ударом в грудь. – У нее прогрессирующая потеря слуха. Она до сих пор кое-что слышит и, вероятно, будет слышать еще несколько лет благодаря слуховым аппаратам, но в конце концов…

– Что мы можем сделать?

Изабелла подняла брови.

– Я ценю твое желание помочь, Уэсли, но нет никаких «мы». Я делаю все возможное. Кэролайн носит слуховой аппарат. Она разговаривает на языке жестов, чтобы улучшить разговорные навыки. И я думаю установить ей кохлеарный имплантат.

– Я читал о них. – Уэсли оперся локтями на стол. Он многое прочел за прошедшие несколько часов. Существовало множество различных теорий и взглядов, но ему казалось, что кохлеарные имплантаты – единственный способ помочь глухим людям. – Похоже, они отлично справляются со своей задачей. Кэролайн достаточно взрослая, ей уже можно его установить.

– Да, я знаю. – Белла посмотрела на него и сказала: – Знаешь, мы обсуждали это с ее врачом. Он дал мне всю необходимую информацию, но имплантат не обязательно устанавливать Кэролайн прямо сейчас. Надо подумать. И надо поговорить с Кэролайн.

– Ей всего четыре года! – удивленно выпалил Уэсли.

– Я не говорю, что Кэролайн будет принимать решение, но я обязана, по крайней мере, обсудить с ней операцию. Она очень умная, и, какое бы решение я ни приняла, ей придется с ним жить. – Изабелла встала из-за стола и понесла кружку с недопитым кофе к раковине. – Я не настолько глупа, чтобы позволять маленькой девочке самостоятельно принимать такие решения. Но она должна иметь право голоса.

– Серьезно? – Уэсли встал и подошел к раковине, чтобы вылить свой недопитый кофе. Он вообще не хотел пить кофе. – Ты собираешься ждать? Ты хочешь дать четырехлетнему ребенку право голоса в медицинских вопросах? – Качая головой, он взял свой мобильный телефон. – Я знаю лучших врачей в Техасе. Они назовут мне лучшего специалиста. Он осмотрит Кэролайн самое позднее на следующей неделе.

Изабелла выхватила телефон у него из рук и положила его на кухонный стол.

– Что ты делаешь?

– То, чего ты не решаешься сделать, – отрезал Уэсли. – У Кэролайн должен быть лучший врач и лучшее лечение.

Упершись руками в бедра, Изабелла запрокинула голову и уставилась ему в глаза:

– Ты знаешь о ее существовании два дня, и ты действительно думаешь, что имеешь право прийти сюда и отдавать приказы? – Ее сине-зеленые глаза сверкали от возмущения. Подобный взгляд Уэсли видел у медведицы, на которую он наткнулся в лесу. Он знал, что нельзя угрожать медвежатам. И он понимал теперь, что, возможно, торопится и делает неверный шаг. Но разве можно обвинять его за желание сделать что-то для ребенка, о существовании которого он не подозревал?

– Хорошо. – Уэсли намеренно говорил прохладным тоном, каким пользовался на заседаниях совета директоров. – Давай сначала обсудим именно это…

– Очень великодушно, – сказала она, едва сдерживая ярость, которая волнами прокатывалась по ее телу. – Ты не слушаешь меня, Уэсли. Ты не имеешь права голоса в этом вопросе. Мою дочь зовут Кэролайн Грейстоун, а не Джексон. И я принимаю решения, которые касаются ее будущего.

Уэсли поборол гнев и спросил:

– Ты хочешь, чтобы я сделал анализ ДНК и доказал свое право на мою дочь?

Изабелла пошевелила губами, словно сдерживая резкий ответ. Казалось, она подыскивает нужные слова. Но через несколько секунд она глубоко вздохнула и сказала:

– Нет. Не обязательно.

– Хорошо. – Он вдруг произнес: – Ты указала меня в качестве ее отца в свидетельстве о рождении?

– Конечно. – Она вымыла свою кружку. – Я хочу, чтобы Кэролайн знала, что у нее есть отец.

– Ладно. – Уэсли прислонился к кухонному столу. – Получается, у нас с тобой равные права на нее.

Подумав о Маверике, он сделал мысленную пометку позвонить в Техас и узнать, как проходят поиски загадочного человека. Его серьезно беспо коило то, что он понятия не имел, кто это может быть. Он даже снова подумал, что за всем этим стоит Сесилия и ее подружки, хотя Сесилия все отрицала. Но сейчас он должен думать о другом.

– Почему кому-то не все равно, есть у тебя ребенок или нет? Почему об этом пишут в Твиттере? – рассерженно спросила Изабелла.

– Если бы я знал, – пробормотал Уэсли и запустил пальцы в волосы. – Но сейчас все гоняются за новостями из жизни знаменитостей. Людям интереснее знать, что на ужин у какой-нибудь рок-звезды, чем у конгрессмена.

Изабелла рассмеялась, удивив его:

– А я и не знала.

– Чего ты не знала? – У него екнуло сердце, когда он увидел ее едва заметную усмешку.

– Что ты умеешь язвить.

– Я не язвлю. – Он гордился своим спокойным характером и умением контролировать почти все аспекты своей жизни.

– Язвишь, – сказала она. – Но, к счастью для тебя, ты делаешь это нечасто.

Он нахмурился, и она тихо произнесла:

– Ты получил ответы на свои вопросы, Уэсли. Чего еще ты хочешь?

– Я узнал не все, – уточнил он. – Я уже говорил, чего я хочу. Я не могу просто уйти от собственного ребенка.

– А чего ты ждешь от отцовства?

– Я не знаю, – признался Уэсли. – Я просто знаю, что я должен быть здесь. Я обязан быть частью ее жизни.

Изабелла секунду смотрела ему в глаза, потом кивнула:

– Хорошо. Поживем – увидим. Но ты должен понять, что тебе придется подстраиваться под наш образ жизни, а не наоборот.

Уэсли ненавидел ее решимость. Он ненавидел себя за то, что многое умеет и знает, но не представляет себе, как ему общаться с собственным ребенком. И ему очень не нравилось, что он стоит так близко к Белле. Уловив ванильный аромат ее духов, он захотел ее обнять, а потом расположиться у камина и заняться с ней любовью.

– Если ты с этим не согласен, то тогда тебе придется уйти, Уэсли, – произнесла она, потому что он молчал слишком долго.

Борясь с желанием, Уэсли прищурился и шагнул в ее сторону. Он обрадовался, когда она попятилась и уперлась спиной в столешницу. Опершись руками о холодную гранитную поверхность стола по обе стороны от Изабеллы, Уэсли наклонился, наслаждаясь тем, что держит ее в ловушке.

– Нет. – Он уставился на нее. – Ты не желаешь слушать мои приказы? Ну а я не желаю слушать твои приказы. Я останусь в этом городе до тех пор, пока я этого хочу, и ты ничего с этим не поделаешь.

Она вздохнула. В ее глазах промелькнула злость.

– Ты лгала мне многие годы, Белла. Теперь я знаю правду, и, пока я не добьюсь своего, я от тебя не отстану.

Она уперлась руками ему в грудь и оттолкнула его. Он шагнул назад.

– А чего ты хочешь, Уэсли? – спросила она. – Что ты намерен получить?

– Все, что мне надо.