Солнце только что взошло над горизонтом, когда Белль вышла во двор покормить кур. Щебетали птицы, над холмом дул легкий ветерок, на небе ни облачка – словом, утро выдалось чудесное.

А потом Белль услышала знакомое ржание.

Обернувшись, она увидела Филиппа – тот стоял у своего загона. Бока коня тяжело раздувались, шкура взмокла от пота, он дико косил глазами и нервно приплясывал на месте.

– Филипп, – воскликнула Белль. Она подбежала к коню и завела его в загон, чтобы бедняга смог напиться. – Что ты здесь делаешь? Где?.. – Девушка замерла, у нее задрожали руки при виде обрывков упряжи. Потом она заметила разорванные поводья, и ее глаза округлились. С ее отцом случилась беда.

Не раздумывая ни секунды, Белль схватила седло, положила на спину Филиппа, затянула подпругу и надела на коня новую уздечку. Она знала, что просит от бедняги слишком много, но только он знает, где сейчас ее отец. Вскочив в седло, она ударила коня пятками по бокам.

Белль знала, что отец уехал в лес. Она не сомневалась: он поехал по той же дороге, что и всегда, но, когда деревня осталась позади и Филипп поскакал через лес, ее надежды начали быстро таять. Лес все не кончался, и найти в этой чаще человека казалось безнадежным делом.

– Быстрее, Филипп, – сказала девушка, когда конь свернул с дороги перед расколотым надвое деревом. – Отвези меня к отцу.

Лес становился все гуще, небо темнело, но Филипп отважно бежал вперед. Белль осматривала тропу, по которой они ехали, внимательно глядела по сторонам. Вдруг девушка заметила отцовскую повозку: она лежала на боку. Сделанные отцом прекрасные музыкальные шкатулки разлетелись по земле, некоторые разбились вдребезги, другие, возможно, можно было починить. И ни следа отца.

Белль слегла толкнула Филиппа пятками, заставляя двигаться дальше. Конь помчался вперед галопом, ему явно была знакома эта узкая, петляющая тропа. Белль оставалось только надеяться, что она едет в правильном направлении.

Уже в следующий миг она вздохнула с облегчением: прямо перед ней вдруг возникли, словно из ниоткуда, огромные железные ворота, за которыми темнела громада замка. Белль интуитивно почувствовала: наверняка отец где-то там, внутри. Она быстро спешилась, похлопала Филиппа по шее, прошептала ему на ухо слова утешения, похвалила за то, что привез ее сюда, и попросила подождать здесь. Она пошла было к воротам, но потом замерла. Ей не хотелось вот так, без всякой защиты входить в странный, незнакомый замок. Оглядевшись, она заметила на земле толстую ветку.

Подобрав ее, девушка взмахнула веткой над головой, как дубинкой, и только после этого вошла в замковые ворота и направилась к главному входу.

Белль даже не стала стучать. Если отец действительно где-то здесь, ей хотелось поскорее его найти. Толкнув дверь, она вошла в огромное фойе. На стенах висело несколько свечей, их света едва-едва хватало, чтобы осветить просторное помещение. Расправив плечи, девушка глубоко вздохнула и отправилась на поиски.

Когда она добралась до широкой лестницы, ее глаза немного привыкли к темноте. Вдруг ее слуха коснулся приглушенный шепот, но она никого не видела. Два голоса звучали попеременно, то тише, то громче, а потом Белль услышала, как один из них произнес: «А вдруг это та самая? Та, что снимет проклятие?»

– Кто это сказал? – спросила Белль, резко оборачиваясь и вглядываясь в полумрак, откуда, как ей показалось, доносились голоса.

Молчание.

– Кто здесь?

Тишина.

А потом откуда-то из недр замка раздался знакомый кашель. Сомнений нет, это папа. Неважно, кто это тут шепчется, нужно скорее добраться до папы. Схватив с ближайшего стола канделябр, Белль начала подниматься по длинной лестнице. Ступеньки все не кончались, похоже, лестница вела в башню. Наконец Белль добралась до самого верха и поняла, что действительно попала в башню – на редкость мрачное местечко, наверное, его использовали в качестве темницы. Напротив лестницы в стену была вставлена решетка с толстыми прутьями. За ними кто-то сидел.

– Папа? – позвала Белль. – Это ты?

– Белль? – Раздался приглушенный голос Мориса. – Как ты меня нашла?

Вбежав в полутемную башню, Белль упала на колени перед решеткой. Через узкие отверстия между прутьями она сумела разглядеть отца – он сгорбился, его плечи дрожали. Когда их глаза встретились, девушка сразу же поняла, что отец нездоров.

Поставив канделябр на пол, Белль потянулась к решетке и схватила отца за руку.

– О, папа, – жалобно ахнула она. – У тебя руки как лед. Нужно отвезти тебя домой.

К ее удивлению, Морис не согласился.

– Белль, ты должна немедленно покинуть это место! – взволнованно проговорил он. Девушка схватила было палку, собираясь ударить по решетке, но отец замахал на нее руками. – Стой! Они тебя услышат!

Белль замерла.

– Кто это «они»? – спросила она, склоняя голову набок. На ум сразу же пришли призрачные голоса, которые мерещились ей чуть ранее. – Кто запер тебя здесь?

– Нет времени на объяснения! – оборвал ее отец. – Ты должна бежать!

Девушка упрямо покачала головой.

– Я тебя не оставлю!

Отец подавил стон. Ему всегда нравились стойкость и упорство дочери, но сейчас он лишь хотел, чтобы она его послушалась. Невыносимо думать, что его милая дочурка может столкнуться с ужасным существом, запихнувшим его в клетку.

– Ты должна уйти, пока оно тебя не нашло!

– Оно? – повторила Белль.

Не успел Морис открыть рот, чтобы ответить, башня содрогнулась от оглушительного рева. Белль резко обернулась и выставила перед собой палку. Бесполезно. Она ничего не видела в темноте, зато слышала голос: низкий, рокочущий голос. Судя по тому, как он звучал, говоривший обходил девушку по кругу, отчего у Белль отчаянно заколотилось сердце.

– Кто ты такая? – спросил голос. – Как ты сюда попала?

– Я пришла за своим отцом, – ответила Белль, стараясь говорить уверенно, хотя в душе обмирала от страха. – Отпусти его.

Судя по звуку, говоривший приблизился и прошипел:

– Твой отец – вор.

Белль отпрянула, словно ее ударили, страх сменился гневом. Как смеет этот голос обвинять ее отца?

– Лжец! – закричала она.

Отец – чудесный, добрый человек, таких, как он, еще поискать. Он никогда бы не сделал ничего подобного…

– Он украл розу! – проревел голос.

Белль быстро повернула голову и посмотрела отцу в глаза. В следующий миг ее охватило чувство вины: она догадалась, что произошло.

– Это я просила привезти мне розу, – чуть слышно проговорила она.

– Белль… – грустно сказал Морис, подтверждая ее догадку. Отец сорвал розу только потому, что она просила привезти ей такой подарок. И теперь отец сидит в клетке из-за нее – это полностью ее вина.

– Наказывай меня, а не его, – сказала Белль, заставляя себя отвести глаза от отца и обращаясь к невидимому собеседнику.

– Нет! – отчаянно закричал Морис. – Он собирается держать меня в заточении вечно. Очевидно, здесь так поступают со всяким, кто осмелится сорвать цветок.

Белль нахмурилась.

– Пожизненное заключение из-за одной розы? – спросила она у теней, надеясь, что отец ошибается.

– Я получил вечное проклятие из-за розы, – ответил ей голос из тьмы. – А твоего отца я просто держу взаперти. – Последовала пауза, как если бы обладатель голоса отвлекся, думая о чем-то неприятном. Затем голос зазвучал снова, на этот раз холоднее. – Итак… ты по-прежнему желаешь занять место отца?

Белль устала разговаривать с воздухом, ей требовалось увидеть того, с кем она заключала сделку ценой в жизнь.

– Выйди на свет, – потребовала она.

У нее за спиной отец пробормотал «нет!» и отшатнулся к дальней стене камеры. Голос не отвечал. Белль протянула руку, схватила канделябр, оставленный на полу рядом с камерой, и подняла его повыше. На какой-то краткий миг свет ее ослепил, но потом глаза вновь обрели возможность нормально видеть, и Белль ахнула.

Перед ней стояло огромное существо, подобного которому Белль в жизни не видела. На голове его росли большие рога, нижняя челюсть выдавалась вперед, мускулистое тело покрывал золотисто-коричневый мех. Белль не смогла определить, велики ли передние лапы существа, сжатые в кулаки, но задние были широкие и длинные, а пальцы на них заканчивались острыми когтями. При виде этого существа в сознании Белль всплыло слово «чудовище». Тварь из кошмаров, воплощенное зло из страшных сказок, которые она читала в детстве.

Но подняв взгляд и посмотрев в глаза Чудовища, она с удивлением обнаружила, что они смотрят совсем по-человечески и в них притаилась боль. Синие, как небо поутру, они смотрели с тревогой. Белль стало почти жаль это огромное создание. А затем…

– Выбирай! – прорычало Чудовище, обнажив острые клыки.

Все чувства, кроме ужаса и отвращения, испарились. Белль снова посмотрела на отца – тот умолял ее не совершать необдуманных поступков.

– Но ты же умрешь здесь, – проговорила девушка, понимая, что так оно и есть.

– Я СКАЗАЛ, ВЫБИРАЙ! – снова прорычало Чудовище.

– Нет, Белль! – воскликнул Морис, пытаясь образумить упрямую дочь. – Я не смог спасти твою мать, но могу спасти тебя. Уходи отсюда! – Тут его скрутил сильный приступ кашля. Кашель сотрясал все тело отца. Сердце Белль обливалось кровью.

– Хорошо, папа, я уйду, – сказала девушка, чтобы успокоить Мориса, надеясь, что это поможет ему перестать кашлять. Потом повернулась к Чудовищу. – Открой дверь, мне нужна минутка, чтобы попрощаться с отцом. – Она подождала, но огромнее существо ничего не сделало. – Пожалуйста! – Чудовище проигнорировало ее просьбу. В душе Белль снова всколыхнулась горячая ярость. – Неужели ты такой бесчувственный, что даже не позволишь дочери поцеловать отца на прощание? Мы же больше никогда не увидимся!

Белль тяжело дышала, ожидая ответ Чудовища. Одно долгое, напряженное мгновение существо просто смотрело на девушку холодным, жестким взглядом, и Белль испугалась, что зашла слишком далеко. Потом Чудовище шагнуло к ней и протянуло огромную лапу. Девушка зажмурилась, думая, что оно сейчас ее ударит.

Раздалось звяканье металла. Открыв глаза, Белль увидела, что Чудовище распахнуло дверь тюремной камеры. Оно знаком велело ей войти внутрь.

– Когда эта дверь закроется, – предупредило оно, глядя, как Белль заходит внутрь, – я ее больше не открою.

Белль не колебалась: бросилась внутрь и обняла отца.

– Прости, папа, – прорыдала она. – Мне следовало отправиться вместе с тобой!

Морис положил ладони на плечи Белль и осторожно отодвинул от себя, чтобы посмотреть ей в глаза.

– Это моя вина, – сказал он, качая головой. Потом погладил дочь по щеке, как делал, когда она была маленькой девочкой. В те времена это всегда ее успокаивало, теперь же она лишь зарыдала горше. Морис снова заговорил, и его голос дрожал от переживаний:

– Послушай, Белль, забудь обо мне. Я прожил жизнь…

– Забыть о тебе? – недоверчиво повторила Белль. – Как же я могу? Все, что у меня есть, это ты.

Слова Белль обрушились на Мориса, как удар в живот. Даже сейчас, в такой отчаянный и грустный час, дочь пыталась его поддержать, пыталась быть сильной. Глядя на молодую женщину, которой она стала, Морис одновременно видел девочку, которой она когда-то была. Не выдержав, старый мастер заплакал.

– Довольно, – рыкнуло Чудовище, и от звука его грубого голоса отец и дочь вздрогнули. – Пусть она уходит.

Белль и Морис крепко обнялись.

– Сейчас же! – снова зарычало Чудовище.

– Я люблю тебя, Белль, – сказал Морис. – Не бойся.

– Я люблю тебя, папа. И я не боюсь, – ответила Белль, нежно целуя отца в щеку. Одновременно она повернулась так, чтобы встать спиной к камере и положила руки отцу на плечи. Затем прошептала еле слышно: – И я убегу. Обещаю…

Прежде чем Морис успел остановить дочь, Белль сильно его толкнула, а сама рванулась назад, в камеру. Морис вылетел в дверь камеры, и Чудовище захлопнуло ее у него за спиной. Морис упал на пол и отчаянно закричал, осознав, что его дочь только что пожертвовала собой ради его спасения.

Похоже, поступок Белль потряс и Чудовище, но если Мориса он безмерно огорчил, то Чудовище просто удивилось.

– Ты заняла его место? – спросило оно у Белль. – Почему?

– Он мой отец, – не раздумывая ответила девушка.

– Он глуп, – возразило Чудовище. – Как и ты.

Не говоря больше ни слова, оно схватило мастера за рубашку и потащило за собой.

Белль подавила рыдание, уже готовое вырваться из груди. Она молча наблюдала, как отец вслед за Чудовищем исчезает на лестнице. Девушка подождала, прислушиваясь к смолкающим звукам шагов на лестнице. Наконец в башне стало тихо, и тогда Белль обессиленно осела на пол; по ее щекам потекли слезы, холодные, обжигающие, как начавшийся снег за окном. Девушка могла думать только об одном: что теперь с ней будет?