Наступила мертвая тишина. После криков и бормотания она была внезапной, как удар. Пестрая группа людей застыла посреди рыданий и жестикуляции, с искаженными гримасами лицами. Они вернулись в нормальное время — туда, откуда Кэйбл уже не смог бы перенести их обратно своим аппаратом. У Гарри мелькнула мысль, что больше они, вероятно, не станут восхищаться никакими учеными. Рыжеволосая Рут была в такой истерике, что казалось маловероятным, станет ли она когда-нибудь писать или хотя бы читать любые новости. Но оставались еще важные дела, которые нужно закончить.
— Кэйбл все еще на свободе, — мрачно сказал Гарри. — Наверное, он думает, что мы с вами где-нибудь спрятались и воспользовались аппаратом, который я наладил. Он наверняка считает, что мы вернулись в обычное время. Поэтому он выместил свой гнев на людях, которые видели его поражение, и попытается сквитаться со всем миром из-за своего непомерного тщеславия. Возможно, он охотится за нами. И если ему придет в голову мысль принести в это время уран или радий, это разрушит Землю.
— Что же вы собираетесь сделать? — спросила Лора.
— Найти его! — жестко ответил Гарри. — Я собираюсь отвести вас в офис, где все началось. Там я верну вас в обычное время, затем разыщу Кэйбла. Если я найду его, то вернусь в нормальное время. Если же нет, то мне не хотелось бы думать, что может тогда последовать.
И он вздохнул.
— Вы думаете, он может быть в той маленькой мастерской? — спросила Лора.
— Посмотрим, — ответил Гарри. — Я нашел на его рабочем столе фирменный бланк. Возможно, это адрес мастерской.
Так оно и оказалось. Они прошли сквозь серый туман по ужасному городу. Нашли проход, поднялись по лестнице и отыскали дверь, которая оказалась незапертой. Гарри включил свет и оглядел то, что осталось на рабочем столе. Там валялись куски резиновой изоляции и обрезанные провода.
— Это доказательство того, какой я дурак, — с горечью сказал Гарри. — Он знал, что я решил проблему возвращения в нормальное время. Он слышал, как я сказал вам это. Поэтому, когда мы убежали, он не погнался за нами, а осмотрел то, что осталось на моем рабочем месте. Вот я идиот! Он нашел провода и изоляцию. Он понял, что я перенес выключатель обнулителя на гибкий провод, и догадался, что дело лишь в этом!
Ярость наполнила Гарри. Это было яростное раскаяние, потому что, если Кэйбл вернется в нормальное время, то сможет сделать новые обнулители и в любое время попадать в этот призрачный мир, чтобы безнаказанно творить невообразимые преступления. И все это было результатом того, что Гарри разработал аппарат, уничтожающий массу.
Гарри стонал и ругался сквозь зубы, когда Лора внезапно схватила его за руку.
— Гарри! Что это?..
В неподвижном городе послышался звук, звук в мертвой тишине. Это было гудение, сначала очень слабое…
Этого еще не хватало! — воскликнул Гарри. — Автомобиль!
— Он недоверчиво прислушался. — Да, автомобиль! Он решил, что мы вернулись в нормальное время. Теперь он тоже может вернуться, когда ему вздумается. Он наказал всех, кто видел его униженным, и… теперь понимаете? Скорее всего, он загрузит машину награбленным и выедет куда-нибудь из Нью-Йорка. Вернется в нормальное время за сто-двести миль отсюда. Я должен схватить его немедленно. Идите в офис своего дяди и нажмите выключатель аппарата.
Последние слова Гарри сказал уже через плечо, выскакивая из мастерской, где сперва он, а за ним уж и Кэйбл решили проблему возвращения из этого странного мира замершего времени. Он бежал через серый туман, огибая призрачные неподвижные фигуры, в которые превратились живые люди.
Шум машины усилился, на секунду смолк, а затем взревел еще громче. Гарри понял, куда направляется Кэйбл. Конечно, туда, где он оставил связанными свои жертвы, потому что туда они притащили собранные богатства. Именно там он мог бы легко собрать их с наименьшими усилиями. И, конечно, человеку с манией величий доставило бы удовольствие еще раз увидеть связанных, беспомощных, сходящих с ума от страха людей.
Гарри притаился в нужном месте и ждал, сжав челюсти и стиснув в руке револьвер, найденный на буксирном катере. Лицо его было мрачным. Машина остановилась. Гарри услышал, как хлопнула дверца — это вылез невидимый в тумане Кэйбл. Привычка была так сильна, что, даже считая, что он единственный человек на планете, живущий в вечном «сейчас», Кэйбл захлопнул за собой дверцу машины. Он вошел в здание. Гарри увидел тусклый желтый свет его фонарика и двинулся вперед.
Чтобы отрезать Кэйблу путь к отступлению, Гари сначала прошел к машине, открыл дверцу и протянул руку к ключу зажигания, но того не оказалось. По привычке Кэйбл забрал его с собой, когда уходил. Гарри включил на секунду фонарик, чтобы удостовериться, что ключа нет на месте. Заднее сидение было завалено награбленными вещами, а на переднем лежал обнулитель. Кэйбл использовал его, чтобы собрать вещи, но здесь аппарат ему бы не понадобился.
Гарри достал обнулитель из машины и привязал его к плечу проводом. Затем услышал в здании какие-то звуки. Он представил, как Кэйбл ошеломленно увидел горящие свечи, озарявшие вестибюль, тогда как он оставил свои жертвы одних в серых сумерках, как Кэйбл нашел веревки, валявшиеся на полу, и своих людей, застывших неподвижно, словно железные статуи, когда они вернулись в обычное время, как Кэйбл лихорадочно включил обнулитель, чтобы перенести их обратно в этот темп времени. Но у него, разумеется, ничего не вышло. Гарри услышал, как он что-то гневно выкрикнул, почти проревел, и разобрал в этом реве отдельные грязные ругательства.
Секунду спустя Кэйбл ринулся к двери на улицу. Скорее всего, он побежал за своим обнулителем, оставшимся в машине, чтобы вытащить обратно сбежавших, и выместить на них свою злобу. Это показывает, как трудно найти точку, где тщеславие переходит в безумие. Единственный проступок, совершенный кем-либо против Кэйбла, было открытие, что Кэйбл дурак, но этот проступок пробудил в нем маниакальную жестокость!
— Стоять! — холодно рявкнул Гарри из тумана. — Руки вверх!
Кэйбл остановился, затем взревел с неописуемым гневом. Серый туман раскололи вспышки выстрелов. Кэйбл стрелял, пока не опустошил магазин пистолета. Затем он кинулся на голос Гарри. Гарри выстрелил. Кэйбл резко остановился. Но тут же побежал дальше в слепой вере, что только у него может быть здесь оружие. Гарри выстрелил еще раз, хотя не стремился попасть в него.
— Бросайте оружие, — резко сказал Гарри. — И поднимите руки!
Кэйбл закричал от бессильного гнева. Это были уже какие-то нечеловеческие вопли. Они многократно отразились от скрытых в серых сумерках высоких домов. Затем Кэйбл полез в машину. Гарри выстрелил еще пару раз. Зазвенело разлетевшееся стекло автомобиля.
— Мне нужен лишь повод, чтобы убить вас, — сказал Гарри. — Остановитесь!
Взвыл стартер, заработал включенный двигатель. Кэйбл действовал автоматически, не размышляя. Несмотря на бушующие в нем страсти, он смог безошибочно вставить ключ в зажигание и завести машину. Заскрежетала коробка передач. Машина тронулась с места. Гарри побежал к ней, но машина уже набирала скорость.
Он разрядил в нее револьвер, но машина скрылась в тумане. Свернула за угол. Гарри услышал, как завизжали тормоза, потом взревел мотор. Судя по звукам, машина направлялась на север по одной из широких авеню, идущих на север и юг. Кэйбл, даже охваченный гневом, был способен огибать неподвижные машины на дороге. Потом машина свернула на запад. Достигнув Хадсон-драйв, она могла уехать на сотни миль. Преследовать ее не было никакой возможности. Если бы у Кэйбла был обнулитель, он мог бы перекачивать бензин из других машин или на заправках. Но обнулитель был необходим, чтобы сделать бензин снова жидкостью. И рано или поздно, Кэйбл должен понять, что обнулителя в машине нет.
Гарри почувствовал сильную усталость. Затем услышал голос Лоры, отчаянно звавший в серой тишине:
— Гарри! Гарри!
Он пошел к ней.
— Со мной все в порядке, — пробормотал он. — Вы слышали выстрелы?
— Он стрелял в вас?
— Нет, но он мертв, — мгновенно солгал Гарри. — Не ходите сюда.
Он быстро пошел на звук ее голоса. Лора появилась из тумана и вцепилась в него.
— Я боялась, что вас убили, — зарыдала она.
Гарри поцеловал ее и повел отсюда.
— Мы идем в офис вашего дяди, — сказал он. — Там повернем выключатели обоих наших обнулителей…
Внезапно он остановился. Снял обнулитель Кэйбла с плеча и бросил на землю. Затем стал бить по нему каблуком и через несколько секунд превратил в груду бесполезного железа. Затем он прошел до следующего угла и кинул останки в открытый канализационный люк. Рхли его когда-либо и найдут в обычном времени, то для него пройдут тысячи, если не миллионы лет, и он превратится в ржавые железки, на которые никто не обратит внимания.
Потом Гарри пошел дальше, думая о том, что произойдет за сто или двести миль отсюда. Кэйбл обнаружит, что обнулителя у него нет. Автомобиль, забитый миллионами долларов в банкнотах и драгоценных камнях, окажется без бензина. У Кэйбла не будет ни кусочка еды, ни глотка воды.
Он может шарить по городу, сновать по рынкам и магазинам, видеть и щупать продукты и воду. Но они будут для него не полезнее каменных изваяний. Он может попытаться вернуться в Нью-Йорк, где наверняка была какая-то доступная еда там, где жили его жертвы. И он уже не сможет добраться до города пешком. Бредя где-то в сером тумане, он упадет, обессилев от голода и жажды, и подняться уже не сможет… А в обычном времени кто-нибудь может заметить кучку пыли и несколько сгнивших косточек, но никто не обратит на них внимания. Так же никто не заметит насквозь проржавевшие часы или другие вещички, пришедшие в полную негодность…
Гарри надеялся, что Лора не услышала, как уезжала машина. А если бы она упомянула об этом, то Гарри попытался бы убедить ее в том, что она ошиблась. Потому что теперь уже ничего нельзя было изменить. Совершенно ничего.
— Я выбрал офис вашего дяди, чтобы перейти в обычное время именно там, потому что там мы были перед тем, как попасть сюда, и наше отсутствие даже никто не успеет заметить, — сказал он невинным тоном. — Когда друзья Кэйбла внезапно появятся в чьей-то гостиной, пойдут разговоры и слухи, а я не хочу, чтобы мы были замешаны в этом. Ведь нам же нужно спокойно добраться до муниципалитета и зарегистрировать наш брак.
Он остановился и поцеловал ее.
— А затем я знаю, чем займусь. У меня появились новые идеи насчет масс-обнулителей…
— Нет! — глухо воскликнула девушка. — Как только мы вернемся в обычное время, вы никогда не должны заниматься им.
— На этот раз все будет по-другому, — объяснил ей Гарри. — Пока мы были на катере, я понял, как можно отрегулировать количество массы, которое можно устранить из объекта. Так что, я думаю, что могу переводить объекты в любой темп времени, в какой захочу. При скорости времени, приближающейся к бесконечной, радий или уран были бы смертельно опасны для всего мира, но если бы мы могли отрегулировать период их полураспада, скажем, в пятьсот или сто лет, то мы получили бы энергию! Ядерную энергию! И не стоило бы тогда волноваться о том, что на Земле закончатся запасы угля или нефти!
Лора остановилась. Гарри опять поцеловал ее.
— Ия мог бы заработать на этом немножко денег, — скромно добавил он, — чтобы делать вам шикарные подарки. Также, я думаю, мы должны возместить ущерб, которые нанес Кэйбл с помощью придуманного мною обнулителя. Это выльется в достаточно большую сумму. И еще я хотел бы поставить ему памятник. Бедняга! Он потратил всю свою жизнь, пытаясь стать великим человеком. И если уж он послужил причиной того, что я решил проблему ядерной энергии, то почему бы не поставить ему за это памятник?
— Любимый, вы хороший, но глупенький, — сказала, дрожа, Лора.
Когда они дошли до офиса дяди Лоры, офиса Берроуза и Лоусона, Лора уже немного успокоилась и даже неуверенно улыбалась.
— Давайте встанем там же, где были, — сказала она.
Они встали, где стояли. И несколько дней или недель — а может, через тысячную тысячной секунды назад, дядя Лоры сказал: «— Доктор Бретт, это моя племянница мисс Хант».
И они обменялись рукопожатием, руки их были сомкнуты, когда все произошло.
Теперь они снова подали руки и улыбнулись друг другу.
— Контакт, — сказал Гарри.
Они одновременно нажали кнопки выключателей обоих обнулителей…
Солнечный свет. Буйство красок вокруг. Множество звуков. И воздух, полный различных запахов. Мир вокруг ожил. Они стояли в совершенно обычном офисе совершенно обычным днем совершенно обычного мира. В соседнем кабинете работала машинистка. Щелкнула дверь лифта. Воздух был наполнен гулом живого города.
— …моя племянница мисс Хант, — приветливым голосом сказал дядя Лоры. — Я думаю, она…
Он резко замолчал. Потому что его племянница… Ну и нравы у этой молодежи, молодая женщина бросается в объятия к человеку, которого ей только что представили… Лора обняла Гарри и подняла готовое для поцелуев лицо, на котором, несмотря на бежавшие по щекам слезы, была написана радость.
— Гарри!
Доктор Гарри Бретт пылко поцеловал ее, а затем сказал серьезным, полным удовлетворения голосом:
— Нам нужно спешить! Пропустите. В четыре часа закрывается бюро регистрации браков. А мы не хотим опоздать!
(Thrilling Wonder Stories, 1944, Fall)