В течение следующей пары часов Оборванцы дважды набирались храбрости и шли в атаку. Они мчались по подсохшему илу, как сумасшедшие, какими и были на самом деле. В их диких воплях и завываниях слышалась жажда крови и даже еще похуже. И дважды Томми останавливал их атаку. Первый магазин автомата был почти пуст. Стрелять из автомата одиночными выстрелами было неудобно, зато пули у него были разрывные. Вторую атаку Томми отразил автоматическим пистолетом. Полуголые тела, полузатонувшие в иле, тянулись от края джунглей и заканчивались в десяти ярдах от пригорка, на котором они с Эвелин нашли убежище.

Было жарко, ужасно жарко и трудно дышать. Воздух был удушливо влажный, а из болота отвратительно воняло. Томми перезарядил автомат, вынув патроны из найденного возле разбитой трубы магазина.

— У нас есть сразу несколько причин быть благодарными, — заметил он. — Во-первых, здесь есть немного тени. Во-вторых, у этого автомата вместительные магазины. И у нас осталось еще девяносто патронов, не считая пистолетов.

— Но нас все равно, скорее всего, убьют. Разве не так, Томми? — рассудительно заметила Эвелин.

Томми нахмурился.

— Может быть, и так, — раздраженно сказал он. — Но черт меня побери, я думаю только о том, какие найти аргументы, чтобы убедить жителей Золотого Города прекратить войну. Смизерс сказал, что облако Смертоносного Тумана уже две мили в поперечнике и продолжает расти. Люди в городе все еще закачивают Туман через Трубу Джекаро.

Эвелин слабо улыбнулась и прикоснулась к его руке.

— Ты говоришь это, чтобы я перестала волноваться? Томми…

— Она заколебалась, прежде чем продолжать. — Пожалуйста, не забывай, что когда мы с папой были в джунглях, то видели, что Оборванцы делают со своими пленными. Я только хочу, чтобы ты обещал, что не будешь ждать слишком долго, в надежде как-нибудь спасти меня.

Томи уставился на нее, затем протянул руку и положил палец поперек ее губ.

— Спокойно, — тихо сказал он. — Нас не захватят в плен. Это я обещаю. Так что сохраняй спокойствие.

Довольно долго они молчали. Прячущиеся в джунглях Оборванцы время от времени продолжали гневно вопить. Иногда над кромками деревьев показывались какие-то летающие существа. И тут же голая рука выставляла из-за укрытия золотой жезл, направляя его на летуна, и животное — или птица, — переворачиваясь в воздухе, падало на землю под ликующие вопли.

— На вид они безумны, — задумчиво сказал Томми, — и поступают, как сумасшедшие, но у меня появились кое-какие догадки… А это еще что?

На краю джунглей что-то блеснуло золотом. Из зарослей с воплями начали выбегать полуголые фигуры.

— Они хотят попробовать что-то новенькое, — спокойно сказал Томми. — Я помню, к Трубе они подкатили что-то на колесах…

Автомат плохо подходил для одиночных метких выстрелов, а пистолеты вообще не были эффективными на большом расстоянии. Экономя боеприпасы, Томми стрелял только в относительно близкие мишени, не трогая Оборванцев, находившихся дальше двухсот ярдов. Но зато стрелял он почти непрерывно, мрачно глядя на джунгли.

Листва на краю джунглей разошлась. Появилась грубая повозка. Оси ее были сделаны из пяти необтесанных стволов деревьев. Кривые колеса едва обработаны. Но на повозке был установлен странный агрегат из золотого металла, выглядящий красивым и смертельно опасным.

— Эта штуковина, — беспристрастно сказал Томми, — взорвала прошлой ночью нашу Трубу. И фон Хольц рассказывал о своих… гм… приятелях в Городе.

Он тщательно прицелился. Повозка и ее груз были окружены скачущей толпой, в безумной ненависти грозящей им с Эвелин кулаками.

Внезапно по ним ударил шквал пуль. Томми, стиснув зубы, начал стрелять очередями. Разрывные пули буквально разметали толпу Оборванцев. А затем ударили по золотой пушке. Внезапно во все стороны ринулись полотнища бело-голубого пламени. За ними понеслась взрывная волна раскаленного воздуха, выпаривая воду из влажной земли. Джунгли на сотню ярдов вокруг были мгновенно высушены и погибли.

Облако пара взметнулось на несколько миль вверх. Почти мгновенно не осталось и следа от Оборванцев, скачущих возле золотого орудия, как и от самой повозки, но на ее месте продолжал переливаться и пылать бело-голубой шар огня. Он даже вырос в объеме.

В джунглях завыли. В этом вое слышалось такое горе от потерь и такой гнев, что волосы на загривке у Томми встали дыбом, как у собаки шерсть при виде врага.

— Не высовывайся, Эвелин, — сказал Томми. — Мне кажется, этот огненный шар испускает много ультрафиолета. Помнишь, как ужасно обгорел фон Хольц?

Из джунглей появились полуобнаженные фигуры. Томми начал стрелять по ним с мрачным видом. Автомат он отложил в сторону и воспользовался пистолетом. Некоторые из фигур были лишь ранены. И, раненые, они все равно ковыляли вперед, дико крича. Томми испытывал отвращение, словно расстреливал сумасшедших. Хор голосов из джунглей усилился. Но атака заглохла.

Правда, минут через пять она началась снова. На этот раз нападавшие появились на краю болота, бросились в мягкий ил и стали ползти, толкая перед собой смешанные с илом валики травы. Огненный шар увеличился в размерах и стал просто огромным. Правда, он уже казался не горячее расплавленной стали, потом, постепенно, начал все больше краснеть и тускнеть, а потом…

Томми продолжал метко стрелять. Некоторые Оборванцы умерли, но остальные продолжали ползти вперед.

— Боюсь, — ледяным голосом сказал Томми, — что они все же хотят заполучить нас. Жестоко так говорить, но я опасаюсь, что они могут победить.

Эвелин внезапно указала дрожащей рукой куда-то вверх.

— Смотри, Томми!

Над болотом летело нечто странное, угловатое, паря чуть выше висящего над топью тумана. Оно летело ровно, как машина, и ярко блестело на солнце.

— Это аэроплан, — коротко сказал Томми, секунду подумал, и его губы раздвинула невеселая улыбка. — Приготовь противогаз, Эвелин. Взрыв огненной пушки заинтересовал обитателей Города. Они послали машину, чтобы поглядеть, что тут происходит.

Летающий аппарат становился все ближе. Ползущие Оборванцы разразились бешеными воплями. Часть их вскочила и бросилась бежать. Один из них выскочил на открытое место и погрозил машине кулаком. При этом он вопил, и в его голосе была такая ненависть, что Эвелин содрогнулась.

Томми уже мог отчетливо разглядеть аэроплан. Единственное его крыло было толстым и необычной формы в отличие от крыльев земных самолетов. Под крылом висел фюзеляж, но не было никакого хвоста для поддержания равновесия. На носу аппарата что-то сверкало, это был механизм, заставлявший его двигаться. Но явно не винт. Аппарат пронесся над бугром, где держал оборону Томми. Пилот посмотрел вниз, и Томми ответил ему спокойным взглядом. Затем аппарат направился к джунглям и накренился направо, делая поворот. От него полетели какие-то штуки, из которых били в стороны струи пара. Пока они падали, пар превратился в облака и накрыл джунгли. Аэроплан опять развернулся и понесся назад. Из джунглей вопящими группками выскочили Оборванцы, но тут же начали корчиться и падать на землю, оставаясь лежать неподвижно. Однако, группа из пяти человек бросилась к Томми, жутко вопя, словно именно он стал причиной их бедствий. Томми ждал, глядя наверх. Сто ярдов, пятьдесят, двадцать…

Аэроплан летел по кругу. Пилот смотрел вниз, но не вмешивался.

Томми подстрелил пятерых нападавших одного за другим, чувствуя, что их перекошенные яростью физиономии навсегда останутся у него в памяти. Затем он встал во весь рост.

Аэроплан направился к нему и сбросил газовую бомбу, такую же, как и те, что истребили оборванцев. Бомба должна была удариться о землю в десяти ярдах от Томми с Эвелин.

— Надевай маску! — крикнул Томми и помог девушке надеть противогаз.

На него полетело поднимающееся белое облако. Томми задержал дыхание, надел маску, выдохнул так сильно, что заболели легкие, и стал дышать нормально. Противогаз оказался вполне эффективным.

Казалось, их очень, очень долго окружал белый туман. Облако было таким плотным, что солнечный свет превратился в серые сумерки. Но постепенно туман стал редеть. Его относило ветерком в сторону, и вскоре он исчез в лесу папоротниковых деревьев.

Аэроплан по-прежнему бесшумно кружил наверху. Когда туман исчез, пилот повел машину вниз. И Томми выстрелил из пистолета в блестящую штуковину на носу машины. Блеснула синяя вспышка. Машина накренилась, поставив крыло почти вертикально, и его конец с чудовищным всплеском ударил в болото. Все было кончено.

Томми перезарядил пистолет, внимательно глядя на рухнувшую машину.

— Кабина, во всяком случае, не разбита, — мрачно заметил он. — Пилот решил, что мы из банды Джекаро. Доказательством ему послужило мое оружие. А так как оборванцы не схватили нас, то он провел газовую атаку. — Он снова, прищурившись, взглянул на аэроплан. Пилот был по-прежнему неподвижен. — Может, он потерял сознание. Я надеюсь, что так! Пойду посмотрю.

Держа наготове автоматический пистолет, Томми пошел к разбитой машине. Она лежала в иле меньше, чем в сотне ярдов от них. Томми шел осторожно. Когда он был ярдах в двадцати, пилот слегка пошевелился. У него была разбита голова, сочилась кровь. Потом он открыл глаза, осмотрелся, увидел Томми и тут же сделал быстрое движение. В руке у него появилось что-то блестящее — и Томми, не думая, выстрелил. Блестящее оружие полетело в сторону, а пилот схватился за пробитое пулей предплечье. Лицо его побелело, он стиснул челюсти и уставился на Томми, ожидая смерти.

— Да ради Бога! — раздраженно сказал Томми. — Я не собираюсь вас убивать! Вы хотели убить меня, и это было очень неприятно, но мне нужно кое-что вам рассказать.

Он замолчал, чувствуя себя глупо, потому что пилот, конечно же, не знал английский язык. Пилот изумленно уставился на него. В голосе Томми слышалось раздражение, но не было ни ненависти, ни торжества. Томми взмахнул рукой.

— Давайте, я перевяжу вас, а потом поглядим, сумеем ли мы понять друг друга.

К ним подбежала Эвелин.

— Ты в порядке, Томми?.. — задыхаясь, крикнула она. — Я увидела, как ты выстрелил…

Пилот чуть не подпрыгнул на месте. Он с первого взгляда признал в ней женщину. Томми проворчал, что «вынужден был прострелить этому проклятому дураку руку». Пилот что-то сказал на странном языке. Эвелин осмотрела его руку и вскрикнула. Пилот зажимал себе руку выше раны, чтобы остановить кровотечение. Девушка принялась беспомощно озираться, ища, из чего можно сделать повязку.

— Порви на бинты свой носовой платок, — буркнул Томми. — Возьми, так же, и мой, свяжи их вместе.

Пилот переводил взгляд с Томми на Эвелин. Лицо его начало постепенно розоветь. Пока Эвелин обрабатывала ему руку, его, казалось, все больше волновала какая-то мысль. Он снова попытался заговорить, но тут же замолчал, озадаченно поняв, что они не понимают его языка. Когда Эвелин справилась со своими задачами первой помощи, он вдруг улыбнулся, сверкнув белыми зубами. Он даже произнес небольшую речь, которая, если судить по тону, была весьма мирная. Когда они повернулись, чтобы направиться к своему бугорку, он без колебаний пошел за ними.

— Ну, и что теперь? — спросила Эвелин.

— Его скоро начнут искать, — коротко ответил Томми. — Если сумеем показать ему, что мы не враги, он не позволит им забросать нас газовыми бомбами.

Пилот сунул руку за пояс своей странной рубашки. Томми внимательно наблюдал за его действиями. Но тот достал лишь пластинку из черного металла с прикрепленной к ней ручкой. Когда они пришли на бугорок, пилот тут же сел и стал рисовать на черной поверхности пластинки белые линии. Он нарисовал человечка и угловатый аэроплан, а за ними в отрывочной, импрессионистской манере башни Города. Затем он заключил все три рисунка в круг и указал на себя, брошенную машину и город вдали. Томми кивнул, понимая, что хотел сказать пилот. Затем пилот нарисовал полуголого человечка, грозящего кулаком кругу. Человечек стоял под схематично изображенным папоротниковым деревом.

— Умно, — кивнул Томми. — Он идентифицирует себя и говорит, что Оборванцы — враги и его, и также Золотого Города. Это легко понять.

И он энергично кивнул, когда пилот стал рисовать дальше. На черной пластинке появлялся крошечный эскиз, на котором полдесятка человек, одетых, как Томми, явно держали в руках автоматы и пистолеты. Очевидно, это были бандиты Джекаро. Пилот передал пластинку и увлеченно смотрел, как Томми возится с ручкой. Он нарисовал, не слишком-то хорошо, силуэты небоскребов Нью-Йорка. Архитектурные отличия от Золотого Города были потрясающими. Затем Томми нарисовал себя и Эвелин, и сухо пробормотав: «Прости, Эвелин, ты плохо получилась…», очертил вокруг них и башен Нью-Йорка второй круг.

Пилот кивнул. Тогда Томми соединил бандитов с Нью-Йорком так же, как Оборванцы были связаны с Золотым Городом. И еще одним кругом он соединил гангстеров и Оборванцев.

— Я попытался объяснить, — сказал Томми, — что Джекаро с его бандитами — это Оборванцы нашего мира, которые сумели пробраться сюда.

Не было никаких сомнений, что пилот понял значение этих рисунков. Он дружески усмехнулся и тут же сморщился, случайно задев раненую руку. Поглядел на свою повязку, затем нажал крохотный выступ на самом верху черной металлической пластинки, и все рисунки мгновенно исчезли. Пилот нарисовал новый круг, в нем папортниковый лес, а вверху — три группы башенок, похожих на башни Города. Он указал на них, на город, смутно видимый в тумане, затем махнул рукой еще в двух направлениях и протянул пластинку Томми.

Томми с сожалением усмехнулся.

— Это карта, — изумленно сказал он. — На нее он нанес свой город, еще пару других, а теперь хочет, чтобы мы показали, откуда пришли. Эвелин… Как нам разъяснять в картинках проход в пятое измерение?

Эвелин покачала головой. И тут над ними пронеслась тень. Пилот вскочил на ноги и закричал. В небе парили три самолета, и пилот первого уже бросил дымящуюся газовую бомбу, за которой вспухло и стало расти толстое облако. Бомба упала за двести ярдов отсюда и стала выпускать туман, но это было далеко от пригорка.

— Черт побери, — хладнокровно сказал Томми. — Он решил, что этот человек у нас в плену, и ему будет лучше умереть. Но…

Пленник опять закричал. Задрав кверху голову, он начал что-то кричать на странном языке, и тогда все три самолета начали кружить над их головами, как летучие мыши. Один из них круто набрал высоту и направился к Городу. Усмехнувшись, пленник повернулся и удовлетворенно кивнул головой. Затем сел и стал ждать.

Минут через двадцать над болотом появилась неуклюже машущая большими крыльями машина.

Она сделал круг и села, подняв ветер с ужасающим гулом. Полдюжины вооруженных человек ждали, пока все трое не подойдут. При их приближении они взяли наизготовку золотые жезлы. Пилот довольно долго что-то им объяснял. Но его слова были явно отвергнуты. Один из прибывших подошел и протянул руку к оружию Томми.

— Не нравится мне все это, — подумал Томми, — но мы должны позаботиться о Земле. Спрячь оружие, Эвелин, если получится.

Он поставил автомат на предохранитель и отдал его вместе с пистолетом. Пилот, которого он ранил, провел их за оградку на палубу чудовищного орнитоптера. Машина взревела. Крылья ее захлопали. Потом стали почти невидимы, так часто забились, и машина вертикально поднялась с земли. Набрав высоту футов в пятьдесят, она чуть изменила движение крыльев и понеслась вперед.

Сделав большой круг, она направилась через болото к Золотому Городу. Пять минут очень шумного полета — и под ними уже оказались золотые башни города, странные, конические и очень красивые. В их архитектуре не было ни одной прямой линии, но при этом любое здание было верхом изящества. Башни взметались вверх, в высокое небо. Мосты между ними казались паутинками, протянутыми металлическими ниточками. Глядя вниз, Томми заметил, что джунгли подходят вплотную к металлическим стенам города. И тут положение крыльев орнитоптера опять слегка изменилось, и он камнем полетел вниз, к площадке, со всех сторон зажатой высокими городскими зданиями.