Томми глядел, как уезжает машина Смизерса. Солнце клонилось к западу, и автомобиль поднимал облачко пыли, мчась по единственной длинной и узкой дороге, ведущей от лаборатории. Она была специально построена в уединенном месте, но сейчас Томии много бы дал за то, чтобы поблизости жили люди. Смизерс повез фон Хольца в Олбани, чтобы добавить его информацию к сообщению профессора Денхэма. Денхэм сам попросил об этом, когда они, после часовых усилий, смогли разыскать его по телефону. Смизерсу пришлось торопиться, потому что фон Хольц был весьма плох, а Эвелин наотрез отказалась поехать с ними.

— Если я останусь в лаборатории, — уперлась она, — то вы можете пойти туда, а я взорву Трубу, если в нее полезут Оборванцы. Но…

Томми не нравился этот план, но он был беспомощен. Труба была опасна. Через нее могли пробраться в наш мир опасные хищники, а также еще более опасные люди. У Смизерса уже была стычка с Оборванцами. Он отогнал их, но они наверняка вернутся. Может, даже скоро, а может, Денхэм и Смизерс успеют приехать до того. И даже не считая Оборванцев, из второй Трубы могли появиться неизвестные еще опасности — пока что несомненными фактами были хищные ящерицы и Смертоносный Туман, — так что ее нужно было ликвидировать. Но Трубу в лаборатории нельзя было разрушать, разве что ее защита не станет невозможной.

Томми связал все необходимое в тугой узел, чтобы протиснуться с ним в Трубу: автомат, запасные магазины, газовые фанаты и с полдюжины боевых гранат. Что мог, он рассовал по карманам. Эвелин наблюдала за ним с несчастным видом.

— Ты… Ты будешь осторожен, Томми?

— А как же, — сказал Томми и успокоительно улыбнулся. — Ничего трудного мне не предстоит. Я буду сидеть в засаде, а если что, устрою им такой фейерверк, что они тут же разбегутся.

Он повесил на шею противогаз и подошел к Трубе. Эвелин коснулась его руки.

— Я… Томми, я боюсь.

— Чепуха! — сказал он. — Еще чего не хватало! — Он обнял ее и стал целовать, пока она не улыбнулась. — Теперь тебе лучше? — спросил он, наконец.

— Д — да…

— Вот и славненько! — и Томми опять улыбнулся. — Когда снова почувствуешь страх, просто позвони мне по телефону, и я тебя успокою.

Но улыбка Эвелин исчезла, как только он скрылся в Трубе. Да и лицо самого Томми стало серьезным, когда девушка не смогла его видеть.

Ситуация была весьма сложной. Эвелин согласилась выйти за него, и Томми пытался поддерживать ее веселое настроение, но он жалел, что она не находится за тысячу миль отсюда.

Он попытался ползти по Трубе бесшумно, но связанное в узел оружие стучало друг о друга и звякало. Ему показалось, что прошли часы, прежде чем он добрался до последней секции, выходящей в папоротниковые джунгли. Приготовив оружие, он осторожно выглянул из Трубы. На Земле была уже ночь, но здесь чудовищное, тускло-красное солнце только начало клониться к горизонту. Оно очень медленно, но все же опускалось, и разноцветный лес постепенно становился серым. Наверху, сквозь кроны папоротников, мелькали какие-то летающие существа. Одно из них Томми разглядел чуть получше, когда оно проносилось над прогалиной. Оно было похоже на снаряд с головой ящерицы и зубастой пастью. Сначала Томми показалось, что у него вообще нет крыльев, но потом существо на секунду развернуло широкое крыло, сделало всего один взмах и снова полетело вперед сквозь путаницу ветвей, как снаряд.

Томми внимательно глядел по сторонам. Сгущалась темнота, и он, немного поразмыслив, прикрепил к автомату мощный фонарик. Если его включить, он осветит цель, находящуюся на одной мушке с лучом фонарика, и останется лишь нажать курок. Гранаты он удобно разместил в устье Трубы, и только тогда успокоился.

Все эти приготовления были необходимы. Рассказ фон Хольца подтвердил предположения Томми и Дехэма, и даже их худшие опасения стали казаться теперь оптимистичными. Фон Хольц, все же разобравшись в украденной у Томми катапульте, построил для Джекаро Трубу. Она была закончена месяц назад. Но по завершении той Трубы, из нее не проникли никакие ароматы джунглей. Труба открылась в полуподвальном помещении какого-то здания в Золотом Городе, городе башен и высоченных шпилей, который Денхэм открыл за несколько месяцев до этого. По чистому везению, она открылась в редко используемом складе, где в свете фонарей на стенах сновали какие-то мелкие твари — эквивалент земных крыс.

Целых два дня Джекаро и его бандиты вели себя тихо в мире Пятого Измерения. Две ночи они делали осторожные вылазки. На вторую ночь им пришлось убить двух человек, заметивших их. Те были застрелены из пистолета с глушителем, так что не поднялось никакой тревоги. Третью ночь они пролежали неподвижно у выхода Трубы, опасаясь засады. А на четвертую Джекаро нанес удар.

Он и его люди вернулись в Трубу, нагруженные награбленными драгоценностями. Добыча была гораздо больше, чем они смели надеяться, хотя во время ограбления им пришлось убить еще нескольких местных жителей. Золотой Город был невероятно богат. А недра мира Пятого Измерения, казалось, имели совсем другой состав, нежели на Земле. Обычные на Земле металлы были здесь редки или вообще неизвестны. Зато редкие металлы Земли были явно дешевыми в Золотом Городе. Даже крыши здесь, казалось, были покрыты золотом, но в кольце, которое они сняли с пальца убитого, была железная печатка.

Фон Хольц сопровождал налетчиков в каждой вылазке. Подшипники для двигателей из драгоценных камней, самые различные предметы быта, сделанные из золота, тонкого почти до прозрачности, Промышленные слитки серебра, катушка платинового провода странного сечения, такая тяжелая, что унести ее смогли лишь вдвоем — все это бандиты тащили в свою крысиную нору. Они совершили пять набегов и застрелили двадцать человек, прежде чем начались неприятности. В шестой раз они напоролись на засаду.

Вспышки невероятно яркого пламени вылетели из направленных на них странных винтовок, а маленькие, похожие на жезлы предметы выплюнули парализующие удары тока. Двенадцать гангстеров отбивались с отчаянием загнанных в угол крыс, стреляя из автоматов длинными очередями и не жалея патронов.

Все решила случайная пуля. Одна из изрыгающих пламя винтовок разлетелась вдребезги, поливая своих и врагов чем-то вроде жидкого термита. Путь отступления к Трубе был перекрыт. Известный им маршрут стал хаосом из мертвых тел и горящего металла. Термит растекался во всех направлениях, поджигая все на своем пути. Джекаро и его подручные сбежали, прорвавшись через остатки засады. Шестеро выживших бандитов наткнулись на человека, сонно ведущего наземную машину на двух колесах. Они пристрелили водителя и забрали машину. Но на нее поместились лишь трое, и Джекаро, ни на секунду не поколебавшись, предоставил остальным выбираться самим, в том числе и фон Хольцу.

Сколько-то времени фон Хольц, сумевший убраться из Города, блуждал в джунглях, окончательно заблудился, а потом его поймали Оборванцы. В этом месте его рассказ стал совсем невнятным. Можно было лишь понять, что Оборванцы не убили его сразу — и почему бы это? — а потащили с собой к Трубе, которую охранял Смизерс. Тот автоматными очередями и газовыми гранатами разогнал нападавших, освободив при этом фон Хольца. Дальнейшее Томми знал уже сам…

Звонок телефона, установленного у выхода Трубы, оторвал Томми от размышлений.

— Мне страшно, — послышался в трубке голос Эвелин. — Можно, я приду к тебе? Ну, хоть ненадолго? Заодно принесу тебе завтрак…

Позавтракав вместе с Томми в устье трубы, Эвелин не спешила уходить. Ее отец и Смизерс еще не вернулись, и ей было страшно сидеть одной в лаборатории. Томми нехотя согласился, чтобы она еще немного побыла с ним, но потом они обнялись, принялись целоваться, и его нежелание начало улетучиваться.

В мире Пятого Измерения уже совсем стемнело, так как смена здесь дня и ночи не соответствовала земным, и, невзирая на мощный отвлекающий фактор в виде поцелуев Эвелин, Томми внезапно показалось, что он слышит какие-то отдаленные звуки. Оборванцев разогнал выстрелами Смизерс, но они могли вернуться. Или они могли объединиться с Джекаро и его бандой. Если эти звуки производили люди, то…

Эвелин внезапно освободилась из его объятий, повернулась к нему спиной и стала вглядываться в темноту. Томми тоже прислушивался, не говоря ни слова. Но внезапно Эвелин с силой толкнула его в плечо. Томми отлетел на пару шагов, а когда обернулся, Эвелин уже вылезла из трубы и уходила куда-то в темноту!

— Эвелин! Эвелин! — рискнул позвать ее Томми, ничего не понимая.

Она не остановилась, даже не обернулась. Томми включил фонарь на своем автомате и тоже выпрыгнул из Трубы. Луч света вырвал из темноты гибкую фигурку Эвелин, уходящую в джунгли. А затем сердце Томми буквально остановилось. Он увидел в темноте глаза, огромные, чудовищные, немигающие глаза, между которыми было чуть ли не пол ярда, и сидели они явно на громадной голове. Томми не мог стрелять. Потому что Эвелин была как раз между ним и этой тварью. Глаза чудовища пылали захватывающим, гипнотическим, безумным огнем…

Эвелин внезапно заколебалась, остановилась, и тварь двинулась к ней. Томми рванулся вперед, крича, как сумасшедший. Но его нога попала на какой-то невидимый в темноте гриб, Томми поскользнулся и упал, не выпуская из рук автомата. Луч фонаря вырвал из темноты лицо Эвелин, лицо, полное растущего ужаса. Девушка освободилась от гипнотического влияния твари и прокричала его имя.

Тогда громадная лапа ящерицы метнулась вперед и захватила ее тело. Эвелин опять закричала. И Томми Римес вдруг успокоился, стал смертельно спокоен. Он лежал в липкой слизи раздавленного гриба, но оружие сумел сохранить чистым. Фонарь осветил ужасное, до неприличия толстое тело и длинный конический хвост. Томми прицелился в основание хвоста и, молясь про себя, нажал на курок.

Из дула автомата вырвалось пламя. Свистнули разрывные пули. Тварь ужасно закричала. Ее крик был хриплым и пронзительным. В свете фонаря было видно, как она пошатнулась, держа в передней лапе Эвелин примерно так, как ребенок держит куклу.

Томми встал на ноги. Стиснув челюсти, чувствуя в груди холодный ужас, он прицелился в голову с ужасной, полной острых зубов пастью, возвышающуюся над Эвелин. Он не мог целиться в сердце, потому что его заслоняло тело девушки. Опять прозвучала очередь. Нижняя челюсть твари буквально разлетелась на куски. Тварь должна была умереть уже дюжину раз.

Но она лишь закричала, оглашая джунгли своими воплями, затем побежала, продолжая вопить, прижимая Эвелин к своей чешуйчатой груди.