Когда Милли вернулась в прачечную, там начался переполох. Все хотели знать, почему она задержалась. Мисс Франсин беспокойно поглядывала на Милли, пока молодые женщины забрасывали ее бесконечными вопросами и шуточками.

– Я сомневаюсь, что шейх пригласил меня на вечеринку, чтобы соблазнить, – сказала Милли.

– Он тебя пригласил! – воскликнула Люси и посмотрела на своих коллег.

– Из вежливости, – заметила Милли, ловя взгляд мисс Франсин и молчаливо сообщая, что у нее все в порядке. – Просто у него маловато гостей.

– У шейха Халифы? – Люси явно ей не поверила и округлила глаза. – Ты думаешь, мы тебе поверим?

– Но я не гожусь для соблазнения. – Милли посерьезнела. По крайней мере, это было правдой: она не унаследовала от матери красоту и привлекательность.

– Девочки, пора работать! – настаивала мисс Франсин, и работницы разочарованно простонали.

Все приступили к работе, но Милли все еще пришлось отвечать на кучу вопросов и поддразнивания коллег. После смены она поднялась к себе в квартиру и приняла душ, а потом стала думать, что надеть на вечеринку миллиардера, чтобы смешаться с толпой.

У нее было только одно платье – красное. В нем она наверняка будет выделяться среди гостей. Ей не хотелось выглядеть так, будто она слишком принаряжалась. Она купила платье на распродаже и планировала надеть его на Рождество.

Подобрать волосы или распустить по плечам? Милли уложила волосы в привычный пучок, но не стала засовывать в него карандаш.

Потом она надела тонкие стринги, а из обуви выбрала туфли на плоской подошве.

Одевшись, она выглянула в окно и увидела, что «Сапфир» ярко освещается. Прислонившись к стене, она закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Она услышала идущую с яхты красивую, мелодичную музыку.

С ней все будет в порядке. Так должно быть.

Посмотревшись в зеркало в последний раз, она сказала:

– Ну, я готова войти в логово льва.

Халид хмурился, шагая по палубе. Музыкальная группа играла, стюарды сновали туда-сюда, а гости уже начали прибывать, но Милли нигде не было. Он хотел ее увидеть. Им надо многое обсудить.

Она придет. Она не откажется от последнего шанса допросить его. На вечеринке будет цвет Халифы и несколько шейхов из соседних государств. Халид хотел, чтобы Милли поняла, как изменилась его страна после смерти Саифа.

– Ваше величество кажется особенно задумчивым сегодня вечером.

– Тадж! – Он обернулся и поздоровался со своим другом. – Простите. Я не видел, как вы пришли. Добрый вечер, мисс?..

– Люси Гиллингем, ваше величество. Я работаю у мисс Франсин с Милли.

Халид улыбнулся:

– Добро пожаловать на «Сапфир»!

– Должно быть, тебя отвлекла очень красивая женщина, – осторожно поддразнил его Тадж. – Можно спросить, кто она?

– Нельзя, – ответил Халид. – Твоя репутация известна всем вокруг. – У него не было желания разделять интерес к Милли с человеком, которого называли Пустынным волком.

– Вечеринка удастся, – заметил Тадж, оглядываясь на толпу гостей.

– Похоже, – согласился Халид, глядя в толпу. – Извините, я должен поздороваться с гостями.

– Очень красивая женщина, – внезапно сказал Тадж, замечая, куда направляется Халид.

Милли пришла на вечеринку в ярко-красном шелковом платье и выглядела фантастически. Толпа расступилась перед Халидом, когда он быстро подошел к Милли.

– Ты приехала, – заметил он.

Она оглядела его с головы до ног, подняла глаза и улыбнулась:

– Да, ваше величество.

– Ты тренировалась? – удивленно спросил он, когда она попыталась сделать реверанс.

– Над котлами в прачечной. – Она выпрямилась. – На самом деле мне бы хотелось увидеть машинное отделение яхты.

– В другой раз, – сказал он.

– Вы пригласите меня снова? – осведомилась она. – А я думала, что уже вам надоела.

– Пока нет, – отшутился он, с трудом скрывая возбуждение.

– Вы скоро уплывете отсюда? – спросила она, не подозревая о том, что он испытывает.

– Да. Моя работа здесь завершена, – подтвердил он более резким тоном, чем хотел.

Милли запретила себе отвлекаться на карие глаза Халида. Она не позволит ему отмахнуться от нее и скрыть от нее информацию.

– Мне нравятся старые суда, – сказала она. – Они кажутся такими опытными.

Он простонал словно от боли:

– Надеюсь, ты не имеешь в виду меня?

– Я так не думаю, ваше величество.

Гости поглядывали на них с интересом и переговаривались. Скоро поползут сплетни. Правитель Халифы и местная прачка беседуют как старые друзья. Милли было все равно. А как это воспримет Халид? Если бы ему было не все равно, он не стал бы общаться с ней на людях.

– Вы пригласили меня сюда поговорить, – сказала она. – Когда мы сможем это сделать?

– Мне нужно провести с моими гостями хотя бы час.

– Конечно, – быстро согласилась Милли. – Простите, что вас задерживаю.

– Но я сам пригласил тебя сюда для разговора.

– Через час. Где?

– Я пришлю за тобой кого-нибудь.

– Вы всегда перекладываете свои обязанности на слуг? – не подумав, выпалила она.

– Не все обязанности, мисс Диллинджер. – Он посмотрел на нее так, что в ее теле затрепетала каждая клеточка.

– Не беспокойтесь обо мне, – сказала она, у нее пересохло в горле. – Я понаблюдаю за людьми, предвкушая наш разговор с вами.

– Я про тебя не забуду, – произнес он, не оставляя у нее никаких сомнений в своей решимости.

– Хорошо. – Она пожала плечами и вежливо улыбнулась, и он ушел.

* * *

Чтобы не думать о прошлом, Милли принялась общаться с гостями, которые оказались не похожи на тех, что были на вечеринке шейха Саифа. Милли по-прежнему помнила злобный упрек матери по поводу того, что она мешает ей развлекаться.

Ее мать была жертвой, но Милли следовало быть сильной ради них обеих. Однако сделать это не так просто, пока ее чувства в смятении, а прошлое нависает над ней как буря. Шейх Халид выглядел потрясающе. В джинсах и рубашке, он похож на киногероя. Высокий, смуглый и мускулистый, он был воплощением сексуальной привлекательности.

Самое большое потрясение Милли испытала в тот момент, когда она наткнулась на Люси. Потом Милли снова была шокирована, увидев ее потрясающе красивого спутника.

– Он красавчик, правда? – воскликнула Люси, обнимая Милли.

– Ты встречаешься с эмиром? – прошептала Милли.

– Не пугайся. Мы встретились на пристани. Он мужчина, я женщина. Что в этом плохого? А как твои отношения с шейхом?

– У нас нет с ним отношений.

Словно почувствовав, что о нем говорят, Халид, стоя от Милли на некотором расстоянии, повернулся, посмотрел на нее и нахмурился.

– Ему нельзя носить халаты…

– Что? – Милли взглянула на Люси.

– Ну, халаты, – продолжала Люси. – Они скрывают его тело. Шейх Халид обязан носить облегающую одежду, как сейчас.

– О, да, – неопределенно сказала Милли.

– Ты меня не слушаешь? – поддразнила ее Люси. – Ох, какая красивая девушка пялится на шейха!

– Я не пялюсь на шейха, – принялась оправдываться Милли. – Для меня важнее характер человека, а не его внешность.

– Ну, это зависит от того, как он выглядит под одеждой. Лично я не могу дождаться, когда раздену Таджа.

Они рассмеялись, а когда Люси ушла, Милли подумала, что им обеим все-таки удастся быть благоразумными в компании даже таких красивых мужчин.

– Ты готова поговорить сейчас?

Сердце Милли едва не выскочило из груди, когда она услышала голос Халида так близко.

– Уже прошел час? – тихо спросила она, и ее тело обдало жаром.

– Я думал, ты поешь…

Она посмотрела на обеденный стол и нахмурилась. Его гости просто сидели за столом.

– Канапе выглядят восхитительно, – призналась она, – но я не хочу перебивать аппетит перед ужином.

– Правильно. – Он нахмурился.

Что происходит? Он пригласил ее на ужин.

Они направились на верхнюю палубу. По пути Халид представлял Милли гостям как свою старую подругу.

– Прекрасная ночь, – заметил он, когда они вышли на палубу.

Дождь прекратился, небо было ясным, над головой сверкали звезды. Ночь казалась волшебной.

Именно в такую ночь утонула мать Милли.

– Я хочу кое-что тебе показать, – произнес Халид, отвлекая ее от размышлений.

– Спасательная шлюпка? – спросила она.

– Это последнее место, где я видел твою мать живой.

Милли вцепилась пальцами в холодный стальной поручень.

– С тобой все в порядке? – сказал шейх.

– Да, – огрызнулась она. – Что моя мать делала в спасательной шлюпке?

– Спала, – ответил он. – За ней присматривали охранники.

– Что было потом? Что пошло не так? – настаивала она. – Неужели никто не заметил ее отсутствия? А ваш брат? Разве она не должна была петь для него?

– Мой брат…

– Что? – нетерпеливо и резко спросила она, ее эмоции были на пределе.

– Я не мог постоянно отслеживать местонахождение моего брата в ту ночь.

– У вас должны быть предположения, – не унималась она. – Если вы ничего не можете мне сказать, я не понимаю, почему я здесь…

Она повернулась, чтобы уйти, но Халид тут же схватил ее за руку. Милли была шокирована.

– Отпустите меня! – Вырвавшись от него, она схватилась за перила обеими руками, чтобы не упасть. – Она свалилась отсюда? – наконец спросила она, повернулась к шейху лицом и увидела, как он хмурится.

– Твоя мать была очень пьяна. Я удивился, что она вообще могла двигаться.

– Что-то должно было заставить ее выбраться из спасательной шлюпки. – Милли покачала головой. – Она нашла в себе силы…

– Нет.

Милли так погрузилась в размышления, что едва слышала ответ шейха. В конце концов она медленно повернулась к нему.

– О чем вы умалчиваете? – спросила она.

– Ты шокирована.

– Это не ответ, – напряженно сказала она.

Звуки веселой вечеринки кружили вокруг них, словно издеваясь над душевным спокойствием Милли. Ситуация казалась странной, неловкой и пугающей. Изучая подробности той ночи, она боролась с чувствами, которые не должна была испытывать к человеку, виновному в ее грусти и самобичевании. Она не могла не думать о том, что если бы была тогда старше и авторитетнее, то наверняка спасла бы свою мать.

– Мой брат всегда находил женщину, готовую его развлечь, – произнес шейх Халид. – Неудивительно, что он потерял интерес к твоей матери.

– Вам тоже было все равно, где она, – выпалила Милли.

– Я приставил к ней охранников, – напомнил он ей.

– Но они не уследили за ней, – язвительно заметила она.

– Твоя мать попросилась в туалет, и они ее отпустили.

– Они отпустили ее одну в таком состоянии? – воскликнула Милли. – Хороши охранники, нечего сказать!

– Тебя там не было, – прервал ее шейх. – Ты не имеешь права осуждать моих сотрудников. Они сделали все, что могли. Свидетелей происшествия не было.

– Неужели никто ничего не видел? – настаивала она.

Не обращая внимания на ее слова, шейх продолжал:

– Я разгонял гостей в главном салоне, когда исчезла твоя мать. Саиф пытался выгнать меня с «Сапфира», но его охранники отказались со мной связываться. Они поддерживали меня, а не моего брата. Как только я освободился, я пошел искать твою мать. Сначала я подумал, что она вернулась к моему брату, но его слуги ее не видели. Я предположил, что она ускользнула с остальными гостями, покидающими корабль.

– Значит, ваш брат не причастен к смерти моей матери, – произнесла она.

– Это то, что я сказал полицейским.

«Это не ответ», – подумала она.

– Как я поняла, вам было удобнее притвориться, что вы ничего не видели и не слышали.

– Ты закончила? – холодно спросил он.

– А что? Вы прикажете выкинуть меня с корабля? Ваш брат избежал наказания.

– Он мертв.

– Разве это делает его невиновным? Если вы хотите сказать, будто он заслуживает уважения просто потому, что его больше нет с нами, то такого же уважения заслуживает моя мать. Я сделаю все, чтобы реабилитировать ее имя.

– Как и должно быть, – сказал он.

– То есть говорить больше не о чем? – спросила Милли. – Вы ни о чем мне не расскажете.

– Ты уходишь?

– Нет, я не уйду, если только вы не вышвырнете меня отсюда. Восемь лет назад у моей матери не было защитника, но теперь он есть. Я не покорный подросток, который уходит, когда ему прикажут.

– Ты всегда защищала ее, – произнес он с почтительным восхищением.

– Я доверяла вам, – тихо сказала она, стараясь оставаться спокойной. Мисс Франсин всегда говорила: тот, кто теряет терпение, проигрывает битву.

Какое-то время Халид и Милли пялились друг на друга, не мигая, что вызывало беспокойство, поскольку это доказывало намерение Милли. Ее решимость разгадать тайну смерти своей матери наткнулась на почти неконтролируемые эмоции, которые провоцировал у нее этот властный шейх. В его глазах читалась решимость и нескрываемое желание. Он не думал о прошлом. Он думал только о том, что может произойти между ним и Милли здесь и сейчас.