Мэгги пыталась это отрицать, но ее тянуло выйти. Она никогда не испытывала такого желания. Раньше она не позволяла себе увлечься кем-то, боясь быть обманутой.

Но Ильяс не лгал. Более того, он даже не сделал попытку извиниться за свой порыв. Интересно, что бы он подумал, если бы узнал, что сегодня она зашла намного дальше, чем обычно.

Мэгги лежала на кровати и понимала, что у нее никогда не будет такого любовника, как Ильяс. Было в нем что-то первобытное, что-то, что заставляло ее испытывать желание от одного его взгляда. Она не могла дышать, даже когда думала о нем, не говоря уже о том, что происходило с ней, когда он был рядом.

Ильяс первым заставил ее осознать, на что способно ее тело. И всякий раз, когда он был рядом, она вся вспыхивала от пристального взгляда его черных глаз, от манящего тепла его тела. Он возбуждал ее так, как никто никогда не возбуждал. И началось это задолго до поцелуя.

Мэгги поднялась с кровати, желание вновь пробуждалось в ней. Поймав свое отражение в зеркале, Мэгги поняла, что не может просто пойти к нему и продолжить с того места, где они остановились.

Она не была наивной и знала, что у нее есть только это время здесь и сейчас, в пустыне. Она знала, что не может рассчитывать на большее. Но то, что Ильяс будущий правитель страны, не означает, что она не может выдвигать ему свои требования.

И она выскажет ему свои требования.

Мэгги босиком вышла из спальни и прошла в центр шатра, где принц полулежа расположился на ковре.

– Я не стану спать с тем, кого не знаю.

– Значит, мы не будем спать.

– Никто не должен знать тебя?

– Да, это так.

– Потому что ты слишком важная персона? – насмешливо спросила Мэгги.

– Я будущий король. Я не имею права раскрывать свои тайны.

Мэгги смутилась. На мгновение взгляд Ильяса смягчился, и он жестом позвал ее к себе.

– Все хорошо, – сказал Ильяс. – Я не стану принуждать тебя к… Если не хочешь, мы не будем говорить о сексе и о Сьюзен.

Принц был самым прямолинейным человеком, которого она только встречала. Но тем не менее он пробудил в ней желание. Потребность в нем.

Мэгги опустилась на пол и потянулась за бокалом, смущенная своими мыслями.

Когда Ильяс заговорил, его голос был ровный и спокойный.

– Давай заключим перемирие, – предложил он. – Эпицентр бури близко, так что мы здесь застряли по крайней мере до завтра.

– А почему стены шатра не колеблются? – спросила девушка первое, что пришло ей на ум. Безопаснее было говорить об этом, чем о том, что было у нее на уме на самом деле.

Она посмотрела на потолок, который то поднимался, то опускался. И только шум от усиливающегося ветра указывал на то, что буря близко.

– Потому что мы находимся во внутреннем шатре, – пояснил Ильяс, – есть еще внешний слой, который принимает всю силу ветра на себя. Если стены начнут двигаться, у нас будут проблемы.

У Мэгги уже были проблемы и без того, казалось, земля уходит у нее из-под ног. Его низкий голос заставил ее приложить все усилия, чтобы оставаться на месте, а не броситься в его объятия.

– Где организаторы экскурсии разместили тебя на ночлег?

– Ну, скажем так, внутренней палатки там не было.

Мэгги понравилось, как он улыбается.

– С некоторыми туроператорами возникают проблемы, – сказал Ильяс.

– Я и сама могла бы сказать тебе это.

И она стала рассказывать, как неудачно началась эта экскурсия, что путешествие в пустыню оказалось вовсе не таким, как обещали.

– Гиды хотят водить туристов глубоко в пустыню, но бедуины противятся этому? – уточнил Ильяс.

– А почему они противятся?

– Им не нравятся все эти перемены, – ответил Ильяс.

– Но туроператоры могут многое сделать, не доставляя бедуинам беспокойства.

– Что, например?

Ильяс сам был удивлен, что задал этот вопрос. Обычно он не нуждался в советах.

– Не знаю, – призналась Мэгги, а потом улыбнулась. – Но ты можешь сам у них спросить.

– Прошу прощения?

– Я сказала, что ты можешь спросить у них сам.

Ильяс во все глаза смотрел на нее. Ответ Мэгги удивил его. Он хотел услышать больше предложений от нее.

– Иди сюда, – сказал он и указал на подушку, лежащую подле него.

И когда Мэгги приблизилась, он, соблюдая уговор, не сделал попыток прикоснуться к ней. Вместо этого он попросил ее высказать свои идеи относительно экскурсионных туров в пустыню.

– Может быть, не стоит обещать звездопад. Особенно когда гиды знают, что не будет видно звезд. Это было бы хорошим бонусом, но и самой поездки может быть достаточно, – предложила девушка. – Мне понравилось сидеть у костра и слушать истории.

– Что за истории?

– О реке под дворцом, в которой бежит красная вода. – Мэгги повернулась и посмотрела Ильясу в глаза, чтобы увидеть его реакцию, но тот сидел с непроницаемым выражением лица. – Что принц умер от разбитого сердца и что оно все еще кровоточит.

Ильяс просто смотрел на нее.

– Это правда? – спросила Мэгги.

– Ты спрашиваешь, правда ли то, что спустя тысячи лет его сердце все еще кровоточит? Если тот принц был настолько слаб, что умер от разбитого сердца, – он сделал одолжение своей стране.

– Любовь не делает тебя слабым, – возразила Мэгги.

– Конечно, делает. Тот принц должен был сосредоточиться на работе.

– Ты не очень-то романтичный.

– Нисколько.

– Значит, это неправда?

– Я этого не говорил. – Ильяс постарался не улыбаться, видя ее разочарование. – Расскажи мне, что еще они рассказывали?

Снаружи ревел ветер, и им пришлось приблизиться друг к другу, чтобы лучше слышать.

– Гид рассказал, что дворец построен на руинах гарема. Что в шуме ветра можно услышать… – Мэгги смутилась, – звуки разврата, которые доносятся сквозь время.

Ильяс расхохотался.

Смех его был низким и глубоким. Это было так неожиданно, что Мэгги сама едва не рассмеялась.

– Мне понравилось, – сказала девушка. Она и правда с удовольствием слушала эти легенды. – Это все ложь?

– Не совсем, – ответил Ильяс. – Дворец построен не на руинах, его основание высечено в скале. Под ним большая сеть пещер, в одной из них устроен хаммам.

Он рассказал ей о подземном озере, о том, что из некоторых пещер можно попасть в пустыню.

– В своде одной из пещер есть пролом, через него можно выбраться на выступ, который венчает скалу со стороны пустыни. – Помолчав немного, Ильяс продолжил: – Никому не позволено находиться там, кроме меня. Это очень опасно – высота головокружительная. Когда у меня выдается особенно трудный день, я забираюсь на вершину скалы, и мне кажется, что я парю над землей, со всех сторон меня окружает лишь небо.

То, как он описал это, своим глубоким ровным голосом, заставило Мэгги задрожать. Они наклонялись все ближе и ближе друг к другу, и не столько для того, чтобы лучше слышать друг друга, а просто, чтобы быть рядом. Она чувствовала тепло его кожи на своей щеке.

– В давние времена, – сказал Ильяс, – вожди племен встречались у водопада, обсуждали дела, вели переговоры с бедуинами. Тогда в пустыню прохода почти не было. Сейчас земли племен объединены, страной правит королевская семья Аль-Разим. В память о былых временах во дворце сохраняются каменные скамьи, на которых сидели вожди, решая судьбы племен. После встреч они спускались к подземному озеру, отдыхали в хаммаме. Дворец строили вокруг него. Сначала он был не велик, но постепенно превратился в шедевр, который мы сейчас видим.

– Значит, когда-то там был гарем?

– Гарем есть и сейчас, – ответил Ильяс. – Я бы сказал, эти звуки хм… разврата – вовсе не призраки прошлых лет, они вполне реальны.

Мэгги отстранилась и посмотрела на принца. Ее лицо пылало.

– И ты?.. – Она замолчала, не решаясь задать вопрос, который крутился у нее в голове.

– Я – что? – поинтересовался Ильяс. Они все еще сидели достаточно близко, так, что он мог чувствовать жар, исходящий от нее. Он понял, о чем Мэгги хотела спросить. – Конечно.

Ильяс увидел, как краска бросилась ей в лицо, а глаза вспыхнули от гнева.

– У тебя хватило наглости притащить меня сюда, потому что ты думал, что я спала с твоим братом, а сам все это время…

– Тебя привезли сюда, потому что мы были уверены, что ты шантажируешь королевскую семью и угрожаешь репутации моего брата, – перебил ее Ильяс.

– Репутации? – недоверчиво рассмеялась Мэгги. – Если люди узнают, что ты…

– Думаешь, если люди узнают, что у кронпринца здоровый сексуальный аппетит, они будут шокированы?

Мэгги поджала губы.

– Гарем прекрасен. Эти женщины живут в роскоши, они могут уйти, если захотят. Никто не будет их удерживать. Никого ни к чему не принуждают. Речь идет о взаимном удовольствии.

– Взаимном? – усмехнулась Мэгги.

Ильяс ничего не сказал. Вместо этого он очень придирчиво выбрал инжир из вазы с фруктами, стоящей около него. Взяв нож, аккуратно разрезал плод на две части и предложил одну Мэгги.

– Нет. Спасибо.

– Угощайся. Вкус исключительный.

Ильяс не убирал руку, предлагая инжир, и Мэгги сдалась. Откусив кусочек, она поняла, что Ильяс был прав. Вкус был потрясающий – нежный и сладкий.

– Восхитительно!

Принц тоже надкусил плод, и на лице его отразилось удовольствие. Не отводя глаз, Мэгги смотрела, как он жует, облизывает пальцы, проводит языком по губам.

Ильяс кивнул, соглашаясь с ее выводом:

– Превосходно! – И, перехватив взгляд Мэгги, добавил: – Я тоже люблю наблюдать, как другой человек наслаждается. Это особое удовольствие.

Покраснев до корней волос, Мэгги положила недоеденный кусочек инжира на тарелку перед собой. Она поняла, что он имеет в виду секс и что сейчас он выговорил ей за ее смелое предположение, что его партнерши не получают ни малейшего удовольствия.

Ей нечем было возразить – эта тема была за пределами ее компетентности.

– Может, мне просто не нравится инжир.

– Тогда не ешь. Я бы предпочел, чтобы ты выплюнула инжир, чем симулировала удовольствие, – сказал Ильяс. – С другой стороны, есть такие фрукты, которые хороши только снаружи, а внутри – либо гнилые, либо безвкусные.

Теперь Мэгги точно знала, что они говорят не о фруктах.

– Они могут выглядеть очень заманчиво и соблазнительно, – добавил принц.

Хотя они и договорились не обсуждать то, что произошло на яхте, Ильяс не мог не думать о том, что она могла там делать.

– Я бы не знала, как заманивать и соблазнять, даже если это была бы моя работа! – воскликнула девушка.

– Да брось! – поддразнил ее Ильяс.

Это разозлило Мэгги.

– Ты должен был бы вести этот разговор с Хазином! Если он настолько распущен и ты уверен, что это так, то какого черта ты сейчас суетишься и убираешь за ним?!

– Прекрати!

– Нет! – Мэгги не могла остановиться: – Почему, защищая его, ты обвиняешь меня? Почему ты убираешь беспорядок, который устроил он?

– Потому что кто-то должен.

Не только его признание удивило ее, но и суровый тон, которым он произнес эти слова.

– Из-за всего этого у Хазина могут быть неприятности. Ты права, я должен просто оставить все, как есть, но…

– Ты любишь его.

Мэгги произнесла это как факт, но Ильяс покачал головой, уверенный, что этого не может быть.

– Я почти не знаю его. Мы никогда не проводили время вместе, когда были детьми.

– Никогда?

– Не совсем, – ответил Ильяс. – Мы встречались на официальных мероприятиях, но в другое время были разделены. – Ильяс тряхнул головой. – Однажды произошла путаница. – Он улыбнулся, вспомнив об этом. – Няня Хазина была в отъезде, а старейшина, который присматривал за мной и давал мне задания, приболел. Мы никому не сказали об этом. У нас был целый день, чтобы делать, что хотим.

– Всего один день?

Ильяс кивнул.

– Сколько лет тебе было?

– Восемь или, может, семь. Мы спустились в хаммам и купались в озере, в пещере.

– Вы могли утонуть!

– Но не утонули. Мы играли и смеялись. И мы были настоящими братьями в течение этого дня. Хазин сказал, что хотел бы, чтобы я стал королем и мы правили вместе. Он был таким маленьким, что я сомневаюсь, что он помнит это…

Мэгги тоже сомневалась в этом, потому что Хазин сказал ей, что у него нет ни одного счастливого воспоминания из детства. Хазин дал Мэгги ясно понять, что считает своего брата таким же холодным и эмоционально пустым, как и своих родителей.

– Даже в таком возрасте Хазин понимал, что что-то не так.

– Не так?

Ильяс никогда не думал о тех годах и, конечно же, ни с кем не обсуждал это. Но рядом с Мэгги ему было спокойно, а временное убежище и ветер создавали иллюзию, что они сокрыты от всего мира, поэтому он смог рассказать ей все это.

– Я не всегда согласен с правлением моего отца.

Это не было секретом как таковым. Большинство старейшин знало об этом, и народ Зарании надеялся, что Ильяс просто выжидает, когда сможет управлять страной сам.

Тем не менее этого не следовало говорить.

Возможно, Мэгги не вполне понимала, как он откровенен с ней. Ее глаза не расширились от ужаса, она не нервничала, когда задала ему следующий вопрос. На самом деле она задала этот вопрос таким же тоном, как если бы они продолжили обсуждать бедуинов и тур в пустыню.

– С чем ты не согласен?

Глаза Ильяса сузились. Он напомнил себе, что эта женщина может соблазнить принца, а потом шантажировать его. Но в ту же секунду понял, что Мэгги не способна на предательство. Он точно знал это.

– Зарания – процветающая страна, и все же многие люди бедны.

– Ты можешь с этим что-то сделать?

– Пока нет, – ответил Ильяс.

Мэгги всмотрелась в его прекрасные глаза и увидела в них тайну. Еще немного, и она бы ее разгадала.

Не выдержав ее взгляда, Ильяс отвел глаза.

– Я ничего не могу сделать, пока он король, – проговорил принц и позвонил в колокольчик.

Тут же явилась одна из женщин. Ильяс отдал какой-то приказ.

– Что ты сказал ей? – спросила Мэгги.

– Я приказал музыкантам играть громче, чтобы никто не услышал наш разговор.

– А где они? – спросила девушка, оглядываясь.

– В другой части шатра. Они не могут слышать нас, но мы можем слышать их.

Музыка стала громче.

Разговор не приглушил желание. Ильяс посмотрел на Мэгги и увидел, что она сидит с закрытыми глазами, поддавшись очарованию музыки. Золотистый локон упал ей на лоб, и у него возникло искушение убрать его. Не для того, чтобы лучше ее видеть или прикоснуться к ее волосам. А просто так.

Но когда его рука потянулась, все его чувства обострились, и он убрал руку, чтобы не поддаться искушению.

Мэгги открыла глаза, и их взгляды встретились. Ильяс понял, что она читает его, как открытую книгу.

– Танец? – предложил Ильяс.

– О, с удовольствием!

Но тут здравый смысл возобладал над чувствами.

Он не танцевал с женщинами и никогда не сидел, подолгу глядя в глаза. Мэгги Делани заняла слишком много места в его сердце. Их первый поцелуй был не таким, каким он обменивался с наложницами перед тем, как заняться любовью. Он был нежным и трепетным, пробуждающим желание, а не похоть.

Ильяс понял, что ему надо каким-то образом разорвать близость, зарождавшуюся между ними. Он должен отступить.

Поэтому он попросил ее танцевать для него, а не танцевать с ним.

– Начинай.

Мэгги почувствовала, как вспыхнули щеки. Ее ответ на его предложение потанцевать был непосредственным и искренним, потому что она действительно думала, что он приглашает ее на танец.

Если она не хочет признать свою ошибку и дать понять Ильясу, что ухватилась за шанс оказаться в его объятиях, то ей нужно срочно что-то предпринять.

Поэтому она встала. Гнев полыхал в ее зеленых глазах, хотя она улыбалась.

Она не часто танцевала, но танцевать в одиночку для кого-то… Такого с ней еще не было.

«Но что тут может быть сложного?» – подумала Мэгги и стала покачивать бедрами, чувствуя себя полной идиоткой.

«Ненавижу!» – кричали ее глаза, когда она подняла руки над головой, как делала женщина у костра в ночь перед похищением. «Ненавижу тебя всем сердцем!» – думала Мэгги, пока танцевала, предпочитая выглядеть посмешищем, чем признать, что так глупо поддалась на провокацию.

Но потом она все-таки остановилась.

– Я не могу…

Ильяс наблюдал за ней, улыбаясь про себя. Затем он поднялся и подошел к Мэгги. И когда он взял ее за руку, Мэгги заглянула ему в глаза.

Теперь она знала его лучше.