Тот факт, что Хазин говорил с Мэгги о своей покойной жене, ошеломил Ильяса.

– Я не… – Он замолчал.

Он собирался сказать Мэгги, что не верит ей, но не закончил фразу. Было ясно, что она говорит правду, и это смутило его, поскольку брат редко говорил о своих чувствах, а тем более о своей жене.

Смерть Петры была трагедией для дворца все эти годы, но об этом предпочитали молчать.

И пока Ильяс активно боролся, чтобы Хазина не лишили наследства, судя по словам Мэгги, Хазин так же активно боролся, чтобы потерять королевские привилегии.

– Он говорил с тобой о Петре?

Мэгги кивнула.

– И что он сказал тебе?

– Хазин сказал, что она умерла около десяти лет назад. Сказал, что в больнице построили новое крыло, которое будет названо в ее честь и на открытии которого он должен будет произнести речь, но он не хочет…

– Что еще?

– Ильяс, – Мэгги опустила глаза, – я не собираюсь передавать тебе все то, о чем мы говорили.

– Я прошу тебя об этом.

– Нет! – Мэгги покачала головой. – Мы не друзья и не пара. Ты дал мне ясно это понять. Но ты ожидаешь, что я все расскажу тебе и предам доверие Хазина.

– Ваше общение с братом явно было интимным.

– Да. Но мы не вели его в кровати.

Как это было с ним. И ей снова хотелось этого.

И Ильяс хотел того же.

– Мы любовники, – сказал Ильяс. – Ты можешь мне сказать.

– Мы были любовниками, – поправила Мэгги. – Однажды.

– Да ладно, Мэгги, – сказал он низким голосом. – Мы оба знаем, что это больше, чем одна ночь.

– Если то, что мы были любовниками одну ночь, дает тебе право требовать от меня откровенности, то я требую того же. Так скажи мне, Ильяс, почему, если это больше, чем одна ночь, ты позволил мне просто уйти?

Принц посмотрел на нее и в какой-то момент едва не сказал ей настоящую причину, почему они никогда не смогут быть вместе.

Настоящая причина заключалась в том, что он решил никогда не вступать в отношения и не жениться.

Но Ильяс не стал этого делать. Ильяс давно научился никому не раскрывать своих планов. Ни старейшинам, ни доверенным советникам. Даже своему брату, который был следующим в очереди на трон. Так было безопаснее.

И конечно, он не будет ничего говорить женщине, которую он встретил совсем недавно. Женщине, которая, возможно, несет угрозу безопасности королевства.

Лучше уж думать, что Мэгги вовлечена в этот шантаж, чем думать, что она реально представляет угрозу для монархии, потому что тогда ему придется держать ее на расстоянии вытянутой руки.

– Но я не позволю тебе уйти, – сказал он, – ты вернешься со мной во дворец. Я хочу поговорить с Махмудом и Хазином, прежде чем отпустить тебя.

На Мэгги будто вылили ведро холодной воды.

– Ты только что это сделал.

Ильяс нахмурился.

– Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

– Ты только что отпустил меня, Ильяс. На короткий момент я забыла, что я твоя пленница, но спасибо тебе, что напомнил мне об этом.

Мэгги удалось вытеснить из памяти, как она оказалась здесь, когда они занимались любовью, а потом, сжимая друг друга в объятиях, делились воспоминаниями о прошлом.

– Я этого не забуду.

Не важно, как она сюда попала, ей все равно было непросто уезжать отсюда.

Мэгги в последний раз окинула взглядом свою спальню, где она провела несколько часов в страхе и растерянности. Вспомнила, как он заставил ее выпить воду.

Потом она прошла в центральную часть шатра, где они занимались любовью. Сейчас повсюду ощущалось напряжение, но ей было больно вот так покидать это место.

– Мы должны идти. Сейчас.

Ильяс вышел из своей спальни и, не взглянув на нее, направился к выходу.

Мэгги вспомнила, как добры были к ней служанки, а потому зашла в дальнюю часть шатра поблагодарить Гульшат и ее помощницу, хотя и не была уверена, что женщины поняли то, что она сказала им.

Мэгги и Ильяс молча сидели рядом в вертолете. Она смотрела в окно и желала, чтобы пустыня никогда не заканчивалась. Но это было невозможно. Сначала появились деревья и отдельные постройки, потом жилые дома стали появляться все чаще. Вертолет летел над большим городом.

Мэгги посмотрела на Ильяса, желая, чтобы он отдал приказ развернуться и лететь обратно в пустыню. Ильяс тоже повернулся к ней, и их взгляды встретились.

Он пытался понять ее. Мэгги была самым сложным человеком, которого он когда-либо встречал.

Эта женщина благодарила служанок, не зная их языка. Смогла разговорить принца, не способного на откровенный разговор. Она танцевала, хотя совершенно не умела этого делать. Она смеялась, но никогда не плакала, несмотря на сложности и разочарования в своей жизни.

Ильяс никогда не стремился к близким отношениям, но Мэгги он рассказал о том, что много лет держал в себе. У него были свои планы и мысли, которых не знал никто, и вот теперь он сидит рядом с этой девушкой и размышляет о том, чтобы поделиться с ней ими.

Нет!

Он отвел взгляд от ее зеленых глаз и посмотрел в иллюминатор. Так было безопаснее. Внизу показались красные хребты гор, указывающие на то, что дворец уже близко.

Однако Мэгги не видела всей этой красоты – она продолжала смотреть на его профиль. Совсем недавно эта щека была так близка к ее щеке. Эти губы, которые она целовала, сейчас сжались в тонкую, жесткую линию. Лицо принца было напряженным и суровым.

– Ильяс… – позвала она.

Он проигнорировал ее.

– Ильяс?

– Мы прилетели.

Принц вышел первым и был встречен воинским приветствием. Он быстро пошел вперед, и Мэгги пришлось практически бежать за ним, чтобы не отстать. Дворцовая территория напоминала лабиринт, и Мэгги, опасаясь затеряться в его хитросплетениях дорожек, старалась не потерять его из виду. Принц пересек богато украшенный мост и вошел под своды длинной галереи.

Ильяс в нетерпении огляделся, ожидая, когда же придет персонал, чтобы проводить Мэгги в отведенные для нее покои.

Она явно хотела поговорить, но он не стал ее слушать.

– Я должен идти, – сказал Ильяс. – Скоро сюда кто-нибудь придет, чтобы позаботиться о тебе.

– Ты просто оставишь меня здесь?

– Ты ожидала, что мы будем стоять, держась за руки?

– Я ожидала хороших манер.

Ильяс досадливо поморщился. Манеры были последним, о чем он вообще мог подумать. Он не поддавался эмоциям раньше, но сейчас они переполняли его. Он хотел целовать ее до тех пор, пока ее гнев не испарится. Хотел, чтобы прямо сейчас она оказалась в его кровати. Но ему нужно было управлять страной.

Мэгги обернулась на звук шагов и увидела, как к ним приближается высокая женщина. Ее длинные темные волосы были убраны в замысловатую прическу, на лице – строгом и властном – крайняя степень раздражения.

Женщина что-то сказала Ильясу на арабском, и Мэгги догадалась, что та спросила о ней, потому что Ильяс назвал ее имя.

Затем последовал довольно продолжительный разговор на арабском языке, вернее, женщина что-то сердито выговаривала Ильясу. Он выслушал ее не прерывая.

– Мэгги – моя гостья.

Он говорил по-английски, и, скорее всего, попросил женщину сделать то же самое, потому что та повернулась и свысока посмотрела на Мэгги. Пожав плечами, она с явной неохотой заговорила на английском языке. Возможно, было бы лучше, если бы она продолжала говорить на арабском.

– Твоя гостья должна будет развлекать себя сама, – холодно сказала женщина, а затем посмотрела на Ильяса. – Тебе нужно встретиться с королем. Сейчас.

Женщина повернулась и ушла.

– Все твои сотрудники такие приветливые? – спросила Мэгги.

Учитывая, как с ней обошлись его приспешники, когда похищали в пустыне, Мэгги посчитала уместным задать такой вопрос.

– Это моя мать. Королева.

О нет!

– Твоя мать?!

Мэгги была уверена, что строгая дама – раздраженный личный помощник. Королева говорила с сыном с той же теплотой, с какой приветствовала «его гостью».

Мэгги посмотрела на Ильяса и решила внести ясность:

– Я не гость. Я уверена в том, что меня удерживают здесь против моей воли.

– Нет, – сказал он и посмотрел ей в глаза. Ее гнев улетучился в ту же секунду. – Ты мой гость.

– Значит, ты веришь мне, что между мной и Хазином ничего не было? Что мы только разговаривали?

Он ничего не сказал.

Да, он ей верил. На самом деле не имеет значения, что произошло, подумал Ильяс. Хазин не сказал и не сделал ничего такого, что могло причинить большую угрозу монархии, чем женщина, которая сейчас стоит перед ним.

Вся его жизнь была распланирована на годы вперед, и Мэгги могла сорвать все эти планы одним своим присутствием.

Только теперь Ильяс понял, почему его брат хочет быть лишенным наследства, потому что сейчас он и сам с радостью отказался бы от всех титулов. Но долг оказался сильнее.

– Я должен вернуться к работе.

Мэгги отчаянно хотела побыть с ним еще, чтобы наверстать то время, когда она злилась на него и когда они молчали.

Но времени не было.

– Мне действительно нужно идти, – сказал Ильяс. – Группа туристов оказалась в ловушке в пустыне из-за бури. Это вызвало международный резонанс.

– О нет!

– О да. И именно твой туроператор столкнулся с проблемами. Остальные прислушались к предупреждениям и отменили экскурсии.

– Кто-нибудь пострадал?

– Нет, они смоги укрыться и переждать песчаную бурю. Все они сейчас доставлены в гостиницу; туда уже стягиваются представители прессы. Они были в пустыне без еды, и вода была в ограниченных количествах. – Ильяс посмотрел на нее, и они оба вспомнили то утро, когда Мэгги прибыла в его шатер и когда он силой заставил ее выпить воду. – В конце концов, тебе повезло, что ты… сбежала.

– Я в этом не уверена. – Мэгги попыталась выказать возмущение, но затем посмотрела на мужчину, с которым провела лучшее время за все свое путешествие. Действительно, год приключений.

Но их время почти закончилось. Мэгги осознала, что расставание неизбежно, сердце сжалось от тоски.

– Я еще увижу тебя?

– Нет.

Мэгги посмотрела на его щеку, туда, куда она его ударила. Но от пощечины не осталось даже следа.

Как и на его сердце, подумала она.

Ильяс сделал глубокий вдох.

– Утром я зайду попрощаться, – сказал он. – Сегодня я очень занят и буду работать допоздна.

Словно в подтверждение его слов, в дальнем конце галереи показался импозантный мужчина.

– Ваше высочество!

Сановник поприветствовал наследника. Он был более приветлив, чем королева, и, когда увидел Мэгги, перешел на английский язык. Мужчина представился Махмудом, советником короля, а затем повернулся к Ильясу и сказал, что король созвал дипломатов, чтобы обсудить инцидент с туристами в пустыне.

– Я думаю, было бы хорошо, если бы и вы были там…

– Конечно, – ответил Ильяс. – Не оставишь нас на минуту, Махмуд?

Советник поклонился и отошел.

– За тобой присмотрят, – сказал Ильяс. – Тебе приготовили комнату в западном крыле. Я попросил Куму, чтобы она позаботилась о тебе. Она говорит по-английски. Если ты предпочтешь вернуться в хостел, что ж, я пойму…

– Я могу уйти? – уточнила Мэгги.

Ему было бы намного легче, если бы она это сделала.

– Да, – ответил Ильяс. – Ты можешь уйти в любое время.

– Ну, в таком случае, – Мэгги улыбнулась, радуясь тому, что у нее есть выбор, – я могу побыть здесь немного.

«Черт побери!» – выругался Ильяс и поспешил в кабинет отца.

Куму оказалась милой и дружелюбной женщиной. Она провела Мэгги по галереям дворца в западное крыло и показала, где ей предстоит провести ночь. Гостевые покои, с гостиной и большой спальней, были великолепны. С балкона открывался чудесный вид на пустыню, из которой Мэгги только что прибыла.

В спальне девушка с удивлением обнаружила свой рюкзак, доставленный из хостела. Вся ее одежда была постирана, отутюжена и развешана в платяном шкафу.

– Сегодня вечером я уложу ваши вещи, – сказала Куму. – Не хотите ли надеть такшету, чтобы лететь в ней домой? – Мэгги собиралась отказаться, но Куму добавила: – Его королевское высочество придет утром, чтобы попрощаться.

– Да, это было бы прекрасно, – согласилась Мэгги. Она была рада, что у нее будет роскошный подарок на память, чтобы напоминать ей о днях, проведенных в этой стране.

Оставшись одна в комнате, Мэгги сняла туфли и собиралась выйти на балкон, чтобы вытряхнуть песок, который набился в них. Но передумала. Достала из рюкзака большой конверт, куда складывала меню из ресторанов, билеты и прочие памятные вещицы, вытащила все из конверта, а затем пересыпала туда песок из туфель и даже собрала то, что просыпалось на пол. Затем она запечатала конверт, чтобы сохранить крошечное напоминание о пустыне.

Хотя как она могла забыть все это?

Это было идеальное завершение путешествия.

После легкого перекуса ей предложили экскурсию по дворцу. Мэгги видела дворец с вертолета, любовалась его очертаниями из пустыни, но не представляла, насколько он красив изнутри.

Дворец был как мини-город, объяснила Куму и провела Мэгги через пышные сады с фонтанами и беседками в служебный комплекс, очень современный и высокотехнологичный. Здесь располагались офисы, помещения для охраны и персонала, хозяйственные постройки, кладовые и кухни, правда, отдельные для служащих и членов королевской семьи.

– И гостей, – улыбнулась Куму. – Сегодня вечером вы сможете выбирать блюда из того же меню, что и королева.

– Королевская семья бывает в этой части дворца? – спросила Мэгги, надеясь увидеть Ильяса.

– Не часто, – покачала головой Куму.

Они покинули служебный комплекс и пошли по богато украшенному мосту, по которому она проходила с Ильясом. Отсюда можно было увидеть королевские самолеты.

– У дворца есть своя взлетно-посадочная полоса и вертолетная площадка. Отсюда можно увидеть, как король возвращается из зарубежных поездок.

– А я думала, он просто сидит на троне, поедая виноград, – сказала Мэгги, а затем заволновалась, что ее юмор может быть расценен как грубость.

Но Куму рассмеялась.

– О, это у него получается лучше всего! – беспечно сказала она. – Пойдемте, я покажу вам, где принимают послов и видных государственных деятелей.

Эта часть дворца была великолепной. Зал приемов поражал величиной и богатством отделки – по-восточному роскошной, но изысканной. Стройные мраморные колонны подпирали сводчатый расписной потолок, такой высокий, что Мэгги пришлось запрокинуть голову, чтобы рассмотреть фрески. Так она простояла несколько минут в полном благоговении. Насладившись изяществом линий и гармонией цвета, достойной самого Микеланджело, Мэгги принялась любоваться внутренним убранством зала. В центре возвышалась огромная цветочная композиция; при ближайшем рассмотрении оказалось, что она выполнена из драгоценных камней. Экзотические цветы всех форм и расцветок были сделаны из аметистов, топазов и сапфиров. Фигурки колибри, пьющих нектар из этих дивных цветов, были отлиты из золота и инкрустированы рубинами и изумрудами. Мэгги могла бы часами рассматривать композицию, но Куму предложила продолжить осмотр дворца.

– Пойдемте, посмотрим портреты, – сказала она и подвела гостью принца к стене, увешанной живописными полотнами.

В центре Мэгги увидела большой парадный портрет, на нем был изображен очень суровый мужчина, очевидно король Аль-Разим, и его жена. Королева выглядела значительно моложе, чем сейчас, и красивее, но глаза ее были так же холодны.

Был также портрет с детьми. Ильясу на нем было не больше двенадцати лет, но выглядел он умудренным жизнью человеком. Мэгги пристально посмотрела в эти черные глаза, а затем улыбнулась его серьезному выражению лица, которое запечатлел художник.

Портрет Хазина ее удивил, потому что она ожидала увидеть нахальную улыбку на его губах или нечто бунтарское во взгляде. Но нет, он был так же серьезен, как и его старший брат.

А от следующего портрета в груди у Мэгги защемило, потому что это был портрет очень молодого Хазина и его невесты.

– Она была прекрасна, – выдохнула Мэгги.

– И добра, – сказала Куму. – Она всегда улыбалась и благодарила всех.

Мэгги боковым зрением увидела, что у Куму на глазах появились слезы, и поняла, что во дворце не хватает улыбок и добрых слов.

– Принцесса Петра была такой счастливой в день свадьбы, – сквозь слезы сказала Куму. – Она очень любила Хазина.

Куму смахнула слезы и сделала несколько шагов вперед, хотя Мэгги хотелось остаться и узнать еще что-нибудь. Однако вопросы личного характера были бы неуместны. Она ведь только гость, не так ли?

О, как же она сможет уехать отсюда? Дворец с его историей и многочисленными секретами покорил ее сердце.

– А вот наш будущий король! – В голосе Куму прозвучала гордость, когда она указала на официальный портрет наследного принца.

Мэгги почувствовала, как у нее перехватило горло, когда она увидела Ильяса таким, каким никогда не видела раньше. На руке молодого шейха сидел сокол, а сам он был одет как воин.

– Здесь наследный принц одет в традиционную одежду Аль-Разимов, но обстановка менее формальная, потому что принц очень любит пустыню и является искусным сокольником.

Несмотря на то что в пустыне они многое узнали друг о друге, оставалось еще так много, чего она не знала о нем.

На портрете он был одет во все черное, как в ночь, когда они встретились в пустыне, на поясе – тяжелый меч. Куфия, перевязанная серебряным шнуром, также была черного цвета.

Портрет производил сильное впечатление – от взгляда устремленных на нее черных глаз замирало сердце.

Только сейчас девушка поняла, насколько он недостижим.

Он будет королем.

Мэгги могла бы часами смотреть на этот портрет, если бы ей позволили. Но пришлось идти дальше. Вскоре она увидела те самые каменные скамьи, на которых сидели первые правители страны, когда собирались вместе, чтобы обсудить вопросы, связанные с управлением этой прекрасной страной.

– А внизу хаммам? – спросила Мэгги, страшась узнать о гареме.

– О да, хаммам – потрясающее место, – ответила Куму. – Вы сможете пойти туда сегодня.

– Правда?

– Конечно. Все наши гости любят посещать хаммам, это изюминка их путешествия! – сказала Куму на обратной дороге в комнату Мэгги. – Вы сможете расслабиться и побаловать себя перед возвращением домой. Я приду и сопровожу вас в хам-мам около четырех, хорошо?

О да!

Мэгги сказали, что в хаммам можно идти, завернувшись в полотенце, но она надела бикини и все равно чувствовала себя обнаженной.

– Разве мне не надо надеть что-то еще? – спросила Мэгги, когда Куму зашла за ней.

– Зачем? – нахмурилась женщина, а потом хихикнула: – Вам не придется идти по дворцу! – Куму открыла дверь, за которой, как полагала Мэгги, была гардеробная. Но за ней были ступеньки, ведущие вниз. – Ваша комната находится в западном крыле, поэтому у вас есть собственный выход, – объяснила Куму, все еще хихикая при мысли о том, как полуголые женщины бродят по дворцу. – Хаммам для женщин.

– Понятно, – сказала Мэгги, хотя ей было ничего не понятно.

Она знала лишь то, что Ильяс часто бывает в хаммаме, и предположила, что мужские и женские зоны отделены друг от друга. И без сомнения, у королевской семьи имеется собственная зона, как и во дворце.

Вслед за Куму она спустилась по ступенькам и пошла по лабиринтам коридоров, освещаемым только свечами. Стены коридоров были облицованы темно-синей плиткой.

Мэгги вошла в помещение, где находилось несколько женщин. Все они были одеты в длинные светлые рубашки. Куму объяснила, что они здесь для того, чтобы заботиться о ней.

– Только обо мне?

– Только о вас, – улыбнулась Куму. – Наслаждайтесь!

Странно было обнажаться в присутствии незнакомок. Женщины пытались помочь ей раздеться, но девушка цеплялась за свое бикини. Наконец, поддавшись на уговоры, Мэгги разделась и легла.

Сначала она чувствовала себя ужасно неловко, но женщины смеялись и болтали о чем-то друг с другом, натирая ее тело солью. Иногда они практиковали свой английский и спрашивали у Мэгги, все ли в порядке.

В конце концов Мэгги расслабилась.

Хаммам действовал магически, и Мэгги, закрыв глаза, лежала в клубах пара на нагретом камне, вспоминая истории, рассказанные у костра, и едва могла поверить в то, что она оказалась в этом сказочном месте.

Тело Мэгги натерли солью, волосы и кожу головы умастили маслом; затем ее привели к водопаду и велели смыть все под потоком воды.

Было ни тепло, ни холодно, подставляя под струи лицо, плечи, спину, Мэгги стояла там целую вечность, получая колоссальное наслаждение. Но когда она решила вернуться, то немножко заблудилась. Девушка вошла в длинный коридор и поняла, что выбрала неправильный путь. Этот коридор был облицован другой плиткой, темно-малиновой, с причудливым орнаментом. Коридор привел ее в просторную пещеру.

Здесь был поистине рай. Свечи источали аромат, наполняя воздух благоуханием. Мэгги внимательно посмотрела на плитки – оказалось, что на них не орнамент, а искусно выполненные рисунки, причем на каждой из плиток рисунок был разным. Когда она рассмотрела ряд плиток, щеки ее залила краска стыда. На них были изображены сцены плотских утех, причем таких, о каких она и понятия не имела. Десятки красивых, обнаженных, длинноволосых женщин и всего один мужчина!

Когда Мэгги оторвала взгляд от изображений, она увидела, что в стены встроены небольшие резервуары. Опустив пальцы в один из резервуаров, она поняла, что он наполнен маслом. Девушка вдохнула чувственный аромат и поняла, что ее тянет посмотреть на изображения еще раз.

Внезапно за спиной раздался взрыв смеха. Где-то совсем близко веселились молодые женщины. Глядя в даль коридора, освещенного свечами, она поняла, что там находится гарем. Мэгги подняла глаза кверху и, конечно, заметила толстую бархатную веревку, наподобие той, что она видела в пустыне, а вдоль стены – ряд колокольчиков.

Развернувшись, Мэгги побежала назад, к тому водопаду, где смывала с себя соль и масло. Там она столкнулась с одной из женщин, которая выглядела обеспокоенной.

– Ла! Ла! – сказала женщина, делая запрещающий жест. – Не для вас!

– Я заблудилась, – покраснев, сказала Мэгги.

Женщина привела Мэгги назад, где ей покрасили ногти хной – получился великолепный коралловый оттенок. Женщины смеялись и болтали, и Мэгги поняла, что они потешаются над ней и ее маленьким путешествием.

Она даже присоединилась к ним.

– Я не туда свернула!

– Есть вещи, которые вы никогда не должны видеть, – улыбнулась одна из женщин, которая лучше других знала английский.

Еще около часа Мэгги наслаждалась магией хам-мама, затем пришла Куму и отвела ее в гостевые покои.

«О, я могла бы жить так вечно!» – думала девушка, следуя за своей проводницей по каменным ступеням.

Куму рассказала, что она замужем, имеет дочь и что ее муж тоже работает во дворце.

– Тебе нравится здесь работать?

Мэгги полагала, что это вполне нейтральный вопрос, но по тому, как напряглась Куму, девушка поняла, что перешла некую границу.

– О да, мне нравится работать, – напряженно ответила Куму.

Это был уклончивый ответ. Мэгги готова была пнуть себя за бестактность. Конечно же, Куму не могла ответить честно.

В дверь комнаты постучали – принесли легкий ужин.

– Я оставлю вас, – сказала Куму, – вы будете хорошо спать после хаммама, а утром я приду пораньше и разбужу вас, чтобы вы могли собраться и успеть на свой рейс. Я сделаю вам прическу.

– О, не стоит.

Но Куму настаивала, и Мэгги пришлось согласиться.

– Спасибо, – сказала Мэгги, когда Куму пошла к двери. – Это действительно был прекрасный день.

Да, день был волшебный, и Куму была права: поев, Мэгги ощутила приятную усталость, после хаммама ее клонило в сон. Ей оставалось только лечь и уснуть, но она поняла, что не может этого сделать.

Мэгги вышла на балкон, чтобы полюбоваться потрясающе красивым закатом. Солнце, похожее на огромный апельсин, утопало в золотых песках. Меньше чем через час стемнело. В небе появились звезды – крупные, яркие, совсем не такие, как в Лондоне. Темный свод неба украсили знакомые лишь по атласам созвездия. Ветра почти не было, пустыня выглядела неподвижной – она словно замерла, любуясь великолепным куполом звездного неба.

Несмотря на то что стало прохладно, Мэгги не уходила с балкона. Она знала, что больше никогда не увидит такое небо. Даже если она вернется сюда потом, в будущем, даже если сможет позволить себе самый лучший тур, она никогда не сможет стоять на балконе, будто на краю света, купаясь в свете миллионов звезд.

Горько было осознавать, что после короткого прощания завтра утром она больше никогда не увидит Ильяса…

О, как же так получилось, что они расстались после ссоры?..

Да, они обменялись парой фраз, когда прибыли во дворец, но ее ладонь все еще горела от пощечины. Мэгги не хотела, чтобы все так закончилось…

Она посмотрела на часы и увидела, что стрелки перевалили за полночь. На рассвете придет Куму, чтобы разбудить ее. Мэгги знала, что должна попытаться немного поспать, легла в кровать, но вскоре поняла, что не сможет уснуть.

Какая-то неизъяснимая потребность и тягучее желание заставили ее встать с кровати. Мэгги надела бикини, удивляясь, насколько гладкая у нее кожа после хаммама, обернулась полотенцем.

Мэгги понимала, ей не стоит рассчитывать на то, что она увидит Ильяса. И если ее поймают, она скажет, что просто хотела поплавать. Но она также понимала, что, когда она преодолеет лабиринт коридоров под дворцом, ей совсем не понравится то, что она может там увидеть.