Они уходили подальше от оставленного бомбой кратера, направляясь к находившейся неподалеку горной цепи. Там должна быть река и наверняка какая-то животная жизнь.

Теперь им нужно было подумать о том, как выжить здесь продолжительное время, а у них не было с собой ничего необходимого даже в самых благоприятных условиях. На них была легкая одежда, подходящая для помещений с кондиционерами «Маринты». У них были усыпляющие пистолеты, но не было ни инструментов, ни приборов для наблюдения.

Сила тяжести на планете была, казалось, чуть больше земной, но они не были уверены в этом. Они так долго пробыли при искусственном тяготении на «Маринте», так что даже тяжесть на Земле могла показаться им непривычной.

Но воздух здесь был вполне удовлетворительный, каким и являлся на каждой третьей планете солнца типа Соль. Присутствовали в нем различие ароматы. Иногда странные, но большей частью знакомые, просто ароматы растительности, как в нехоженых уголках Земли. И это тоже было обычным делом.

С похожим спектром солнечного излучения и одинаковым набором элементов в коре планеты, неизбежно должны возникнуть и подобные органические соединения. Например, хлорофилл. Здешняя растительность была зеленой, а зеленой ее делает хлорофилл, поглощающий солнечный свет и производящий из него крахмалы, сахар и целлюлозу.

Органическая химия звездных систем типа Соль подобна во всех уголках Галактики. Иначе и быть не может. Так что здесь должна существовать еда. Но некоторые растения на Земле ядовиты, а также животные, главным образом рыбы, так что это может быть проблемой.

Но это уж было задачей отца Кэрил. Он осматривал глыбы, похожие на орехи, но размером с бейсбольный мяч, висящие на ветках деревьев с листьями, напоминающими папоротник, когда Кэрил закричала:

— Смотрите! Самолет!

Лон Хауэл моментально повернулся. Это действительно был самолет. Но весьма странный самолет. У него не было заметно характерного металлического блеска. И он явно не стремился достичь высоких скоростей. Он был приятной формы, но крылья на его фюзеляже были слишком уж маленькими, примерно в такой же пропорции, как плавники земных рыб.

И скорость его была невысокой. В отличие от земных самолетов, этот, казалось, неподвижно висел в небе, словно слишком короткие крылья с трудом поддерживали его. В общем, этот самолет производил весьма противоречивое впечатление.

Он был достаточно близко, так что можно было определить его размеры — футов в тридцать длиной, при размахе крыльев в десять футов. Причем крылья были весьма не широкими. Но фюзеляж достаточно большим, чтобы внутри могли сидеть рядом два человека, и, вероятно, таких рядов сидений было там несколько.

Он направлялся в их сторону, рыская в поисках восходящих воздушных потоков, как земные планеры. И находился он в четверти мили, футов на двести выше верхушек деревьев. Пока они глядели на него, он подлетел к месту, где взорвалась бомба.

— Как вы думаете, корабль-слизняк сел на планету, и эти существа — с него? — прошептала Кэрил.

— Тогда они бы не полетели над радиоактивной территорией, — медленно проговорил Лон. — Они управляли ракетой и, несомненно, наблюдали за взрывом. Так что им сейчас там изучать?

Самолет с недоразвитыми крыльями стал подниматься вверх, пока не исчез в вышине. Следившие за его полетом люди молчали, пока он не скрылся из виду.

— Люди обследовали не меньше шестидесяти тысяч планет, — неприятным тоном сказал, наконец, Лон, — но нигде не встретили ни малейших признаков чужих цивилизаций. Ну, ладно, одну разумную расу мы можем найти, но чтобы сразу две!.. И одна из них умеет строить атмосферные самолеты, но понятия не имеет об атомных бомбах, а, осмотрев кратер, их самолет со страхом улетает прочь! — Помолчав, он сердито добавил: — Мы привели корабль-слизняк к планете со второй разумной расой — не специально, но мы сделали это! Существа-слизняки могут подумать, что это наша родная планета! Мы знаем, что они напали на нас без малейшего повода. Конечно же, они попытаются напасть на эту планету, когда вызовут себе подмогу. — Он стиснул и разжал кулаки. — И это тоже не принесет пользы Земле! Какой-нибудь другой исследовательский корабль рано или поздно наткнется на цивилизацию этих дышащих хлором! Раз эти существа умеют летать в гиперпространстве, они не ограничены одной звездной системой, так же, как и мы. Люди непременно столкнутся с ними. И что произойдет тогда?

— Было бы интересно узнать, — задумчиво сказал отец Кэрил, — почему они напали на нас. Живя в атмосферах, которые являются взаимно ядовитыми, мы с ними не можем мешать жизни друг друга. У нас с ними нет ничего, что могло бы извлечь пользу из войны. Почему же они напали на нас? Что они могли получить, уничтожив нас?

— Почему ласка убивает то, что ей не нужно? — мрачно спросил Лон. — Почему люди продолжали охотиться даже тогда, когда отпала в необходимости добывать охотой пропитание? Почему люди ловят в морях столько рыбы, сколько не смогут съесть? Почему они пускают собак преследовать лису? Почему мы вообще продолжаем охотиться, хотя бы с усыпляющими пистолетами и кинокамерами?

— Это довольно-таки пессимистичное заявление, Лон, — возразил Бертон. — Охота ведется ради спортивного азарта. Но никто не станет охотиться ради удовольствия, подвергая свою жизнь опасности. Если они считают, что охота на нас — это такой спорт, значит, они должны считать, что их оружие гораздо мощнее того, что можем создать мы.

— Но они ошибаются! — выкрикнул Лон. — Мы не воюем друг с другом уже несколько поколений. Но мы не утратили способности воевать, если понадобится! Кстати, самолет возвращается. Дай-ка мне лучевой пистолет, Кэрил!

В небе снова появился странный самолет с недоразвитыми крыльями. Он возвращался тем же курсом, которым летел к кратеру, созданному бомбой. Летел он ниже, всего лишь футов на сто над деревьями, но все с той же неторопливостью. Скорость была явно недостаточна, чтобы поддерживать его в воздухе, учитывая маленькую площадь крыльев. Он делал едва ли миль сорок в час.

Лон взял пистолет и направил раскаленный луч на кучу листвы неподалеку. Дым — густой, резко пахнущий дым, взвился вверх толстым столбом. Кэрил закашляла и отступила. Для человека неожиданное появление белого дыма было бы явно сигналом. Экипаж «Маринты» ждал, что самолет полетит к ним, чтобы узнать о причине этого сигнала. Люди даже вышли из-под крон деревьев на поляну.

Но самолет не отклонился от курса. Трудно было предположить, продолжает ли он свой полет из-за отсутствия интереса или потому, что цель его полета была слишком важна. На боку у него был ряд окон, и люди заметили в них какое-то движение. Их явно заметили находящиеся внутри. Но было невозможно увидеть с земли, кто находится в самолете.

Люди кричали и бешено махали руками. Самолет продолжал свой полет, спокойно скользя над вершинами деревьев. Он никуда не спешил, а спокойно летел, пока не исчез.

С его появления до исчезновения прошло не менее десяти минут. И люди все это время лелеяли надежду. Но они были шокированы тем, что он улетел, вообще не обратив на них внимание.

— Мне кажется, — несчастным голосом сказала Кэрил, — они считают, что все поблизости от взрыва должны быть мертвы.

Горящая листва перестала дымить. Лон поглядел на нее с угрюмым видом. Еще пару секунд светились тлеющие угольки, затем и они погасли. Практически, огонь горел, лишь пока растение жег высокотемпературный луч. Значит, в окружающей растительности было много сока, либо они специально подкачивали сок туда, где возникал огонь. В таких зарослях не могло возникнуть никакого лесного пожара.

— Их не волновал пожар в лесу, — мрачно сказал Лон. — Должно быть, они знали, что огонь потухнет сам. Но почему их не заинтересовало, по какой причине он вообще возник? Или они проинформируют кого-то другого, чтобы тот занялся расследованием?

Он поглядел туда, где исчез самолет, но увидел лишь густую, пышную растительность, поднимавшуюся на склонах и заполнявшую долины.

— Если здесь есть разумные существа, — сказал отец Кэрил, — то мы должны наладить с ними контакт и предупредить о том, с чем они могут столкнуться. Но как вступить с ними в контакт, если они игнорируют наши сигналы?

— Мы пойдем их искать, — буркнул Лон. — Они не могут быть далеко. Самолет делал не больше сорока миль в час, а появился здесь через полчаса после того, как упала бомба. Значит, он взлетел откуда-то не дальше двадцати миль. Конечно, мы понятия не имеем, куда здесь указывает компас, но, руководствуясь им, можем сохранять прямой маршрут. А с горы — вон той, что в трех милях отсюда, — мы должны без проблем обнаружить их аэродром.

— Вот уж они будут рады, — проворчал Бертон, — узнав, что мы привели сюда корабль-слизняк, который, вероятно, вернется не один и устроит охоту на них.

— Что же еще мы можем сделать? — спросил Лон. — Прятаться и пытаться спасти свои шкуры? Что?

Он пошел рядом с Кэрил. Вопрос о спасении своих шкур был риторическим. В некотором смысле, они были потерпевшими кораблекрушение — как в старинных романах. Но у потерпевших крушение не было причин для такого отчаяния, как у них. Потерпевшие кораблекрушение могли бы пытаться спасти если не себя, то хотя бы своих детей.

Однако, если они просто станут жить на этой безымянной планете, это несет такую опасность для остального Человечества, что если они не пошлют предупреждение, то будут не просто потерпевшими кораблекрушение, но и единственными оставшимися в живых из всего Рода Человеческого. Вот с такой перспективой они могли столкнуться. И было предпочтительнее умереть, чем остаться в живых. Потому что какой мог быть смысл в жизни, если они окажутся единственными людьми в Галактике.

Они шагали по джунглям. Здесь было мало подлеска. Почти все деревья росли группами, связанными друг с другом воздушными корнями. В результате наверху был плотный полог листвы, а внизу обнаженная земля.

Но и тут были ползучие растения с длинными перистыми нитями, которые тянулись по земле и переплетались так, что образовывали под ногами упругий ковер, посыпанный каким-то серым порошком. Кроме того, местами виднелись цветы потрясающего пурпурного цвета. Стояла почти полная тишина, нарушаемая лишь слабым, почти незаметным жужжанием, который резко умолк, когда взорвалась бомба, и так же внезапно возник потом.

Они шли довольно долго, пока Бертон не прошипел:

— Тс-с-с!..

Все замерли. Бертон отдал лучевой пистолет отцу Кэрил и взял у него ультразвуковой пистолет. Затем взглянул вверх. Сделал десяток крадущихся, кошачьих шагов и, внезапно вскинув пистолет, нажал на курок.

Ультразвуковой пистолет испускает ультразвуковые волны, которые отключают сознание любого живого существа. Раздался короткий гудок. Затем пауза. Потом серия дробных ударов.

Бертон наклонился и поднял маленькую пушистую зверушку с огромными глазами. Между ее лапками была мембрана. Это явно древесное существо могло перелетать с дерева на дерево, как летучие лисицы или белки-летяги на Земле.

Но шея у него была покрыта костяными выступами, как у осетра. Зубов не было, ртом же служили ороговевшие, вытянутые челюсти, точно птичий клюв. Отец Кэрил стал с увлечением рассматривать ее.

— Новый вид, новый род, новый класс, — сказал он. — Зачем вы подстрелили его, Бертон?

— Это первое животное, которое я здесь увидел, — сухо ответил Бертон. — Я использую слово животное в очень широком смысле слова. Мы должны будем охотиться ради пропитания, так что нужно определить, какие существа здесь съедобны.

— Но разве вы не хотите сохранить его в качестве трофея? — спросил отец Кэрил.

— Вряд ли, — ответил Бертон.

Отец Кэрил просто пожал плечами. Как биологу, ему было интересно, но как гуманист он знал, что у него нет возможности сохранить этот экземпляр, так что лучше всего оставить его — когда эффект ультразвукового шока пройдет, животное оживет.

Местность начала повышаться, путь становился все круче. Они вышли к зарослям растительности, похожей на кактусы, усыпанные иглами фута два в длину. Они покрывали целые акры. Людям пришлось их обходить.

Пройдя футов пятьсот, они потревожили огромную птицу, которая вскочила, яростно захлопала крыльями и улетела. У нее были перья, но голова была вовсе не птичья, плоская и усатая, а ноги заканчивались ступнями без когтей, которые помогали бы ей усидеть на насесте или ветке.

Поднявшись на тысячу футов, они услышали шуршание. Бертон снова выстрелил, потом осторожно пошел посмотреть. Там было безжизненное тело с рылом животного, без каких-либо конечностей. Но это была не змея. Тело на ощупь было теплым.

— Птицы с усами, — прорычал Бертон, — утконосы-летяги, а теперь вот змея с мордой свиньи! На что же в таком мире будут похожи летчики?

Ответа на это не было. Ни одно из живых существ никогда не было нелогичным. На Земле могли летать как яйцекладущие птицы с перьями, так и покрытые мехом млекопитающие. То, что у всех земных птиц есть клювы, указывает, что все они принадлежат к одному классу, в котором перья и клювы совместимы друг с другом.

Но в этом мире оперенные тела не были непременно с клювами. А существа, ползающие на животе, были вовсе не холоднокровные.

Однако, незнакомое вовсе не было нелогичным.

Когда люди занялись межзвездной разведкой, была решена проблема появления на Земле человека. В Солнечной системе — родном доме Человечества, — первооткрыватели нашли на Марсе и Титане груды щебня, которые могли быть лишь развалинами городов и мусором исчезнувшей цивилизации.

Впрочем, в них не удалось обнаружить ни единого целого артефакта. Позднее, когда было открыто гиперпространство и разработан ускоритель, люди полетели на другие звезды, и подобные развалины были обнаружены на планетах Арктура и Ригеля. Потом стало известно, что они есть везде в радиусе двух тысяч световых лет от Земли на планетах подходящих солнц. Это явно была межзвездная цивилизация, останки которой были разрушены более тщательно, чем руины любого заброшенного города на Земле. Не осталось ничего, говорящего о том, какие существа построили эти города, ни об их архитектуре, ни об искусстве, ни о чем, кроме того, что они кислорододышащие и овладели тайной межзвездных перелетов.

Тайна Погибшей Расы оставалась нераскрытой почти двадцать лет. Затем было найдено немного в лучшем состоянии одно сооружение, в котором лежали кости его обитателя. Раскрытие тайны вызвало у Человечество одновременно сочувствие и раздражение.

Погибшая Раса оказалась предшественником Человечества. Она завоевала космос и решила проблему неограниченной энергии. Она достигла технических высот. И, возможно, ее последним достижением была власть над временем — она научилась предвидеть будущее.

И тогда существа, создавшие эту цивилизацию, обнаружили, что радиация от их энергетических установок, а может, излучение самого космоса так изменило гены всей расы, что впереди их ждали мутации, которые превратят эту расу в монстров.

Погибшая Раса совершила самоубийство, чтобы не видеть, как их дети становятся лысыми, самодовольными чудовищами, не несущими окружающему ничего, кроме ужаса и гибели. Они сами уничтожили свои города, чтобы никакая последующая раса не смогла пойти по их пути и встретиться с таким же бедствием. И лишь на Земле их самоуничтожение оказалось неполным.

На Земле выжили их мутировавшие потомки. Чудовищные потомки Погибшей Расы, появление которых было предвидено с таким отчаянием, и есть люди.

Следствием из этой тайны — странной и оскорбительной — был вывод, что в Галактике больше нет кислорододышащей расы, которая могла бы конкурировать с Человечеством. Погибшая раса истребила всех своих врагов, а заодно и врагов своих потомков — так что люди могли без страха глядеть в будущее.

Но теперь потерпевшие кораблекрушение с «Маринты» усомнились в этих, казалось, бесспорных выводах. Они встретились с расой существ, дышащих хлором, которые были дикими и свирепыми, но в научном плане продвинулись дальше Человечества. А здесь, на этой планете, были кислорододышащие существа, которые, по крайней мере, уже завоевывали атмосферу.

Лон поднялся на крутой склон и помог Кэрил. Ее отец и Бертон шли за ними. Это не было осторожной разведкой чужого мира, но люди привыкли везде чувствовать себя уверенно. Они потеряли осмотрительность.

Дальше оказался своего рода проход через горную цепь. Они стояли там, где не росло никаких деревьев, а серый ковер под ногами сменился папоротником, высотой достигавшим колен. За проходом они видели широкую долину и за ней снова горы.

Затем глаза Лона уловили слабое мерцание в воздухе. Оно походило на столб нагретого воздуха, поднимающийся с нагретого места ярдах в двухстах от них. Лон остановился и поднял руку, требуя тишины.

Но как только он остановился, что-то с негромким хлопком упало в папоротник возле его ног, извергая белый дым. Лон отпрыгнул, стараясь утащить за собой Кэрил. Но она сделала три шага и потеряла сознание. Послышалось еще два хлопка, и возникли два новых облачка белого дыма. Отец Кэрил и Бертон зашатались и рухнули на землю.

Лон схватил Кэрил за плечо, и ультразвуковой пистолет запел свою неслышимую песню. Лон очертил лучом полный круг, затем подхватил Кэрил и бросился вниз по склону — Кэрил была жива. Она дышала. Лон нащупал ее пульс, когда остановился и положил девушку на землю. Пульс был слабее нормального, но достаточно ровный. Она лишь немного успела вдохнуть этот белый дым. Лон выругался и заметил, как веки ее затрепетали.

Тогда он встал и снова провел лучом по окружающим зарослям, сделав полный круг. Затем склонился над Кэрил и принялся делать ей искусственное дыхание, чувствуя, как в груди поднимается кровожадная, атавистическая ярость. Она сделала три шага, прежде чем упасть. Но ее отец и Бертон шли по их следам. Лон даже не надеялся, что сумеет что-то сделать для них.