Громадный «Скаймастер» устремился к земле и совершил идеальную посадку. Мягко прокатившись по посадочной полосе, он остановился в назначенном месте. Пассажирам предложили спуститься. Летящих на Басру отделили от следующих на Багдад; последних ждала пересадка.
Их оказалось немного, всего лишь четверо: преуспевающий с виду иракский бизнесмен, молодой английский врач и две женщины. Все они прошли через пропускные пункты и ответили на заданные вопросы.
Первой была смуглая женщина с растрепанными, кое-как перехваченными косынкой волосами и усталым лицом.
– Миссис Понсфут Джонс? Гражданство британское? К мужу? Ваш адрес в Багдаде? Какую сумму денег имеете при себе?
И так далее. Потом ее место заняла вторая женщина.
– Грета Харден? Гражданство датское? Из Лондона? Цель визита? Массажистка в больнице? Адрес в Багдаде? Какую сумму денег имеете при себе?
Грета Харден была худенькой молодой блондинкой в темных очках. Довольно неряшливо нанесенная косметика, возможно, скрывала некий дефект на верхней губе. Одежда аккуратная, но немного поношенная.
Ее французский оставлял желать лучшего, так что некоторые вопросы приходилось повторять.
Четверым пассажирам объявили, что самолет на Багдад вылетает во второй половине дня. Их отвезут в гостиницу, где они смогут перекусить и отдохнуть.
Грета Харден сидела на кровати, когда в дверь постучали. Она открыла, и в комнату вошла высокая смуглолицая женщина в форме БОАК.
– Прошу прощения, мисс Харден. Будьте добры пройти со мной в офис БОАК. Небольшая проблема с вашим билетом. Сюда, пожалуйста.
Грета Харден проследовала за ней по коридору. На одной из дверей красовалась табличка с золотыми буквами – БОАК.
Открыв дверь, бортпроводница отступила, а когда Грета Харден вошла, быстро закрыла дверь снаружи и сняла табличку.
В комнате, за дверью, стояло двое мужчин. Схватив датчанку, они надели ей на голову что-то вроде мешка и засунули в рот кляп. Один закатал рукав и, достав шприц, сделал укол. Через несколько минут женщина обмякла и осела.
– Этого ей должно хватить по меньшей мере часов на шесть, – удовлетворенно констатировал молодой врач. – Теперь ваша очередь.
Он кивнул двум монахиням, сидевшим неподвижно у окна. Мужчины вышли из комнаты. Старшая из женщин подошла к Грете Харден и начала снимать с нее одежду. Вторая, помоложе, дрожащими руками стащила с себя рясу. Переодетую в монашеское облачение датчанку положили на кровать. Младшая монахиня надела чужую одежду.
Затем старшая монахиня занялась прической своей напарницы. Поглядывая на приставленную к зеркалу фотографию, она расчесала и убрала волосы назад, уложив локонами на шее. Потом, закончив работу, отступила и по-французски сказала:
– Совсем другое дело. Вас теперь не узнать. Наденьте темные очки – у вас слишком синие глаза… Вот так, замечательно.
В дверь негромко постучали. Мужчины вернулись. Оба довольно ухмылялись.
– Грета Харден – точно Анна Шееле, – сказал один. – Документы были в багаже, лежали между страницами датского пособия по лечебному массажу. А теперь, мисс Харден, – он с притворной церемонностью поклонился Виктории, – будьте столь любезны пройти со мной на ланч.
Виктория вышла за ним из комнаты и проследовала по коридору. У стойки вторая пассажирка отправляла телеграмму.
– Нет-нет, – говорила она. – Понсфут. П‑О‑Н‑С‑Ф‑У‑Т. Доктор Понсфут Джонс. Буду сегодня в отеле «Тио». Все хорошо.
Виктория взглянула на нее с интересом. Должно быть, жена доктора. Прилетела как обещала, только на неделю раньше, чем ждал ее муж. Впрочем, удивляться не приходилось. Виктория помнила, как доктор Понсфут Джонс неоднократно жаловался, что потерял письмо с датой приезда супруги, но был почти уверен, что она прилетает двадцать шестого!
Вот бы переправить с миссис Понсфут Джонс сообщение для Ричарда Бейкера…
Словно прочитав эти мысли, сопровождающий решительно взял ее за локоть и потянул от стойки.
– Никаких разговоров с другими пассажирами, мисс Харден, – предупредил он. – Мы же не хотим, чтобы эта добрая женщина заметила, что вы – не та, с кем она вылетела из Англии.
Из отеля они отправились в ресторан – на ланч. На обратном пути им повстречалась спускавшаяся по лестнице миссис Понсфут Джонс. Увидев Викторию, она как ни в чем не бывало кивнула:
– Знакомились с достопримечательностями? А я вот иду на базар.
Вот бы сунуть записку ей в сумочку, подумала Виктория.
Самолет на Багдад вылетел в три часа.
Миссис Понсфут Джонс сидела в передней части салона. Виктория расположилась ближе к хвосту, около двери. Напротив, через проход, устроился сопровождавший ее светловолосый молодой человек. Ни подойти к супруге археолога, ни подбросить ей сообщение Виктория никак не могла.
Полет длился недолго. Уже во второй раз девушка смотрела сверху на раскинувшийся внизу город, словно золотой нитью прошитый рекой. Впервые она увидела его меньше месяца назад, а сколько всего случилось за это время…
Через два дня два человека, представляющих две доминирующие в мире идеологии, встретятся здесь, чтобы обсудить будущее.
И этой игре Виктории Джонс предстоит сыграть свою роль.
– Знаете, – обронил Ричард Бейкер, – что-то я беспокоюсь об этой девушке.
– Какой девушке? – рассеянно спросил доктор Понсфут Джонс.
– Виктории.
– Виктории? – Археолог огляделся. – А где… Ну да, конечно, мы же вернулись вчера без нее.
– Как это вы заметили!..
– Виноват, допустил невнимательность. Очень уж увлекся отчетом с раскопок на Тель-Бамдаре. Совершенно недопустимая стратификация. Она что, не знала, где найти грузовик?
– Она и не собиралась возвращаться, – сказал Ричард. – И, между прочим, она – не Венеция Сэвил.
– Не Венеция Сэвил? Очень странно… По-моему, вы сами сказали, что ее зовут Виктория.
– Так и есть. Но она не антрополог. И Эмерсона не знает. По сути дела, произошло… как бы это сказать… недоразумение.
– Вон оно что! Очень странно. – Доктор Понсфут Джонс ненадолго задумался. – Очень странно. Надеюсь… Наверное, это я виноват. Бываю немного рассеянным. Не то письмо, да?
– Не понимаю, – продолжал Ричард Бейкер, хмурясь и не обращая внимания на рассуждения старшего коллеги. – Она уехала в машине с каким-то молодым человеком и не вернулась. Более того, получила багаж, но даже не потрудилась его разобрать. Что весьма странно, учитывая, в чем она была. Я нисколько не сомневался, что она не упустит случая принарядиться. К тому же мы договорились встретиться и вместе пойти на ланч… Нет, не понимаю. Надеюсь, с ней ничего не случилось.
– Я бы на вашем месте не забивал себе этим голову, – безмятежно заметил доктор Понсфут Джонс. – Завтра начинаем в квадрате «Н». Судя по общему плану, это наш лучший шанс найти архив. Тот фрагмент таблички настраивает на оптимистический лад.
– Однажды ее уже похитили, – рассуждал Ричард. – И что помешает им похитить ее снова?
– Это маловероятно. Практически исключено, – возразил доктор Понсфут Джонс. – В стране сейчас очень спокойно. Вы же сами так говорили.
– Если бы только вспомнить имя того человека в нефтяной компании… Дикон? Дикон или Дэйкин? Что-то в этом роде.
– Впервые слышу, – отозвался доктор Понсфут Джонс. – Думаю, Мустафу с его бригадой надо перевести на северо-восточный участок. Тогда мы сможем протянуть траншею…
– Сэр, вы не будете уж очень возражать, если я завтра еще раз съезжу в Багдад?
Лишь теперь, словно впервые услышав, доктор Понсфут Джонс повернул голову и внимательно посмотрел на младшего коллегу.
– Завтра? Но мы же были там вчера.
– Я беспокоюсь о той девушке, сэр. Серьезно.
– Боже мой, Ричард, мне ничего такого и в голову не приходило!
– Какого такого?
– Что у вас сформировалась привязанность. Самое плохое, что может быть на раскопках, – это женщины, особенно хорошенькие. Уж как я был спокоен в позапрошлом году с Сибил Мюирфилд – казалось бы, совершенно, удручающе непривлекательная девушка, – а посмотрите, чем все обернулось! Жаль, не послушал Клода в Лондоне – французы в таких делах толк знают. Он тогда говорил что-то о ее ножках – в самых комплиментарных выражениях. Конечно, эта девушка… Виктория или Венеция, как ее там… особа весьма симпатичная. У вас, Ричард, хороший вкус, этого не отнимешь. Если подумать, она – первая, насколько я могу судить, к кому вы проявили интерес.
– Ничего подобного, – возразил Ричард, краснея и горячась, будто его уличили в чем-то недостойном. – Я просто… просто беспокоюсь о ней. И мне нужно вернуться в Багдад.
– Ну, раз уж вы собираетесь туда завтра, – сказал доктор Понсфут Джонс, – привезите кирки. Наш шофер, растяпа, снова их забыл.
Ричард выехал в Багдад рано утром и по прибытии сразу направился в отель «Тио». Там ему сообщили, что Виктория не вернулась.
– Мы уже договорились, что я приготовлю для нее особенный обед, – сказал Маркус. – И я оставил для нее очень-очень хороший номер. Странно, не правда ли?
– А вы не обращались в полицию?
– Нет, мой дорогой, это было бы не очень хорошо. Ей могло бы не понравиться. А уж мне – тем более.
Наведя справки насчет мистера Дэйкина, Ричард явился к нему в офис – и увидел сутулого недотепу с вялым лицом и дрожащими руками. Ну и что с такого взять! Извинившись перед мистером Дэйкиным за то, что отнимает у него драгоценное время, он осведомился о мисс Виктории Джонс.
– Она была у меня позавчера.
– Можете дать мне ее нынешний адрес?
– Полагаю, она остановилась в отеле «Тио».
– Багаж там, но ее самой нет.
Мистер Дэйкин поднял бровь.
– Она работала с нами на раскопках в Тель-Асваде, – объяснил Ричард.
– Понятно. Боюсь, ничем не могу вам помочь. У нее в Багдаде есть друзья, но я не очень хорошо знаком с Викторией и не могу сказать, кто они.
– Не может ли она быть в «Оливковой ветви»?
– Не думаю, но вы спросите.
– Послушайте, я не уеду из Багдада, пока не найду ее, – предупредил Ричард и, хмуро взглянув на хозяина кабинета, вышел из комнаты.
Дверь за ним закрылась, и мистер Дэйкин улыбнулся и покачал головой.
– Ох, Виктория, – укоризненно пробормотал он.
В отеле «Тио» разгневанного Ричарда встретил сияющий владелец.
– Вернулась? – с надеждой воскликнул Ричард.
– Нет-нет, это касается миссис Понсфут Джонс. Мне только что сообщили, что она прилетает сегодня, а доктор Понсфут Джонс говорил, что ждет ее на следующей неделе.
– Вечно он путается в датах… Так что с Викторией Джонс?
– О ней ничего не слышно. – Маркус мгновенно посерьезнел. – И мне это не нравится, мистер Бейкер. Это нехорошо. Такая юная… Такая красивая… Такая веселая и милая…
– Да-да, – поморщился Ричард. – Что ж, я, пожалуй, подожду и встречу миссис Понсфут Джонс.
Так что все-таки могло случиться с Викторией?
– Ты! – возмущенно воскликнула Виктория, когда ее провели в номер отеля «Вавилонский дворец».
В комнате ее ожидала не кто иная, как Катерина.
– Да, – кивнула та, вложив в короткий ответ равную дозу злобы. – Я. А теперь, будь добра, пожалуй в постель. Врач скоро придет.
Одетая в форму больничной сиделки, Катерина, похоже, относилась к своим обязанностям с полной серьезностью и явно намеревалась оставаться с Викторией до конца.
– Если бы здесь был Эдвард, – жалобно пробормотала Виктория.
– Эдвард, Эдвард! – презрительно передразнила ее Катерина. – Да наплевать ему на тебя, тупая ты англичанка. Эдвард любит меня!
Виктория посмотрела на нее и увидела упрямое лицо фанатички.
– Я всегда тебя ненавидела, – не унималась сирийка. – С самого начала. С того первого утра, когда ты заявилась и потребовала провести тебя к доктору Рэтбоуну. Нахалка!
– Зато без меня им не обойтись, – ответила Виктория, стараясь уязвить соперницу как можно сильнее, – а без тебя справятся. Сиделкой любая может быть, а вот от меня зависит все дело.
– Незаменимых нет, – с заученным самодовольством заявила Катерина. – Нас так учили.
– А вот я – незаменимая. И ради бога, закажи что-нибудь поесть. Да побольше. Как я, по-твоему, буду играть роль секретарши американского банкира на голодный желудок?
– Ладно уж, лопай напоследок, – недовольно пробурчала Катерина.
Заключенный в последнем слове зловещий намек Виктория пропустила мимо ушей.
– Я так понимаю, мисс Харден остановилась у вас, – сказал капитан Кросби.
Обходительный джентльмен за регистрационной стойкой «Вавилонского дворца» утвердительно кивнул:
– Да, сэр. Прибыла из Англии.
– Она – подруга моей сестры. Будьте любезны, передайте ей мою карточку.
Он написал несколько слов на обратной стороне карточки и опустил ее в конверт.
Мальчишка-посыльный вернулся уже через минуту.
– Леди нездоровится, сэр. Разболелось горло. К ней вызвали врача, а сейчас с ней больничная сиделка.
Кросби вышел из отеля и направился в «Тио», где его с неизменным радушием приветствовал Маркус:
– Мой дорогой, позвольте вас угостить. У меня сегодня особенный день, свободных номеров уже не осталось. И все благодаря конференции. Какая жалость, что доктор Понсфут Джонс вернулся позавчера на раскопки… Представьте, его жена прибывает в полной уверенности, что муж здесь и встречает ее, а он уехал. Я вам так скажу: ей это сильно не понравилось! Говорит, что сообщила, каким именно рейсом прибывает. Но вы же знаете, какой он рассеянный. Постоянно все путает – даты, время… А ведь такой приятный человек, – милосердно добавил Маркус. – Пришлось найти место и для нее – отказал одному очень-очень важному господину из ООН…
– Багдад словно помешался.
– В город стянули полицию, принимают все возможные меры безопасности. Говорят – вы слышали? – о коммунистическом заговоре против президента. Уже арестовали шестьдесят пять студентов! Вы видели русских полицейских? У них все на подозрении. Но для бизнеса время хорошее. Очень хорошее.
Зазвонил телефон. Трубку сняли сразу:
– Американское посольство.
– Это отель «Вавилонский дворец». Мисс Анна Шееле остановилась здесь.
– Анна Шееле? Говорит атташе посольства. Мисс Шееле может сама подойти к телефону?
– Мисс Шееле больна, слегла с ларингитом. Это доктор Смолбрук. Меня вызвали к больной. У нее при себе какие-то важные документы. Вы не могли бы прислать за ними доверенного человека из посольства? Прямо сейчас? Спасибо. Я буду ждать.
Виктория отвернулась от зеркала. На ней был приталенный костюм хорошего покроя. Светлые волосы тщательно уложены. Она пребывала в состоянии приятного нервного возбуждения.
Повернувшись, Виктория уловила торжествующий блеск в глазах Катерины и моментально насторожилась. С чего бы ей так радоваться?
Что происходит?
– Чем ты так довольна? – спросила она.
– Скоро сама узнаешь, – уже не скрывая злорадства, ответила Катерина. – Думаешь, ты такая умная? Думаешь, все зависит от тебя? Да ты просто дура!
Каждое ее слово сочилось презрением и ненавистью.
Одним прыжком Виктория оказалась рядом с Катериной, схватила ее за плечи, впилась в них ногтями.
– Говори, злодейка, что ты имела в виду!
– Ааа!.. Больно…
– Говори!
В дверь постучали. Два коротких и, после паузы, третий.
– Сейчас узнаешь! – крикнула Катерина.
В комнату бесшумно проскользнул высокий мужчина в форме международной полиции. Заперев дверь, он положил ключ в карман и шагнул к Катерине:
– Быстро!
Он достал из другого кармана тонкую веревку. Вдвоем они спешно привязали Викторию к стулу. Рот завязали платком. Потом незнакомец отступил и, оглядевшись, одобрительно кивнул:
– Вот так… сойдет.
Он снова повернулся к Виктории. Та увидела у него в руке тяжелую дубинку и в тот же миг поняла, в чем состоит их настоящий план. С самого начала у них и в мыслях не было допускать ее на конференцию под видом Анны Шееле. Зачем рисковать? Викторию слишком хорошо знали в Багдаде. Нет, план заключался в том, что в самый последний момент Анна Шееле подвергнется нападению и будет убита, причем убита так, чтобы затруднить ее опознание. Останутся только документы, которые она привезла с собой. Подложные документы.
Виктория повернулась к окну и закричала. Громила в полицейской форме с улыбкой шагнул к ней…
А затем случилось все сразу: звон разбитого оконного стекла… сильный толчок, от которого она полетела на пол… круги перед глазами… тьма. И потом, из темноты, голос, обратившийся к ней – какое счастье! – на английском:
– Все в порядке, мисс?
Виктория пробормотала что-то.
– Что она сказала? – спросил второй голос.
Первый мужчина почесал затылок.
– Говорит, лучше служить на Небесах, чем править в Аду, – с сомнением ответил он.
– Это цитата, только она ее переврала, – заметил другой.
– Ничего я не переврала! – возмутилась Виктория и потеряла сознание.
Зазвонил телефон. Дэйкин поднял трубку.
– Операция «Виктория» успешно завершена, – сообщил мужской голос.
– Хорошо, – сказал Дэйкин.
– Мы взяли Катерину Серакис и врача. Еще один сбросился с балкона. Разбился насмерть.
– Девушка не пострадала?
– Лишилась чувств, но в порядке.
– О настоящей А. Ш. новостей по-прежнему никаких?
– Пока ничего.
Дэйкин положил трубку.
Что ж, по крайней мере, Виктория цела, а вот Анны Шееле в живых, скорее всего, уже нет. Она сама настояла, что сыграет свою партию в одиночку и что обязательно будет в Багдаде девятнадцатого. Сегодня уже девятнадцатое, а Анны Шееле нет. Возможно, она и впрямь была права, не доверяя официальному плану. Кто знает…
Но утечка определенно случилась. Среди них оказались предатели. Вот только и собственное чутье сослужило ей не лучшую службу.
А без Анны Шееле одних лишь письменных свидетельств недостаточно.
Вошедший в кабинет слуга положил на стол листок с именами мистера Ричарда Бейкера и миссис Понсфут Джонс.
– Я никого сейчас не принимаю, – сказал Дэйкин. – Передайте мои извинения. Я занят.
Слуга вышел, но тотчас же вернулся и положил на стол конверт. Дэйкин вскрыл его и прочитал: «Мне нужно повидать вас. Дело касается Кармайкла. Р. Б.».
– Пусть пройдет, – распорядился он.
Ричард Бейкер и миссис Понсфут Джонс вошли вместе.
– Не хотелось бы отнимать у вас время, но я учился вместе с парнем, которого звали Генри Кармайкл. Потом мы на много лет потеряли друг друга из виду, но недавно, будучи в Басре, я встретил его в комнате ожидания консульства. Он был одет как араб, и, пока мы сидели там, он, не показывая, что узнал меня, установил со мною связь и передал некое сообщение. Вам это интересно?
– Очень даже интересно, – кивнул Дэйкин.
– Насколько я смог понять, Кармайкл полагал, что ему угрожает опасность. Опасения подтвердились. Какой-то человек попытался выстрелить в него из револьвера. К счастью, мне удалось ему помешать и отвести оружие. Кармайкл убежал, но прежде сунул кое-что мне в карман. Я обнаружил находку позже и поначалу не придал значения, сочтя ее обычным читом, рекомендацией некоему Ахмеду Мохаммеду. Но потом я решил, что для Кармайкла бумажка была чем-то важна.
Поскольку никаких указаний он мне не дал, я хранил записку при себе, полагая, что однажды он сам ее востребует. На днях я узнал от Виктории Джонс, что Кармайкл погиб. На основании рассказанного ею я сделал вывод, что передать записку следует вам.
Ричард поднялся и положил на письменный стол грязный, замусоленный клочок бумаги.
– Для вас это что-то значит?
Дэйкин глубоко вздохнул:
– Да. И значит гораздо больше, чем вы можете себе представить.
Он встал из-за стола.
– Я глубоко благодарен вам, мистер Бейкер. Прошу прощения за то, что вынужден закончить наш разговор, но мне многое нужно сделать, и я не могу позволить себе потерять даже минуту. – Он пожал руку миссис Понсфут Джонс. – Полагаю, вы намерены отправиться к мужу на раскопки. Надеюсь, сезон будет успешный.
– Хорошо, что Понсфут Джонс не приехал в Багдад вместе со мной, – сказал Ричард. – Старина рассеян до крайности и замечает далеко не все, что творится вокруг, но вряд ли он принял бы за свою дражайшую супругу ее родную сестру.
Дэйкин с удивлением посмотрел на миссис Понсфут Джонс.
– Моя сестра Элси все еще в Англии, – сказала она приятным низким голосом. – Девичье имя моей сестры – Элси Шееле. А мое, мистер Дэйкин, – Анна Шееле.