В девять часов пять минут утра, через семь часов после ухода Кена Холанда, перед домом 25 на Лесингтон-авеню резко затормозила полицейская машина. Она остановилась позади других полицейских машин, стоявших здесь уже около четверти часа.

Полицейский дорожной службы стал наводить порядок, а лейтенант Гарри Адамс из отдела по расследованию убийств вышел из машины и медленно направился к входу.

— На верхнем этаже, лейтенант, — сказал полицейский, приветствуя его. — Сержант Донован наверху.

— А где же, по-вашему, ему еще быть? В подвале? — вполголоса ответил Адамс и, не взглянув на полицейского, вошел в вестибюль.

Остановившись перед ящиками для писем и прочитав фамилии жильцов, он проворчал:

— Дом свиданий! Первое убийство за два года, и надо же было ему случиться в доме свиданий!

Адамс был небольшого роста, худой и живой человек с грубым лицом, впалыми щеками и длинным острым носом. Его шевелюра ослепительной белизны резко контрастировала с черной шляпой. Глаза его в приступе гнева начинали гореть, как электрические лампочки.

Он считался жестоким, неумолимым и опасным. К нему питали ненависть и подчиненные, и преступники, брошенные судьбой на его пути. Но это был офицер полиции первого класса. Голова его соображала раза в четыре быстрее, чем у Донована, и тот знал это. Донован пребывал в постоянном страхе, перед Адамсом и считал его способным понизить его в звании при малейшей оплошности.

Адамс медленными шагами поднимался по лестнице. В доме царила тишина. Можно было подумать, что жильцы, узнав о его приезде, попрятались по своим квартирам и теперь, затаив дыхание, стояли за запертыми дверями.

Джексон, краснолицый коп, стоял на площадке последнего этажа. Он поприветствовал Адамса и, зная его достаточно хорошо, не вступил с ним в разговор.

Адамс вошел в гостиную, где эксперт Флетчер занимался снятием отпечатков пальцев. Донован бродил по комнате, занятый мрачными мыслями.

Адамс вошел в спальню, словно заранее знал, где находится труп.

Остановившись у кровати, он несколько минут рассматривал тело Фей. Не спуская с него глаз, он достал из портсигара сигарету, закурил и выпустил дым из ноздрей.

Донован стоял на пороге спальни и не сводил с него внимательного взгляда.

— Доктор едет? — спросил Адамс, повернувшись к нему.

— Да, лейтенант, — ответил сержант.

Адамс наклонился и положил руку на руку Фей.

— По-моему, смерть наступила примерно часов шесть назад…

— Кинжал, лейтенант…

Адамс посмотрел на нож на полу и повернулся к сержанту.

— С ним что-нибудь не так?

Сержант покраснел.

— Это орудие преступления, — пояснил он, жалея, что заговорил.

Адамс поднял белесые брови.

— Вы проницательны. А я думал, что она брала его, чтобы почистить ногти. Так вы думаете, что это орудие преступления? — Его взгляд загорелся. — Чем же еще это может быть, по-вашему, дурак вы этакий? Помолчите лучше!

Повернувшись к нему спиной, Адамс стал мерить комнату шагами. Донован смотрел на него с ненавистью.

— Какие сведения о ней вы собрали? — неожиданно спросил Адамс.

— Она новичок в своей профессии и занимается этим всего около года. Раньше была танцовщицей в «Голубой розе». Она не фигурирует в наших списках и не была замечена в чем-либо предосудительном.

Адамс повернулся к нему.

— Пойдите закройте дверь.

Сержант повиновался. Зная по опыту, что спокойствие Адамса ничего хорошего не предвещает, он все время держался настороже.

— Газеты ведь еще не оповещены, не так ли? — спросил тихо Адамс, присаживаясь на край кровати и отодвинув ногу Фей. Такое соседство его, по-видимому, нисколько не смущало.

— Нет, лейтенант.

Сержант боялся репортеров. Городские газеты беспрестанно упрекали полицию в бездеятельности и несколько раз упоминали его фамилию, не стесняясь в критике.

— Нужно поставить их в известность, но не раньше полудня. Известите их в такое время, чтобы они успели поместить это в последних новостях, — продолжал Адамс. — Таким образом, у нас будет целый день и вся ночь, чтобы подготовить материал для утренних газет. Это первое убийство за последние два года. Они накинутся на него. «Геральд» много месяцев ищет повода для ссоры с городскими властями. Если мы быстро не найдем убийцу, нас здорово потреплют. Могут лишиться мест некоторые высокопоставленные деятели, в том числе и начальник полиции, с которым Линдсей Барт не очень-то ладит. Если бы он и журналисты, которыми он командует, были не так популярны, нам бы нечего было бояться. Но это дело поможет им подлить масла в огонь. Существование такого дома почти в центре города, этого гнезда проституции, даст отличный материал для статей, тогда как наш шеф заявлял, что город чист от этого.

Адамс погасил сигарету в пепельнице на ночном столике и посмотрел Доновану в глаза.

— Я рассказываю вам все это только для того, чтобы вы поняли всю важность этого дела. Газеты не перестанут нас поносить, пока не будут удовлетворены, и вы, Донован, должны их успокоить. Используйте все возможное влияние. Я буду помогать вам советами в случае необходимости, но ответственность будет лежать на вас. Вы ответите за все: за поражение и за победу. Поняли?

— Да, лейтенант.

«Ну вот мы и договорились, — подумал Донован. — Этот маленький подонок, с того момента как занял свое место, только и ищет возможности спихнуть меня. Он знает, как трудно будет найти убийцу, и воспользуется этим, чтобы избавиться от меня. Такова моя участь. Убили шлюху, а я попал в гущу политики».

— Расследование будет нелегким, — продолжал лейтенант, — особенно, если ее убийца — сумасшедший.

Он медленно закинул ногу на ногу и обхватил колено руками.

— Вы когда-нибудь молились, Донован?

Лицо сержанта стало багровым, он посмотрел на Адамса, увидел, что тот говорит серьезно, и пробормотал:

— Да, иногда.

— Так вот вам хороший совет: помолитесь о том, чтобы убийца не оказался садистом. Если ему понравится закалывать курочек, он захочет продолжить. Он отправится в другой дом и даст газетам возможность избивать нас. Если это ненормальный, то надо помешать ему продолжать, сержант.

В дверь постучали. Сержант открыл ее, и Джексон сообщил:

— Доктор здесь, сержант.

— Входите же, доктор, — сказал он, обращаясь к Саммерфельду, высокому, толстому и невозмутимому врачу. — Вы очень нужны. Она полностью в вашем распоряжении.

Адамс вышел в гостиную, где Холдби, фотограф, устанавливал свой аппарат.

— Распоряжения будете получать от сержанта Донована, — сказал Адамс Флетчеру и врачу. — Он будет вести следствие.

Потом, обращаясь к сержанту, он спросил:

— С чего вы начнете, сержант?

— Пока доктор осматривает тело, пойду опрошу соседей. Может быть, кто-нибудь видел этого человека.

— Не знаю, что у вас получится. Не станут проститутки сотрудничать с полицией.

— Одна их подружка убита. Они могут заговорить.

— Вы психолог, сержант, — задумчиво проговорил Адамс.

Донован повернулся к Флетчеру, который с трудом сдерживал смех.

— Вы найдете в спальне нож. Снимите с него отпечатки пальцев. И побольше активности!

Флетчер выпрямился.

— Хорошо, сержант.

Донован вышел из квартиры. Адамс проводил его взглядом и вернулся в спальню, чтобы поговорить с доктором.

Рафаэл Свитинг, услышав нетерпеливый звонок, вытер рукавом халата пот с лица.

Он видел появление полицейских машин и знал, что рано или поздно в его дверь позвонят. Что же могло произойти в квартире над ним? Он слышал тяжелые шаги над головой. Возможно, Фей убили, однако верить в это не хотелось. Именно теперь, когда ему удалось притаиться!

Звонок продолжал требовательно звонить. Он быстро оглядел свое пыльное помещение с обветшалой мебелью. Следы его ночной активности стали быстро исчезать. Он спрятал в большой шкаф бумаги, конверты и справочники, запер шкаф на ключ и решил, что обыск делать не посмеют без соответствующих документов. А если даже полицейские и откроют шкаф, то не смогут предъявить ему никакого обвинения, только будут знать, что он продолжает жить как придется.

Лео развалился в кресле и тяжело дышал. Он бросил на хозяина боязливый взгляд, будто чувствовал опасность по ту сторону двери.

Свитинг нежно погладил его по голове, но животное не успокоилось.

Собрав все свое мужество, он пошел и открыл дверь. Посмотрев на стоящего перед ним огромного мужчину, он с облегчением вздохнул, констатируя, что это не лейтенант Адамс. Свитинг никогда не видел своего посетителя.

— Что вам угодно? — спросил он с легкой улыбкой.

— Я сержант полиции, — заявил Донован, вспоминая, знаком ли ему этот маленький толстяк.

Он медленно копался в своей памяти, но не мог вспомнить имя человека, стоявшего перед ним.

— Как ваше имя?

— Свитинг.

Толстяк прижался к двери, скрывая квартиру от любопытного взгляда Донована.

— А что случилось?

— Этажом выше убита девушка, — ответил сержант. — Вы никого не видели прошлой ночью?

Свитинг покачал головой.

— Нет, я рано лег спать. К тому же я живу обособленно и не вмешиваюсь в дела, которые меня не касаются.

У Донована было мучительное ощущение, что толстяк скрывает правду.

— И ничего не слышали?

— У меня крепкий сон, — ответил Свитинг.

Он понял, что этот большой человек для него не опасен. Его не узнали. Он очень испугался, увидев, что приехал Адамс. Уж тот-то узнал бы его обязательно.

— Я очень огорчен, что не могу быть вам полезен. Я даже не был знаком с той молодой особой. Я несколько раз встречался с ней на лестнице, вот и все. Убита, говорите? Это ужасно!

Донован внимательно смотрел на него.

— Значит, вы ничего не видели и ничего не слышали?

— Совершенно верно. Если вам больше ничего от меня не нужно, то прошу меня извинить. Вы меня вытащили из постели.

Улыбаясь сержанту, он стал медленно закрывать дверь. Доновану больше не о чем было спрашивать. Он понял, что инициатива уплыла из его рук, как это с ним иногда случалось, но ничего не мог поделать. Резко кивнув, он отступил на шаг. С ласковой улыбкой Свитинг закрыл дверь, и сержант услышал, как повернулся ключ.

Он сдвинул шляпу, потер лоб и сделал два шага к лестнице. Где же он все-таки видел этого человека? В списках полиции или просто на улице? Адамс сразу бы вспомнил, он никогда не забывает ни одной физиономии. Пожимая плечами, он спустился этажом ниже.

Через полчаса он достиг нижнего этажа, только зря потеряв время. Никто ничего не знал, ничего не видел и не слышал.

Охваченный паникой, он никак не мог решиться подняться наверх и признаться в своем невезении лейтенанту под ироническими взглядами Флетчера и Холдби.

Он с силой нажал кнопку у желтой двери.

Ему открыла Мэй Кристи. Она видела появление полицейских и ждала визита. Мэй подготовила себя к этому солидной порцией джина, запах которого ударил сержанту в нос.

— Я сержант полиции, — объявил Донован, — мне надо с вами поговорить.

Он вошел в квартиру, заставив ее попятиться.

— Вы не войдете сюда! — запротестовала Мэй. — Что могут подумать люди?

— Заткнись и сядь! — рявкнул сержант, испугав ее.

Ей очень хотелось узнать, что привело сюда полицию, и она взяла сигарету и подняла накрашенные ресницы.

— Что вас сюда привело? — спросила она.

— Ты знаешь Фэй Карсон?

На лице Мэй отразилась радость.

— У нее неприятности? — быстро спросила она.

— Ее убили.

Он заметил, как лицо ее сильно изменилось и во взгляде промелькнул страх.

— Убита? Кем?

— Ее закололи ножом. Мы пока не знаем, кто это сделал. Она промышляла вчера вечером?

— Не знаю. Я уходила из дома.

Донован со злобой проговорил:

— Итак, ты знаешь не больше, чем другие. Ты тоже ничего не видела и не слышала?

— Что же я могу сделать? — ответила она. — Убита! Ну что ж! Я не испытывала к ней симпатии, но никому не пожелала бы этого!

Она встала и взяла с подоконника бутылку джина.

— Простите меня, я совсем расклеилась сегодня. Мне необходимо подкрепиться.

Она налила себе хорошую порцию.

— Хотите?

— Нет. Значит, ты ее не видела в эту ночь?

Мэй покачала головой, проглотила джин, похлопала себя по груди и закашлялась.

— Это очень хорошо действует. Нет, я ее не видела.

Донован закурил сигарету.

— Убийца может вернуться, — сказал он, устремив взгляд на Мэй. — И прийти к тебе. Если ты что-нибудь знаешь, лучше скажи мне об этом.

Мэй подняла глаза к потолку и стала ерзать на стуле.

— Я вернулась около двух ночи, — сказала она. — Я разминулась с одним типом у входной двери, но он мог выйти из любой квартиры.

Донован сел на краешек стула.

— Не раздумывай, откуда он мог выйти. Как он выглядел?

— Он очень торопился и чуть не сбил меня с ног. Высокий, красивый брюнет. Я подумала, что он согласится выпить у меня стаканчик.

Она подмигнула сержанту.

— Понимаете, что это такое…

— Прекрати! — резко проговорил он. — Как он был одет?

— На нем был серый костюм и серая шляпа.

— Ты его узнаешь?

— Думаю, что да. Но он не был похож на убийцу.

— На убийцах не написано, кто они такие. Сколько ему лет на вид?

— Тридцать.

Донован сделал гримасу. По словам уборщицы, работавшей у Фей, та специализировалась на стариках.

— Что еще ты можешь сказать?

— Ну, я предложила ему зайти и выпить, а он оттолкнул меня, сказал, что торопится, и убежал.

— Он показался тебе смущенным?

— Я не заметила. Скорее у него был вид очень спешившего человека.

— У него была машина?

Мэй покачала головой.

— Они никогда не оставляют машин около дома. Если они на машинах, то оставляют их на стоянке в конце улицы.

Донован встал.

— Отлично. Будь осторожна и, если увидишь этого типа, позвони в полицию. Поняла?

Было уже десять часов, когда сержант вернулся в квартиру Фей. Доктор Саммерфельд уже ушел. Адамс сидел в кресле с закрытыми глазами. Флетчер и Холдби работали в спальне.

— Ну, что вы узнали? — спросил Адамс, открывая глаза.

Донован сделал усилие, чтобы казаться спокойным.

— Получил приметы того типа, который, может быть, совершил преступление, — ответил он. — Его видели выходящим из этого дома в два часа ночи. Он очень торопился.

 — Уходя из этого притона, все должны спешить, — заметил Адамс.

— Я проверил это. Ни одна девица здесь не принимала клиента, подходящего под описание. Остается предположить, что он приходил к Карсон. Когда она умерла, по мнению врача?

— Приблизительно около половины второго.

— Тогда это может быть он.

— Не обязательно. Он мог к ней прийти и, увидев ее мертвой, быстренько удрать.

Легкое дребезжание заставило обоих мужчин повернуть головы. Шум исходил от телефона.

— Посмотрите! Кто-то приглушил звук.

Адамс снял трубку. Донован повернулся к нему, увидел, как тот, нахмурившись, сказал:

— Говорит лейтенант Адамс из городской полиции. Кто у телефона?

Донован услышал щелчок, и Адамс, пожав плечами, заметил:

— Наверно, один из клиентов. Он сразу повесил трубку.

Донован подскочил к телефону и вызвал телефонистку:

— Говорит полиция. Проверьте, откуда был вызов, и позвоните сюда.

Адамс насмешливо посмотрел на него.

— Что за мысль пришла вам в голову? Неужели вы думаете, что звонил убийца?

— Я хочу знать, кто звонил, — упрямо ответил Донован.

Телефонистка сообщила:

— Вызов был сделан из телефонной кабины в Восточном национальном банке.

— Спасибо, — ответил Донован и положил трубку.

Он стал внимательно рассматривать аппарат.

— Кто бы мог его так заглушить? Она или убийца?

Адамс позвал Флетчера.

— Вы проверили отпечатки пальцев на аппарате? — спросил он, когда Флетчер появился в дверях.

— Там ничего нет.

— Вы заметили, что его приглушили?

— Конечно, но я не придал этому значения.

— Это меня не очень удивляет, — язвительно заметил Адамс.

— Значит, это сделал убийца, — решил Донован. — Она оставила бы отпечатки.

Адамс жестом отпустил Флетчера.

— Постарайтесь узнать, не слышал ли кто-нибудь этой ночью телефонного звонка.

— Я отправляюсь в банк, — заявил Донован. — Может быть, там видели, кто звонил из кабины.

— Пустой номер.

— Не думаю.

— Почему?

— Эта девушка не ходила на улицу. У нее были постоянные клиенты, которые передавали друг другу номер ее телефона. Чем больше я буду расспрашивать, тем скорее обнаружу нашего незнакомца в сером костюме.

Адамс пожал плечами.

Донован спустился по лестнице, думая, что правильно ухватился за это дело. Если немного повезет, он справится с ним и тогда сможет плюнуть Адамсу в лицо.

Начальник полиции Пол Говард, сидящий за огромным письменным столом из красного дерева с большой сигаретой в крепких белых зубах, казался очень недовольным.

Говарду было сорок пять лет. На его твердом загорелом лице читалось честолюбие. Он старательно карабкался по служебной лестнице, только и думая о своей карьере. Он рассчитывал, что вскорости его выберут мэром, а потом и сенатором. Он пытался сближаться с людьми, имеющими политический вес, стараясь быть им полезным и рассчитывая, что они, в свою очередь, окажут ему услугу.

Сам он занимал удобное место, чтобы оказывать услуги: на кое-какие дела некоторых людей надо было просто закрывать глаза, зато благодаря финансовым операциям он составил себе неплохое состояние. Таким образом, в городе процветали разные махинации.

В кресле около окна, вытянув ноги, с сигарой в руке, без всякого выражения на обрюзглом, красном лице, сидел капитан полиции Джо Монтли, шурин Говарда.

Когда Говард был назначен на это место, Монтли почувствовал, что рискует потерять свое. Зная, что Говард неравнодушен к молодым красивым девушкам, Монтли женил его на самой молодой из своих сестер. С момента женитьбы Говарда на Глории Монтли стал для него табу.

Будучи знаком с ситуацией, Адамс считал, что если бы Монтли выкинули из полиции, то он моментально занял бы его место. Он терпеливо многие месяцы ожидал возможности отделаться от Монтли, а также от Донована, чутко прислушиваясь к предложениям Говарда, и тщательно обмозговывал возможность воспользоваться убийством Фей, чтобы осуществить свои намерения.

— С этим надо быстро покончить, — хриплым голосом сказал Говард. — Бросьте, всех людей на это дело и поймайте убийцу! Дом, полный проституток! А вы уверяли меня, что в нашем городе нет ни одного борделя!

Монтли усмехнулся, обнажив пожелтевшие от табака зубы.

— Бордели всегда существовали, — сказал он. — Их закрывают, а они открываются.

— Почему вы не прикрыли этот?

Монтли удивленно посмотрел на Говарда.

— Не хотите ли вы сказать, что не знали об этом? Этот дом принадлежит О’Бриену.

Говард покраснел, потом побледнел и бросил быстрый взгляд на Адамса, который внимательно разглядывал свои ботинки. Лицо Адамса ничего не выражало, и Говард успокоился. Либо тот не слышал замечания Монтли, либо имя О’Бриена было ему неизвестно.

Но это имя многое говорило Адамсу. Он знал, что О’Бриен субсидировал эту компанию. Итак, дом принадлежит ему! Адамс с дрожью подумал, не вызовет ли дело скандала, так ожидаемого им в течение месяцев. Если он застукает Монтли за выгораживанием О’Бриена, то сможет занять столь желанное место.

Говард сдержал свою злость. О чем этот дурак думал, когда в присутствии Адамса заговорил об О’Бриене? Адамс — хороший офицер полиции, отлично выполняет свою работу, но очень далек от политики.

Говард сам был поражен, узнав, что этот дом принадлежит О’Бриену. Если газетам повезет, то городские власти будут серьезно скомпрометированы. Малейшая неосторожность повлечет за собой расследование, поэтому нужно закончить это дело и найти убийцу как можно скорее.

— Как ваши дела? — спросил он Монтли.

Тот неопределенно указал на Адамса.

— Он занимается этим делом. Вы устраиваете целую историю из-за какой-то шлюхи. Это никого не интересует.

— Вы сами увидите, как это никого не интересует, когда завтра почитаете газеты, — сердито возразил Говард. — У вас есть какой-нибудь след? — обратился он к Адамсу.

— Описание одного типа, который, возможно, является убийцей. Этим занимается Донован.

— Донован! А почему не вы?! — громко воскликнул Говард. — Донован!

Он сдержался.

— Безусловно, Донован очень хорош для обычных дел, но быстро работать он не способен. Я рассчитываю на вас, Адамс, чтобы побыстрее продвинуть это дело. Займитесь расследованием сами, независимо от Монтли и Донована. Найдите мне убийцу и задержите его. У нас, без сомнения, скоро начнется перепалка, и, если ваше следствие пройдет быстро и удачно, вы сможете поздравить самого себя.

Они оба посмотрели друг на друга. Грубое лицо Адамса ничего не выражало, но внутренне он напрягся и впервые ощутил проблеск надежды.

— Я хотел бы иметь сведения обо всех подпольных организациях этого города, — продолжал Говард. — Поручите кому-нибудь заняться этим, а сами сосредоточьтесь на интересующем нас преступлении. Я прослежу за тем, чтобы вы получали все копии донесений Донована. А теперь приступайте к делу.

— Вы получите эти сведения, — сказал Адамс и вышел из кабинета.

Несколько минут Говард молча сидел, устремив взгляд на бювар, потом встал и приоткрыл дверь.

— Я отправляюсь в мэрию, — сказал он секретарше. — Вернусь через час.

Он закрыл дверь, надел шляпу, вышел через другую дверь на отдельную лестницу и направился на улицу.