— Знаешь, я здорово волнуюсь, — заявил Сэмми по пути к коттеджу. — Мне просто не терпится узнать, раздобыла она эти документы или нет. А тебя это, кажется, вовсе не трогает.
— Ошибаешься. Мне это интересно не меньше, чем тебе, парень, но я уже в том возрасте, когда меня не волнует ничто, кроме девочек и красот природы. А все остальное не в счет.
Был первый час ночи. Коттедж купался в лунном свете. Я подошел к двери и сильно постучал.
На этот раз дверь отворилась без всяких проволочек. Наша красотка стояла на пороге и глядела на нас своими огромными глазами. На ней было платье вишневого цвета и соответствующие туфельки. Сногсшибательная девица! Но взгляд настолько холоден, что невольно кажется, что даже масло не растает у нее во рту.
— Хелло, потрясающая, — сказал я. — Сегодня такая замечательная ночь, что мы с мистером Мейнзом решили вас навестить. Как вам это нравится?
Она посмотрела на меня. Я заметил, как лукаво поблескивали ее глаза, когда она посторонилась, пропуская нас.
— Очень даже нравится, мистер Кошен. Я уже начала привыкать к необычным часам ваших визитов. У вас есть что-то интересное?
Мы вошли в гостиную. Она поставила на стол бутылку виски и сифон содовой. Тут же появились сигареты. Мы чинно уселись, не сводя глаз друг с друга.
— Знаете, это напоминает мне спиритический сеанс, — вкрадчиво начала она. — Все сидят и ждут, когда кто-то заговорит.
Я заметил веселые искорки в ее глазах и подумал, что эта Лейна, или Аманда, или как ее там — лакомый кусочек. Поверьте мне, я в этих делах толк понимаю.
— О’кей, — сказал я. — Что ж, могу начать первым. Прежде всего, вы должны узнать, что, когда на днях Сэмми вернулся к вам с разными разговорами, идея целиком принадлежала мне одному. Это я раскопал вашу фотографию и полицейское досье, Аманда, и прислал Сэмми к вам с этим досье, чтобы между нами не было никаких неясностей. Понятно?
— Да, понятно, — ответила она, — впрочем, и без ваших пояснений я чувствовала, что вы тут играете главную скрипку.
Она смотрела на меня и хмурилась, но это ее не портило. При любом выражении лица этой дамочки вот так бы взял ее и съел!
— Мне кажется, пришло время, когда нам пора говорить откровенно, Аманда или Лейна. Сегодня ночью произошло столько событий, что дальше тянуть невозможно.
— Могу ли я поинтересоваться, что именно произошло? — безразличным тоном спросила она.
— Сегодня мы застукали некоего Джимми Клива, который сотрудничал с вашим приятелем Варлеем, но притворялся, будто работает с нами. Этот Клив сегодня же застрелил одного парня. Он пытался меня убедить, будто это сам Варлей. Может быть, вы знаете, почему он это сделал?
— Скажите сами, мистер Кошен. Все это захватывающе интересно!
— Клив хотел убедить меня, будто застреленный им Энрико был Варлеем, для того чтобы Варлей мог свободно действовать. Теперь мне кажется, что вам все известно, а вы наверняка понимаете, что интересует меня. Все дело в том, получили ли вы бумаги? Вручили ли их вам лично или переслали? И не пытайтесь выкинуть какую-нибудь глупость. Если вы попробуете мне сказать, что их у вас нет, то я упеку вас в тюрьму лет на сто, не меньше.
— Послушайте, мистер Кошен, — ответила она, — ваш друг и помощник мистер Мейнз сообщил мне, что за документы объявлено вознаграждение в сто тысяч долларов. Я заявила ему, что если он возьмется вручить их федеральной полиции и уладить все дела, то’я согласна разделить эту сумму с ним. То есть я получу пятьдесят тысяч и мне не зададут вопросов… А теперь, мистер Кошен, интересно узнать ваше мнение.
Она поднялась и встала по другую сторону стола, спокойная и улыбающаяся.
— Отвечу на вопрос, интересующий вас, мистер Кошен: документы я получила.
Я вскочил.
— Молодец, девочка! Примите мои поздравления.
Я повернулся к Сэмми. Он сидел с бокалом в руке, большой как жизнь, и улыбался от уха до уха.
— Послушайте, — обратился я к девушке, — мне думается, пришла пора познакомиться по-настоящему. Мисс Флеш, разрешите мне представить вам мистера Варлея, которого мы все время искали, простофилю, собственноручно вручившего вам эти бумаги.
Она промолчала, а он опустил бокал на стол и посмотрел на меня глазами змеи.
— Ублюдок, значит, ты знал, кто я такой, сукин ты сын! — злобно прошипел он.
— Да, приятель. А за кого ты меня принимал? Или ты считал, что на моих плечах головка сыра? Или вместо мозгов у меня мякина? Кто же, по-твоему, работает в Федеральной разведке? Я давно тебя раскусил, голубчик, но мне нужно было раздобыть документы, и я решил, что это самый простой способ.
Я подмигнул ему.
— Вы, умники, заставили меня смеяться. Только потому, что я раздобыл фотографию мисс Флеш и написал на обратной стороне черт знает какую ерунду про Аманду Карелли и ее художества, ты попался на удочку. Ты рассудил, что коль скоро это Аманда Карелли, а я такой лопух, то соглашусь дать тебе пятьдесят тысяч, причем без всяких забот и тревог. И никому в голову не придет, что ты Варлей, причина всех недоразумений.
Я закурил новую сигарету.
— Ты настолько непроходимо глуп, что не догадывался, на каком ты свете, — с чувством добавил я.
Он посмотрел на девушку и спросил:
— Значит, вы мисс Флеш? Иначе говоря, дочь генерала Флеша?
— Верно, — ответил я. — Дочь генерала Флеша, и умница к тому же. Когда у нас с Кливом было совещание с генералом Флешем, у меня возникла одна идея. Я начал толковать о сестрице Варлея. Генерал сразу сообразил, что я что-то задумал, и попросил дать ее портрет. Я описал его собственную дочь, упомянув о ее искривленном пальчике. Он и это понял. Уловил, что я хочу попросить ее сыграть роль сестры Варлея. Ни он, ни она не знали причины, но она теперь все поняла, а он тоже скоро узнает. Флеши умом не обижены, будьте спокойны!
— Так, значит, они умом не обижены? Что ж, надеюсь, у них хватит мозгов вот для этого!
Он вскочил, в руке его блеснул пистолет. Я услышал, как девушка тихонько ойкнула.
— Это вам, мисс Флеш… и тебе, Иуда!
Я прыгнул между ним и девушкой, когда он нажал спуск. Вспышка меня чуть было не ослепила. Тут я его здорово двинул локтем в челюсть. Он мешком свалился на пол, пистолет отскочил в сторону.
Я поднял оружие, потом запихнул Варлея на прежнее место. Он смиренно сидел, как овечка.
— Вы не ранены? — спросила девушка. — В первый момент мне показалось, что он в вас попал. Все в порядке?
— Все это пустяки, — ответил я и протянул ей руку. — Скажите, вы Лаладж Флеш? А я действительно Лемми Кошен. Я очень рад нашей встрече, и огромное спасибо за то, что вы проделали. Вы были восхитительны. Не представляю себе, что бы я делал без вас.
Она покачала головой.
— Я ровным счетом ничего не сделала, только старалась точно выполнять ваши указания. Документы наверху, это подлинники. Я сверила их по коду, которым меня снабдил отец. Понимаете, когда я поехала сюда, он дал мне памятку и сказал, что вам всегда в конечном счете удается достичь цели, поэтому мне следует просто вас слушаться. Это я и делала.
Я понимающе улыбнулся.
— А больше он вам ничего не говорил?
Она тоже улыбнулась в ответ и бросила мимолетный взгляд на письменный стол, на котором лежало какое-то письмо.
— По правде говоря, он писал. Но мне что-то не хочется вам об этом рассказывать. Вам, мне думается, гораздо полезнее чего-нибудь выпить.
Она налила мне полный бокал.
— Послушайте, леди, — заявил я. — Мне следует отвезти этого паршивца в доркингскую полицию. Клива мы уже туда отправили, так что больше нет причин для беспокойства. Затем я вернусь сюда, и, может быть, мы все-таки совершим ту небольшую прогулку, в которой вы мне некогда отказали. Вот тогда обо всем и поговорим.
— С удовольствием, мистер Кошен. Ночь потрясающая, и мне не терпится задать вам тысячу вопросов.
— О’кей. До скорого свидания.
Варлей уже начал слегка ворочать головой. Я взял его под мышки, взвалил на плечи и поволок к машине. Воздух его освежил, похоже, он стал приходить в себя. Я свалил его на пассажирское место и отпустил ему еще удар в челюсть, чтобы вел себя смирно и тихо. Затем я погнал в Доркинг.
Вернулся к коттеджу я очень поздно. Мне пришлось черт знает сколько времени говорить по телефону с Херриком в Лондоне. Попросил его позаботиться об этих негодяях и сообщить генералу в Париж, что все о’кей.
Когда я подъехал к коттеджу, входная дверь была открыта. Я вошел, но в общей комнате никого не было. Я остановился у подножия лестницы и тихонько позвал:
— Эй, Лаладж?
— Сейчас спущусь, — ответила она. — Виски и сигареты на столе. А кто вам разрешил называть меня Лаладж?
Я молча пошел к столику и налил себе виски. Потом на мои глаза попалось письмо генерала.
Все же интересно, что он там написал? Я без колебаний взял в руки письмо.
«…во всем слушайся Кошена. Он наш лучший работник, чертовски умен и ни перед чем не останавливается. Он найдет эти документы, если это вообще в человеческих силах. Но сама будь начеку: Кошен великий сердцеед, а ты привлекательная девушка и как раз в его вкусе. Помни об этом, Лаладж, он хитер и всегда добивается того, что хочет…»
Я услышал, как она спускалась с лестницы.
Да, восхитительное зрелище для мужского глаза! На ней было легкое летнее платье, а глаза сияли как звезды.
— Вы — непревзойденная красавица! — воскликнул я. — Мне не приходилось никогда в жизни видеть равных вам. Мне надо называть вас мисс Флеш?
Она засмеялась.
— Пойдемте гулять, мистер Кошен. Называйте меня как хотите.
— О’кей. Мне нравится имя Лаладж.
Мы пошли вдоль дороги по полям, раскинувшимся между Брокхэмом и площадкой для гольфа. Вскоре мы подошли к небольшой лужайке, окруженной со всех сторон деревьями.
— Почему вы так притихли? — спросила она.
— Вы должны понять, леди, что по натуре я человек поэтичный и всегда мечтал быть как можно ближе ко всему прекрасному.
Она оглянулась и заметила:
— Но сейчас вы близки к своей мечте. Все вокруг нас сказочно прекрасно.
Неожиданно я прислонился к дереву, прижал руку к левому боку и глубоко вздохнул.
— Ой боже, вы ранены! — испугалась она. — Я знала, мне показалось, что пуля вас задела… что же делать?
— Просто подойдите поближе и положите руку мне на плечо. Возможно, тогда я смогу добраться назад до коттеджа.
— Да-да, конечно. Обопритесь на меня, не стесняйтесь.
Она обняла меня за плечо, я ощутил запах ее духов и увидел блеск ее глаз.
— Ну, чего же вы от меня хотите?
Я прижал ее к себе и поцеловал. Целоваться я умею, я целовал женщин во всех концах земного шара, но уверяю вас, что такого ощущения еще не испытывал!
Она выскользнула из моих объятий и гневно проговорила:
— Значит, вы солгали. Вы вовсе не ранены. Не кажется ли вам, что это нечестно?
— Послушайте, крошка, если я солгал, говоря, что вы ранили мое сердце, то пусть мне больше никогда не видеть ваше прелестное личико… А потом, неужели вы могли подумать, что я такой лопух, что позволю Варлею спокойно разгуливать, с заряженным пистолетом? Я сам дал ему этот пистолет!
— Сами дали?
— Конечно, — ответил я. — И он был заряжен холостыми патронами. Я знал, что этот глупец не заподозрит подвоха.
Она слегка улыбнулась.
— Вы умник, Лемми Кошен. Вы знаете ответы на все вопросы.
Я принял опечаленный вид и возразил:
— Нет, я предельно несчастен, и вот почему: вы правы, говоря, что я обманом вырвал у вас поцелуй. И он не в счет. Я допустил огромную ошибку, потому что вечно спешу. Больше это не повторится.
Она посмотрела на меня и спросила:
— Что именно вы имели в виду?
— Понимаете, вместо того чтобы разыгрывать эту комедию с моим ранением и обманом добиваться от вас поцелуя, мне следовало честно заявить: «Лаладж, я потерял из-за вас голову… Природа наделила вас всем. Вы красивы, грациозны, умны и находчивы. Мне нравится, как вы ходите и как говорите. Мне все в вас нравится. Так что во имя любви позвольте мне вас поцеловать». И, возможно, тогда вы могли бы согласиться. Но теперь я все испортил.
Она долго смотрела на меня, потом удивительно вкрадчиво спросила:
— А откуда вы взяли это, мистер Кошен?
Я промолчал, просто любовался ею при лунном свете. И поверьте мне, ребята, если бы старина Конфуций присутствовал при нашем свидании, с ним бы от ревности случился сердечный приступ, уж поверьте мне.
Она прижалась ко мне лицом и сказала:
— Ничего ты не испортил, Лемми…
— Послушай, Лаладж, ты можешь дать человеку весь мир!
Даст ли эта девчонка весь мир?
Говорю вам, она это может!