Короленко мчался в Киев быстрее ветра. Убийство Сысоева заставило бывшего полковника спецслужб торопиться. Все сходилось. Сысоев работал на Шитого. Уже не было никаких сомнений, что звонок из порта Ильичевск в Сомали был организован Шитым. Он отлично знал, куда и с каким грузом следует судно «Карина». Оружие и тяжелая техника предназначались для воюющего Южного Судана, хотя по документам на борту находилась сельскохозяйственная техника. Мало того: Шитый наверняка был в доле с теми, кто отправил запрещенный товар в Восточную Африку. Он просто решил заработать дважды, и на оружии, и на захвате судна. Геннадий Сысоев был настоящим профессионалом и, играя свою игру, просчитывал все на много шагов вперед. Следовательно, им обязательно был предусмотрен вариант ответного удара…

Короленко, следя за дорогой и ведя машину на огромной скорости, успевал моделировать, как бы поступил он сам, будь на месте Сысоева. Не было сомнений, что Геннадий тоже знал об оружии на борту «Карины». А если так, то ему было известно, кто в этом деле замешан. Это и был его козырь. В случае любого форс-мажора, в том числе и смерти Сысоева, все участники сделки с оружием узнавали, что устроил захват «Карины» именно Шитый, и тогда расправа была неминуемой… Сысоев мертв, значит, Шитому угрожает опасность от его подельников. Никто же не знает, что это агент Корень вчистую переиграл своего руководителя… А может быть, знает? Может быть, это Шитый заказал Сысоева Корню? А какой смысл? Смысл есть. Но так или иначе нужно было торопиться. Нужно было успеть добраться к Шитому, пока он жив, и узнать у него самое главное: имена его подельников. Это и спасет депутата Шитого, и позволит раскрыть целую коррупционную сеть.

— …Мы не слишком быстро едем? — раздался тревожный женский голос с заднего сиденья.

Короленко посмотрел в зеркало заднего вида и подмигнул Людмиле Богомол.

— Спокойствие, только спокойствие, — буркнул он голосом Карлсона, который живет на крыше, и Люда улыбнулась.

— Для Карлсона вы слишком мужественны, — отвалила комплимент одесситка.

— Я себе сейчас представил женственного Карлсона, — отозвался сквозь смех полковник запаса.

Да, Короленко на всякий случай забрал женщину с собой, соврав, что нужно срочно ехать в Киев на пресс-конференцию. Она даже не подозревала, что на нее готовилось покушение, и оставалась в неведении, предвкушая, что вскоре ее сын, матрос «Карины», будет спасен. А Короленко шутил с Людмилой и не позволял ей усомниться в том, что все будет хорошо, хотя сам он до конца не был уверен, как все сложится.

В самую сложную минуту раздумий раздался телефонный звонок, и Короленко увидел на дисплее телефона надпись: «Лавров!»

— Как дела, Витюша?

— Хреново, полковник, — послышалось в трубке. — На «Карину» не попали. Нас высылают…

— Ну, может, это и к лучшему, — выдохнул Короленко. — Все живы?

— Да, слава богу. Но задача не выполнена.

— У тебя сейчас главная задача — живым оттуда вернуться! — нервно рявкнул Короленко.

— Да ничего страшного. Нас тут оберегают. Сейчас в самолет — и до Найроби. А там уже проще… Слушай, полковник, — Виктор вдруг стал говорить тихо и четко: — Тут у них есть такой Муса. Я чувствую, он держит за яйца всех, даже президента. Я думаю, это он отправил пиратов на захват…

— Муса?

— Да, он мне сказал: «Передай там своим в Украине, что мы этого так не оставим…»

Короленко аж перемкнуло.

— Во дурак Шитый. И здесь попал, — нервно хихикнув, произнес офицер спецслужб.

— Что-о? — переспросил Лавров.

— Нет, ничего, Витя. Все в порядке. Приедешь — поговорим…

Короленко, конечно, был рад, что с Лавровым ничего не случилось, но раздосадован, что украинским морякам пока ничего не светит. Тем более, когда увидел, как на заднем сиденье задремала в наушниках мать матроса Богомола Людмила. Бедная женщина пока не знала, что до освобождения ее сына ох как далеко. Но и это в данный момент не было главным. Кольцо вокруг Шитого сжималось все теснее и теснее, и нужно было действовать — чем быстрее, тем лучше. Полковник тут же кого-то набрал:

— Афендиков? Мне нужен телефон Шитого… Да-да, депутата Шитого. Желательно сейчас… Жду…

* * *

Лесная дорога круто уходила вправо. Снега было немного, и от февральского мороза большинство дичи спряталось в своих убежищах. Некогда аккуратные, ухоженные охотничьи угодья для партийного аппарата превратились в дикую пущу. Сюда не заглядывали даже лесоустроители. Просеки, которые нужно обновлять каждые двенадцать лет, давно поросли деревьями толщиной в человеческую ногу. Огромная территория заказника, обнесенная колючей проволокой, не охранялась уже лет двадцать, бетонные столбы покосились от времени, а кое-где «колючки» уже не было вообще.

— Ни одного кабана, мать твою! Что за охота?

Четверо пьяных друзей ехали на джипе по твердому насту замерзшей лесной дороги. Виталий Евгеньевич Шитый с досадой проверял патронник своего дорогущего оружия.

— Ни одного выстрела не сделал, бляха-муха.

Эксклюзивная винтовка Browning X-Bolt, подаренная чиновнику знакомым бизнесменом, стоила уйму денег, но опробовать ее пока никак не представлялось возможности. Шитый негодовал: последние несколько лет ему всегда и все удавалось, и любая неудача, даже самая мелкая, раздражала его и выводила из равновесия.

Его страшно расстроил «старый черт» Антип, который не хочет колоться, где этот Камень Климента. Держится за какой-то кирпич, как обезьяна за ветку. Ну, раз не хочет по-хорошему, значит, будет по-плохому. Перед самой поездкой на охоту Виталий Евгеньевич позвонил своим проходимцам из охраны: «Что хотите делайте с ним, но чтоб этот старый попугай рассказал что, где и почему…» И пусть в ход идут паяльник, утюг, дыба… Но Шитый своего добьется.

— Не парься, Евгеньич, — вернул депутата в реальность его приятель в старом милицейском бушлате без погон. Раскрасневшееся от изрядной доли крепкого спиртного лицо «милиционера» выражало полную удовлетворенность отдыхом на природе.

Мужчина открыл початую бутылку джина и сделал пару глубоких глотков прямо из горла, передав напиток Шитому.

— Накати лучше…

Виталий Евгеньевич был как раз в том состоянии, когда уже перестал испытывать комплексы, и приложился к бутылке вслед за товарищем.

— Гляди! Бомж! — выкрикнул третий охотник, сидящий рядом с водителем на переднем сиденье.

Действительно, в стороне от дороги между сосен мелькала одинокая мужская фигура. Человек в ветхой тужурке и старых порванных сапогах шел привычной тропой — видимо, не в первый раз.

— Это он нашу дичь разогнал, — насупился пьяный водитель, мужчина лет сорока с лицом, которое даже трезвым не было отмечено печатью интеллекта.

— Давай завалим, а? — предложил охотник в милицейском бушлате.

Воцарилась пауза, в которой каждый из компании украдкой смотрел на друзей, испугавшись такого дерзкого предложения.

— Да ты чего?.. — сорвалось с губ сидящего спереди.

— Ты егерь или кто? — взревел «милиционер». — Тебе что, лицензию на отстрел показать?

Пьяный зарвавшийся командир иезуитски хихикнул:

— Евгеньич, готовь свой браунинг, ща проверим, кто лучше стреляет. За бомжа не бойся. Если что, спишем. Егор, топи!

Джип взревел, набирая обороты, и ринулся вслед за одиноким путником. Местный житель оглянулся, не понимая, что происходит. Но вдруг из машины раздался выстрел. Селянин сразу сообразил, что стреляли совсем не по синицам, и опрометью кинулся между стволов деревьев в сторону густо засаженного участка леса.

Дальше все было как в кошмарном сне. Канули в небытие те времена, когда охотник, встречая другого человека в лесу, по традиции «переламывал» ствол ружья, давая понять, что не замышляет ничего дурного. Теперь четверо обнаглевших от безнаказанности «сильных мира сего», подогретых водкой, совершенно не отдавая себе отчета в своих действиях, гонялись по лесу за несчастным прохожим. Раззадоренный Шитый даже не обращал внимания на вибрацию своего телефона в кармане. Кто-то настойчиво пытался связаться с депутатом. Но какое дело было пьяному Виталию Евгеньевичу до отставного полковника Короленко, который по пути из Одессы в Киев вот уже пять минут наяривал по номеру народного избранника, чтобы предупредить его об опасности…

Выстрел… промах, опять выстрел и промах. Не останавливали молодчиков и крики егеря: «Прекратите!.. Что вы делаете, мужики?.. Евгеньич!.. Сергей Федорович! Вы что? Не надо!..» Джип петлял между деревьями и уже почти настиг жертву — обычного местного жителя, задыхавшегося от усталости…

Но ему все же повезло. Он успел добежать до густо посаженных деревьев и раствориться за серыми зимними стволами. Джип остановился прямо у кромки леса.

— Так, дальше идем пешком. Егерь, показывай дорогу! — приказал повеселевший Шитый, открывая дверь машины. Подумать только! Его развеселила охота на человека.

— Хрена с два, депутат! Я на это не подписывался, — взревел пьяный егерь.

Он открыл дверь и, выпрыгнув из джипа, зашагал прочь. Шитый скрипнул зубами, и его рука легла на цевье карабина.

— Оставь, Евгеньич… Я его завтра уволю, — икнув, объявил «милиционер».

— Нет уж, — разозлился Шитый и, подняв карабин, стал целиться в уходящего.

В ту же секунду егерь пошатнулся и, не издав ни звука, упал плашмя лицом вперед. Шитый изумленно переглянулся с «милиционером» и водителем.

— Я-я-а… Я же ничего не сделал! Я не стрелял! Вы видели?

Игрушки закончились. Мужчины стояли молча, будто протрезвев от неожиданного поворота этого дикого «сафари».

— Эй! Что за шутки? — неуверенно крикнул упавшему егерю «милиционер».

Но тот не откликнулся. Шитый и его «милицейский» друг, не сговариваясь, ринулись к егерю. Они подняли профессионального охотника за плечи и перевернули его…

— О боже! Что это? — вскрикнул Шитый.

Во лбу мужчины зияла дыра, из нее фонтаном била рубиновая кровь, заливая лицо и грудь. Умирающий егерь пытался шевелить губами. На снегу, обагренном кровью, валялся остро отточенный камень.

— Камень?.. — Шитый как в тумане вспомнил свой разговор с Сысоевым. Обрывки фраз в бильярдной. «Они отомстят», «С самого детства метают камни», «Могут сбить даже птицу на лету…»

— Егор, рацию, живо! — выкрикнул водителю «милиционер», выводя Шитого из состояния грогги, но было уже поздно. Водитель Егор, стоявший почти у самой машины, внезапно глухо вскрикнул и, закатив глаза, со всего маху ударился оземь.

— Ах ты ж, твою бога душу мать! — взвизгнул «милиционер» и бросился к Егору, рядом с ним бежал совершенно сбитый с толку Шитый, в чьих ушах стояло: «Могут сбить птицу на лету», «Взрослые кидают точно в цель на расстояние ста шагов…»

Думая об этом на ходу, Шитый совершенно не смотрел под ноги. Он зацепился за какую-то ветку, скрытую снежным покровом, не удержался и упал на четвереньки. Это спасло ему жизнь. В ту же секунду рядом с ним упал его друг «милиционер». Виталий Евгеньевич зажмурился, но все же взглянул на упавшего. Тот лежал со стеклянными глазами, его висок был словно выкушен. Из черной дыры смертельного ранения хлынула кровь… «Убит!» — пронеслось в голове депутата. Он вскочил и в несколько шагов добежал до машины.

Прижавшись спиной к джипу, напуганный Шитый лихорадочно перезарядил свой карабин. Пульс бешено колотился в висках, ушах, в горле… Вокруг машины лежали без сознания те, кто еще пять минут назад, хохоча, охотились за живым человеком.

— Су-у-ука! — заорал Шитый куда-то в лес. Держа оружие на изготовку, он вращал головой, не зная, откуда ждать своего камня.

— Су-у-ука! Выходи! Убью!

Где-то справа хрустнула сухая ветка, и Виталий Евгеньевич, развернувшись, высадил весь боезаряд на звук. Это не принесло никаких результатов. Шитый дрожащими руками достал из кармана пачку патронов и перезарядил. И опять треск сучьев, и опять беспорядочные неприцельные выстрелы. Наконец депутат не выдержал и, бросив карабин на заднее сиденье, влез внутрь внедорожника, закрыв за собой все двери. Затем, нервно стуча зубами, сел за руль и был таков, оставив своих друзей лежать на снегу…

— Сысоев… уб-и-и-и-т?

Шитый сидел у себя в кабинете, закрывшись от всех. Перед ним стояла бутылка джина и бокал. То, что произошло сегодня на охоте, казалось страшной сказкой. Не верилось, что все произошло именно с ним. Реальность за гранью реальности. Все плыло перед глазами. Теперь еще вот позвонили и сказали, что Геннадий Сысоев убит.

— Камнем? — на автопилоте спросил депутат.

— Почему камнем? — удивилась «трубка».

«Он что, тронулся?» — подумал Короленко на другом конце связи. Это был он. Наконец-то ему удалось дозвониться до Шитого. Полковник в отставке уже подъезжал к Киеву.

— А кто говорит? — выдавил из себя Шитый.

— Сейчас это не имеет никакого значения. Скажем так, я коллега полковника Сысоева и друг… Бывший друг. Виталий Евгеньевич, вам грозит опасность. Вас могут убить…

— Уже пытались, — дрожащим голосом ответил депутат.

— Как?!

— Сегодня, на охоте… Убили троих. Закидали камнями. Я успел сбежать.

— Где вы?

— На работе, в своем кабинете.

— Никуда не выходите, я через полчаса буду у вас. Не выходите! Слышите меня?

Шитый положил трубку и налил себе из бутылки, сделал глоток. «Кто это? А если он с ними заодно? Нет, не может быть. Он же не африканец…» Мысли беспорядочно путались в голове. Виталий Евгеньевич встал, пошатываясь. Он опять вспомнил свой, как теперь оказалось, последний разговор с Сысоевым и его слова: «Хочу предупредить вас, что эти люди коварны, мстительны и жестоки. И не исключено, что представители этих, как вы выразились, полудиких племен есть и здесь…» Шитый уперся лбом в окно.

«Хорошо, что сетку себе поставил. Прочная сетка, такую камнем не пробьешь». Он смотрел на улицу, будто хотел увидеть среди прохожих дикого африканца в набедренной повязке с камнем в руке и порадоваться тому, что орудие убийства, брошенное точно в голову, отскочит от тонких нановолокон, как от батута. «Хорошо, что…»

Мысли Виталия Евгеньевича оборвал звук пробитого стекла. Пуля попала прямо между глаз. Депутат, не успев удивиться и понять, что случилось, медленно сполз на паркетный пол своего «высокого» кабинета, уснув навсегда. В толстом оконном стекле осталась маленькая аккуратная дырочка, от которой во все стороны разошлись паутинки-трещины…

Вечером того же дня полковник спецслужб Короленко, уставший и издерганный событиями нескольких последних дней, сидел у себя в бане, медленно потягивая нефильтрованное пиво. В один момент все рухнуло. Лавров на «Карину» не попал. Ребята остаются в плену. Короленко попросил Людмилу Богомол временно пожить у ее родственников в Киеве, поскольку оставаться в Одессе было небезопасно. Шитый убит. Безусловно, его убрали его же подельники, отправившие оружие в Южный Судан. Но на депутата покушались и те, кто убил его троих друзей на охоте. Просто первые опередили вторых. По всем убийствам уже работали несколько следственных групп. Но какие могут быть зацепки, если главные свидетели — Виталий Евгеньевич Шитый и Геннадий Сысоев — мертвы?

Если сомалийские пираты назначили сумму выкупа за судно, то почему оно болтается у берегов Сомали уже почти полгода? Почему не выкуплено или не взято штурмом? Вопросов было все больше, и ни на один из них Короленко не мог дать ответа.

— Сильные мира сего берегут свои тайны, — вслух сказал полковник.

Ему и в голову не могло прийти, что в ближайшее время этот гордиев узел развяжется сам собой. А все более интересные события и факты начнут всплывать прямо сегодня вечером…

На лакированной стене зазвонило переговорное устройство, по которому Короленко связывался с горничной прямо из бани.

— Марина, я же просил не беспокоить… Что случилось?

— Там какой-то старик у калитки. Бомж. Пьяный. Я его боюсь.

— Чего хочет? — спокойно спросил полковник, прожевывая кусок спинки копченого толстолобика и допивая пиво из бокала.

— Ва…вас.

— Бомж хочет меня? Я вообще не по бомжам, — усмехнулся офицер.

— Он шатается! Он сползает по калитке вниз. Ай! — взвизгнула Марина, и связь прервалась.

Короленко быстро встал из-за стола, пристегнул протез и, накинув легкую куртку, вышел во двор.

— Говорили дураку, возьми себе «вохровцев» на видеофон. Вот теперь сам иди и разбирайся, — ворчал старый спец, направляясь к калитке через морозный двор.

Открыв дверь, он почти на самом пороге увидел лежащего человека. Нет, это был не бомж. На фигурной мозаике тротуарного кирпича в позе эмбриона лежал старик и дрожал всем телом. На голове его была монашеская камилавка, а из-под легкой болоньевой куртки выглядывал чесучовый он.

— Помогите… Меня хотят убить… — еле слышно простонал старик.

Короленко посмотрел по сторонам — улица была пуста. Он нагнулся и с ловкостью, достойной восхищения, закинул старика на плечо здоровой руки.

— Марина, аптечку и нашатырь в баню, — скомандовал старый СБУшник в домофон и, войдя во двор, захлопнул за собой тяжелую калитку.