…Они пересекали площадь перед администрацией муниципии гуськом. Первым шел Густав Стурен, посматривая на чернокожих воинов и выискивая кого-то в толпе. За ним следовал Лавров, держа канадца на мушке, ремень с кобурой канадца тоже перекочевал на бедра Виктора. Потом шла Сигрид, за ней Хорунжий и Маломуж с багажом съемочной группы. Замыкал колонну Вубшет, нагруженный вещами шведки.

Воины племени боран с огромными черными плюмажами вокруг голов, делавшими их похожими на львов, с длинными железными пиками и с разрисованными синей краской лицами по команде Стурена расступились в разные стороны, образовав коридор шириной в три метра. Когда процессия европейцев вышла из поселка Борама, один из вождей что-то скомандовал, и его подчиненные принялись выкрикивать клич, одновременно высоко подпрыгивая и громыхая погремушками из высушенных тыкв на палке. Похоже, их основным принципом было: «в любой непонятной ситуации скачи на месте».

В джунглях Лавров скомандовал «Бегом марш!», и они побежали, но не прошло и десяти минут, как Сигрид айкнула и упала ничком, сморщившись.

— Кажется, нога…

Виктор наклонился к шведке, снял ее туристический ботинок и принялся прощупывать голеностоп.

— Здесь болит?.. Здесь?.. Здесь?

Сигрид явно была расстроена своим глупым положением.

Через полминуты Виктор облегченно выдохнул:

— Ничего страшного, чуть-чуть подвернула. Ну-ка, где наша аптечка? Маломуж, бинт!

Крепкие руки Лаврова стали быстро бинтовать ногу женщины.

— Будет больно — пищи…

— Нет, мне совсем не больно, — храбрилась женщина-викинг.

Рядом стояли Маломуж и Хорунжий, грубовато шутя.

— Что ж ты так, Сигрид? — наигранно упрекал Маломуж. — Чуть что — и сразу воронкой кверху!

— Я говорил, ее нужно было съесть перед дорогой, — подтягивал Хорунжий.

— А она нам за грехи Лаврова досталась! — продолжал Олег. — Как Павлу его камень…

— А где Стурен? — спохватился Виктор.

Воспользовавшись заминкой, Густав незаметно отошел в сторону и нырнул в кусты.

— Стой, сволочь! — заорал Хорунжий и бросился за канадцем.

В этот момент в той части зарослей, куда убежал ученый, раздались выстрелы.

— Хорунжий, назад! — что было сил закричал Виктор, но ответа не последовало.

Из ниоткуда появились воины боран. С яростным боевым кличем «Клу-клу!!!» они рванули вслед за своим покровителем — ученым, которого считали братом Божества, Белого Масая. После очередного залпа из-за деревьев несколько чернокожих воинов упало, но никто не остановился. Наоборот: аборигены с удвоенной яростью помчались дальше.

— Маломуж, хватай вещи и за мной! — крикнул журналист, не оборачиваясь.

Он согнулся пополам, и, пригнув Сигрид, которая уже успела надеть свой ботинок, увлек ее за собой. Они бросились вон, подальше от места схватки.

— Это наши стреляют? — спросила на бегу Сигрид.

— Наши уехали вчера! — не сбивая дыхания, ответил украинец.

Говоря о «наших» Виктор, как и шведка, имел в виду эфиопскую охрану.

— Ну, может, вернулись? — с надеждой спросила женщина.

— Нет! — ответил Виктор. — У наших — автоматы Калашникова, а это винтовки стреляют… Стой!

Виктор резко остановился, а Сигрид не успела и налетела в него со всего маху. Лавров не дал ей упасть, подхватив за талию.

— Стоять, Казбек…

Журналист прислушался. Опыт следопыта-путешественника превратил его в изваяние.

— Ви…! — начала Сигрид.

— …Ш-ш-ш, — остановил ее Виктор и после паузы добавил шепотом: — В двухстах шагах отсюда люди.

— Кто это? — прошептала в ответ Колобова.

— Полезай на дерево, сейчас разберемся.

— Я не могу! — возразила женщина.

— Еще как сможешь! Соберись! Ты же женщина-викинг! — возмущался шепотом украинец.

Лавров вскарабкался на увитый лианами ствол большого кедра и сверху протянул руку Сигрид:

— Хватайся за ветки! Я держу тебя.

Колобова начала было всползать к Виктору, но ее ноги соскользнули со ствола, и она беспомощно повисла на руке журналиста.

— А-а-а-а!.. Твою мать! — Сигрид беспомощно болтала ногами и ругалась, на чем свет стоит.

— Я держу тебя, все в порядке. Не визжи, беду накличешь! — Виктор забрался еще выше, подтягивая за собой темпераментную шведку.

— Ты где так ругаться научилась, Астрид Линдгрен? — смеялся украинец, когда она уже сидела на ветке рядом.

— Был бы у тебя муж русский моряк…

— …Вот только этого мне не хватало! — возмутился Лавров. — Мужа, да еще и моряка… русского…

Сигрид засмеялась, но журналист успел зажать ей рот рукой…

Едва они вскарабкались на широкое разветвление, как прямо под их деревом пробежали трусцой пять чернокожих копейщиков с пиками наперевес, потом еще семеро. Они, видимо, устремились на шум к месту вооруженного конфликта.

Сверху больше ничего не было видно, но по боевым кличам аборигенов и винтовочной канонаде было ясно, что кто-то ведет с войском боран ожесточенный бой.

Прошло около часа, когда шум затих. Виктор и Сигрид еще какое-то время просидели на дереве молча. Журналист первым нарушил пугающую его тишину:

— Побудешь тут без меня? Мне надо найти ребят.

Сигрид в недоумении посмотрела на Виктора:

— Ты хочешь меня оставить здесь одну?! На съедение крокодилам?

— Крокодилы по деревьям не лазают, — с легкой улыбкой констатировал журналист.

— Хорошо, иди!!! И пусть тебя замучит совесть, если со мной что-нибудь случится.

— Си-и-игрид, — с укоризной протянул Виктор.

— Иди! Я и так вдова. А теперь…

— …Что теперь? — поймал Колобову на слове журналист.

— …Теперь меня еще и съедят, — нашлась шведка.

— Сигрид, никто тебя не съест.

— Я не боюсь! Иди! — она поджала губки и демонстративно отвернулась.

Виктор несколько секунд молчал, выдерживая паузу, но затем тихонько кашлянул и дотронулся до локтя молодой шведки.

— Сигрид, ты… ты очень смелая женщина…

— Правда? — она оглянулась и посмотрела Лаврову прямо в глаза, чего никогда раньше не делала.

Полураскрытыми губами она прижалась к его щеке, дрожа всем телом…

— …но это не дает тебе право мной манипулировать, — закончил свою фразу Виктор.

— Ах ты! — шведка отпрянула от Лаврова и размахнулась, чтобы дать ему оплеуху.

Но, потеряв равновесие, чуть не сорвалась вниз с пятиметровой высоты. Виктор с ловкостью, которой мог бы позавидовать сам Тарзан, успел ее подхватить. Сигрид откинула плечи назад и не спускала с журналиста глаз. Он готов был поклясться, что все его тело пронзила искра… Голова кружилась, как в шестнадцать лет.

— Негодяй… — пробормотала Сигрид, понимая, что означает этот взгляд мужчины и что за этим последует.

— …Знаю… еще какой, — низким голосом ответил Виктор…

— …Викто́р, слезай! — позвал его кто-то снизу по-английски.

Это был Вубшет. Африканец стоял, высоко запрокинув голову, его глаза сузились, как у китайского болванчика.

— Ну, ты смотри, подкрался, — с каким-то облегчением произнес Виктор под звонкий смех Сигрид.

Вубшет терпеливо ждал, пока белые люди спустятся с дерева.

— Калекаписо перебили людей боран, — доложил проводник-носильщик, с трудом подбирая английские слова. — Они взяли Стурена и ваших людей. Отвели в поселок.

— Как они выглядят? — спросил Лавров. — Много их?

Вубшет показал десять пальцев и добавил:

— Они белые. Я не понимаю их язык. Их речь похожа на вашу.

— Ну, раз белые, значит, чего-то от нас хотят.

— У одного из них рисунок, как у вас на плече…

Виктор рефлекторно потрогал свою татуировку, сделанную еще в те годы, когда он проходил службу в горячей точке.

— Ваши вещи, мадам, — тем временем обратился Вубшет к Сигрид, показывая на поклажу шведки.

— Спасибо, Вубшет, — поблагодарила Сигрид, давая понять: «Неси и дальше!»

«Белые… Говорят на том же языке, что и мы…» — Виктор сел у подножия того кедра, с которого они только что слезли.

Да, за ними охотились. Скорее всего, не за ними, а за камнем. Или за деньгами? Но кто?

Черный камень был у него, как и записка с паролем от банковского счета «на предъявителя» с пятью миллионами долларов. Надо спешить и срочно выручать моряков с «Карины».

— Вубшет, — обратился журналист к проводнику. — Ты поможешь нам попасть в селение Зейла, не заходя ни в какие другие населенные пункты?

— Нужно будет идти через пустыню, — ответил африканец.

— Я видел на карте, она не очень большая, — сказал Виктор, скорее, чтобы успокоить Сигрид.

Он опять вспомнил о своей татуировке. У противников такая же…

Трудно будет оторваться от бойцов, имеющих ту же подготовку в разведшколе КГБ СССР, что и у самого Лаврова.