Поднимая тучи красной пыли, «ленд ровер» обгонял слева по грузовой дороге такой же «дефендер». Из заднего пассажирского окна высунулся Олег Маломуж с репортерской «сонькой», направленной на Сигрид Колобову в белом платье и соломенной шляпе, напоминающей колонизаторский шлем. Шляпа была украшена белой тканью, развивающейся сзади двумя хвостами.
— А я тебя снимаю! — смеялся оператор.
Женщина сняла запылившиеся темные очки.
— Ты не должен дать ему нас обогнать, Нима! — обратилась она к шоферу, высоченному эфиопу в полицейской форме. Он был настолько высок, что даже немаленький салон джипа выглядел против его роста кабинкой на детской карусели или машинкой детского автодрома.
— Мы и так уже едем быстрее некуда! — возразил шведке шофер.
— А по-моему, надо ехать и наслаждаться пейзажем, — заметил второй пассажир на заднем сиденье. Это был Игорь Хорунжий.
— О! Прекрасная идея! — саркастически согласилась Сигрид, крутя рукоятку, чтобы поднять стекло и спастись от дорожной пыли.
— Нима! — Хорунжий, которому тоже не нравилась пыль от догнавшего их «ленд ровера», неожиданно предложил шоферу: — Даю десять быров[12], если ты будешь впереди!
— Спасибо, Игорь! — признательно улыбнулась молодая женщина.
— Быстрее ехать нельзя! — опять возразил эфиопский шофер. — Техути свой мотор отладил, а я не успел, так спешно мы выехали из Дыре-Дауа!
Группа Лаврова, «усиленная» дочерью шведского миллионера и женой российского капитана дальнего плаванья Сигрид Колобовой, уже в который раз испытывала судьбу. Только теперь они решили «штурмовать бастион» не с юго-востока, а с северо-запада. Поэтому, приземлившись в столице Эфиопии Аддис-Абебе, Виктор нанял два джипа и двух охранников с автоматами.
Еще в Борисполе Короленко успел перехватить группу Виктора перед самой регистрацией. Он отвел журналиста в сторону.
— Вить, ты куда камень дел? — спросил полковник.
У Короленко слегка дергался глаз. Виктор знал, что это был признак крайнего волнения спеца. Он получил его после взрыва в бронированном джипе, когда все сотрудники спецслужб погибли, а Короленко чудом выжил, но потерял руку.
— Как куда? В сумке лежит. Он ценности особой не представляет. Спросят — скажу, что везу другу-эмигранту подарок: камень с родной земли.
— Да дело не в этом. До меня дошли слухи, что таможенникам была дана команда сверху строго контролировать провоз багажа и в случае обнаружения изъять камень.
— Ох ты е-мае, по-русски здрасти… — воскликнул журналист. — Значит, все-таки «крыса» где-то есть?
— Есть-есть. Куда ж без них?.. В общем, так. Проходи досмотр. Если что, наши ребята будут рядом, постараемся подстраховать. Хотя… сейчас такое время… что-либо предполагать трудно.
Уже пройдя металлоискатель и поставив ту самую сумку на транспортер, Виктор обратил внимание на двух людей в штатском за спинами таможенников. Инспектор у монитора долго разглядывал содержимое багажа Лаврова, чем затянул и без того нервную паузу.
— А ну, подождите, подождите… Что это у вас такое?
При этих словах Лаврова бросило в пот, а один из «людей в штатском» сделал полшага вперед… Виктор всем своим нутром ощутил, как кто-то очень не хочет, чтобы журналист вывез Камень Святого Климента за пределы Украины.
«Сейчас запакуют», — подумал он.
— …А у вас есть разрешение на ношение этого оружия? — продолжил таможенник.
— Да, конечно, — с облегчением выдохнул Виктор и предъявил документы на охотничий нож.
Ему удалось мельком взглянуть на экран монитора, на котором были видны его верный гвинейский тесак, какие-то вещи, которые он укладывал, собираясь в командировку. Но Камень!!! Камня Святого Климента среди вещей не было.
«Еще один сюрприз!» Лавров был в шоке. Кто мог стащить камень из сумки? Он только что проверял его наличие, выходя из машины.
— Счастливого пути! — провозгласил таможенник, и ничего не понимающий Лавров взял свою ручную кладь и, будто оглушенный, вместе со своей группой проследовал в глубь аэропорта.
Отпустив группу в duty free, Виктор со своей ручной кладью быстро пошел в уборную — единственное место, где можно было проверить сумку, не боясь чужих глаз. Подозревая самое страшное, он аккуратно расстегнул молнию сумки и… плинфа была на месте! Что же это? Виктор догадался, что удивительный камень из черного вулканического стекла не просвечивался никакими приборами: его просто не было видно на мониторе терминала. «Чудеса…»
— Камень цел? — послышалось за дверью.
«Это уже слишком! И в туалете не спрятаться!» — психанул журналист. Он был готов выскочить из кабинки и накостылять наглому вопрошающему.
Снаружи, неподалеку от умывальников, стоял Короленко.
— Ну ты даешь! — перевел дыхание Виктор. — От тебя и тут не скрыться. У тебя что, радар?
— Просто не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять, куда бежит человек, которого только что чуть не спалили на таможне, — спокойно ответил полковник. — Смотри, Виктор Петрович, Сигрид не зря предложила тебе лететь через Эфиопию, — теперь уже инструктировал Лаврова друг.
Виктор и Короленко шли по залу ожидания аэропорта. Попасть сюда для бывшего служащего СБУ не составило труда.
— …Во-первых, оттуда безопаснее пересекать границу Сомали: меньше внимания и сфера влияния другая, — продолжал Короленко.
— Бардак, в общем. Правая рука не знает, что делает левая, — кивнул головой Лавров.
— …Ну да. А нам этого и надо. Тебе с этим Мусой встречаться лишний раз не резон. В этот раз он может и не помиловать… Короче, к сути: этот канадец-швед, которому нужно отдать камень…
— Густав Стурен, — напомнил Виктор.
— …Густав Стурен, — кивнул Короленко, — …он связывался с нашими из местечка Борама. Оттуда и говорил об обмене. А это северо-запад страны. Там есть городок Дыре-Дауа… — Короленко протянул Виктору визитку. — Работает наш человек. Отметишься у него, а он нам передаст.
— Комендатура, значит? — усмехнулся Лавров.
— Наше дело взято под особый контроль, — сухо заметил Короленко. — Включилась Администрация Президента, нагнули Председателя. В общем, базар-вокзал полный. Но если что, поддержку обещали…
— Слушай, где ты взял эту бабу? — простецки спросил Виктор, увидев, как Сигрид рассматривает в магазинчике duty free чехол для телефона в виде покемона.
— Друзья из ФСБ попросили помочь по старой памяти…
— Но ты же знаешь, что Колобов убит…
— Кто сказал?
— Так ты и говорил…
— Послушай, Лавров, — ушел от прямого ответа особист. — Эта женщина — шведка. И тот гусь лапчатый, который камень хочет — тоже швед. Может, так с ним легче договориться будет?
— Гаврилыч, это только наши тюхи считают, что все земляки за границей — это братья. У них, у европейцев, все по-другому. Тем более Стурен вообще канадский швед…
— Ну, черт его знает. Слушай, Лавров, тебе что, плохо? Такая женщина красивая.
— Да нет, не плохо. Просто чувствую, заноза та еще…
— Ох-ох-ох, а ты, можно подумать, мальчик-колокольчик…
Мужчины засмеялись, как раз когда Хорунжий, Маломуж и Сигрид вернулись после своего короткого шопинга.
— Ну, давай, дружище! — Короленко протянул Виктору единственную целую руку и обнял его, чего раньше не бывало. Затем он посмотрел на группу. — Берегите его, черти!
…Мчась в джипе по просторам Эфиопии, Виктор вспоминал эти проводы, и у него сосало под ложечкой. Если Короленко так волнуется, то это неспроста.
— А-а-а. Где наша не пропадала! — сказал он вслух своему водителю. — А ну, Техути! Покажи этим засранцам, как нужно ездить! Жми! А ты, Маломуж, снимай!
Внедорожник, в котором сидели Сигрид с Хорунжим, подвывал и хрипел, изнемогая от напряжения, а ведь ему пришлось всего лишь подняться по отлогому склону небольшого холма.
— Глупый выпендреж! — возмутилась женщина, осуждая Маломужа, по пояс высунувшегося с камерой из окна соседнего «ровера».
— Все молодые люди так себя ведут, — проворчал режиссер Хорунжий. — Особенно когда хотят произвести впечатление.
— Сам сопляк! — отозвался Маломуж из второго «ленд ровера», который в это время обгонял машину с Сигрид. Вырвавшись вперед, он покрыл машину Нимы непроницаемыми клубами африканской пыли.
До границы с Сомали оставались считаные километры.
— Отлично! Мы их обогнали! — воскликнул Лавров.
— Вот что значит хороший бензин! — отозвался шофер Техути. — С тебя пять быр, Виктур!
— В Эфиопии «обогнать по-бырому» это значит «обогнать за деньги», — резюмировал журналист и протянул ему купюру, на которой мужик с корзиной собирал с куста зерна кофе. Техути взял банкноту, не глядя, и сунул в нагрудный карман форменной рубашки. Его обычно строгое лицо со следами демодекоза[13] изобразило что-то наподобие улыбки.
Лавров был в отличном настроении. Путешествие начиналось как нельзя лучше и больше напоминало туристическую прогулку по африканскому континенту. Ребята весело шутили, Сигрид с удовольствием отвечала на их подколки и, казалось, порой забывала о цели своей поездки: поиске пропавшего без вести мужа, капитана сухогруза «Карина». Но, видимо, так устроен человек, что горе и радость ходят рядом. Виктор же и его друзья старались не напоминать молодой шведской красавице о ее горе.
«Это, наверное, бонус за все наши мучения в прошлой поездке, — думал журналист. — Столько всего свалилось на голову, что страшно вспомнить…» Конечно, в любой момент все могло круто измениться, но нынешний ход событий вполне устраивал Виктора.
— …Может, слонов сегодня увидим, а? — поделился надеждой Олег Маломуж, который ни на минуту не опускал свою камеру.
— Олег. Отвечу, как в анекдоте: Марья Ивановна, ети вашу мать, мне б ваши проблемы.
Они поехали по грунтовке, чтобы не заезжать по шоссе в Харэр и попасть сразу в Джиджигу — последний эфиопский город на границе с Сомали. Первые пятьдесят километров проселочная дорога из красной глины петляла по равнине, поросшей подлеском; по обе стороны дороги стеной с прорехами стояли невысокие кривые деревья, ветви их переплетались, образуя преграду из листьев, не позволявшую видеть дальше двадцати метров. Какие-то яркие птицы, хлопая крыльями, перелетали дорогу, издавая звуки клаксонов древних авто на заре автомобилизма.
Потом путешественники стали забираться в гору. Подлесок сменился древовидными папоротниками, их макушки разбрызгивались зелеными фонтанами нежной листвы. Зеленый папоротниковый мех волнами уходил в зыбкую от зноя даль. Высокие, по пояс, высушенные солнцем травы колебались от легкого дыхания ветерка. «Дефендер» взбирался все выше и выше. Мотор подвывал и вздрагивал. Лаврову уже подумалось, не придется ли им последние километры толкать «ровер» в гору, но вездеход справился сам: вскарабкался до Джиджиги, дрожа от усталости, и остановился. Шофер заглушил раскаленный мотор.