Безвыходных положений, как известно, не бывает. Но Виктор начал в этом сомневаться. Ему доверили артефакт, на сегодняшний день не представляющий никакой ценности для властей. Объяви розыск черной плинфы, которая стоит пять миллионов долларов, и тебя сразу же сочтут сумасшедшим. И тем не менее благодаря этой реликвии можно было спасти моряков из сомалийского плена. Лаврову открыли тайну местонахождения черного камня, который никому не нужен, но его украли прямо из-под носа… Кто украл? Хранитель Павел? А кто его видел? Никто? Может быть, все это вообще чья-то злая выдумка? Кого искать?..

Сигнал автомобиля у ворот отвлек Виктора от его горьких мыслей. Кто-то настойчиво просился в гости. Лавров безразлично нажал кнопку электропривратника, даже не проверив, кто к нему пожаловал. Черная Volvo XC60 с транзитными номерами и тонированными стеклами въехала во двор и остановилась, однако оттуда никто не спешил выходить.

— Ну и?.. — недовольно проворчал Лавров и, накинув на плечи куртку, отправился во двор.

Виктор шел к неизвестной машине, даже не думая о том, кто бы это мог быть. За последние полтора месяца у него было столько приключений, что он находился в состоянии эмоционального выгорания. Пожалуй, он не удивился бы даже автоматному стволу, высунувшемуся из окна неизвестного автомобиля, и очереди, пущенной из этого ствола. Единственное, что оставалось при нем — это его ирония. Может быть, она и спасала украинского журналиста от страшной депрессии.

Виктор уже почти подошел к новенькому кроссоверу, когда с переднего пассажирского сиденья навстречу ему выскочил Игорь Хорунжий.

— О! Это ты на гонорар от Сомали купил? — поспешил сыронизировать журналист.

— Петрович! Извини, что врываемся без доклада…

— Почему во множественном числе?

— Ну, понимаешь, тут такое дело… — промямлил Хорунжий.

Но Игорь не успел сказать что-нибудь внятное, как вторая дверь «вольво» открылась и с водительской стороны из машины появилась высокая стройная блондинка лет тридцати в норковой шубке с капюшоном.

Вот чего Виктору не хватало в его состоянии — так это увидеть красивую женщину. Конечно, дело вкуса, но именно такие женщины ему нравились. Она кого-то сильно ему напоминала.

— Чем могу быть полезен, мадам? — строго спросил Виктор на прекрасном английском, интуитивно почувствовав, что перед ним стоит иностранка.

— А английским вы владеете ничуть не хуже, чем матерным, — безапелляционно заявила гостья на русском языке с легким акцентом, как, наверное, ответила бы латвийская певица Лайма Вайкуле.

— Простите, мы знакомы? — смущенно поинтересовался Виктор.

Он слегка приосанился и расправил плечи. Женщина действительно была хороша, нужно было как-то соответствовать.

— Мы не просто знакомы, Виктор Петрович. Мы будем знакомы! Потому что в прошлый раз, когда я к вам приехала, вы еле ворочали языком и послали меня… в Ригу!

«Е-мае! Лавров! Допился до ручки? Не помнишь, кто у тебя был?» — сам себя отчитал Виктор в мыслях, а вслух ответил:

— Прошу прощения. Не смотрите на меня так, а то мне кажется, что я не одет.

— Меня предупреждали о вашем острословии, мистер Лавров.

— Извините, но я до сих пор не знаю, кто вы…

— Сигрид Колобова, — ответила блондинка таким тоном, будто ее известность равна, как минимум, известности Кондолизы Райс.

«Сигрид Колобова. Звучит приблизительно, как Гарпына Айвазян… А похожа на шведскую модель Викторию Сильвстедт. Просто одно лицо, — отметил про себя Лавров. — Интересно, что ей надо?»

— Отлично, мадам. Тогда следующий вопрос… Чем обязан?

— Петрович! Это жена капитана сухогруза «Карина» Владислава Колобова — Сигрид! — не выдержал и влез в разговор Хорунжий.

— А-а-а, — задумчиво протянул Виктор. — Ну, тогда пройдемте пить чай…

— Так что же вы от меня хотите? — спрашивал Виктор свою неожиданную гостью, разливая чай в изящные чашки из китайского фарфора.

Он мучительно пытался вспомнить, в какой из дней его запоя к нему приезжала Сигрид и как он нагрубил ей, и не просто нагрубил, но и обматерил, что для Виктора было вопиющим фактом. Журналист никогда не ругался при женщинах, да и в принципе ругался очень редко. Он несколько раз незаметно, но пристально посмотрел на иностранную красотку в надежде узнать ее лицо. «Ну, сходство со шведской моделью — это, конечно, хорошо, но когда же эта «Виктория Сильвстедт» была у меня и главное: что я ей наговорил? Вспоминай, Лавров, вспоминай… это лицо… так… стоп… женщина-викинг, которая мне снилась?? Что за бред…»

Размышления журналиста бесцеремонно прервал Игорь:

— Мне пять ложек сахара! — заявил Хорунжий и, поймав на себе вопросительный взгляд Виктора, добавил: — Не слипнется, Петрович, не слипнется.

— Ну, тебе лучше знать, — сдержанно ответил хозяин и сел в мягкое кресло напротив Сигрид и Игоря.

— И все же, Сигрид, не знаю, как вас по батюшке, что привело вас к нам?

— Какая прелесть! — широко улыбнулась Сигрид, увидев вошедшего в холл красавца Бэрримора.

Тот без всяких церемоний прыгнул на широкую ручку кресла, в котором сидела Сигрид, и, пару раз нюхнув рукав ее розового платья, принялся тереться о руку шведки.

— Бэрримор, это Сигрид. Сигрид, это Бэрримор, — представил Лавров.

— Как мило! Какой он очаровательный! — почесывая нежного котика за ухом, восхищенно произнесла Сигрид. — А он мне ничего плохого не сделает?

— Не-е-ет, он же кастрирован! — влез с комментариями Игорь.

— Так, прекрати пошлить, Хорунжий! — рассердился Виктор. — И вообще, что ты здесь делаешь? Я тебя сюда звал?

— …Виктор Петрович, — вдруг металлическим голосом перебила журналиста Сигрид. — Игорь Хорунжий представляет здесь мои интересы.

— Хм, вот как? — удивился Лавров. — Так значит, это официальный визит? Тогда мне надо снять красные носки и надеть бабочку?

Вместе с тем Виктор думал: «Что-то она слишком вменяемая как для вдовы капитана».

— …А кто сказал, что он умер? Кто видел моего мужа мертвым? Вы? — сказала Сигрид, уставившись на Виктора.

«Я что, произнес это вслух?» — недоумевал Лавров.

— …Вы ведь об этом подумали, Виктор?

— Откуда вы знаете, что я подумал? Вы что, ведьма? Ешьте вон лучше козинаки, миссис Колобова, — ушел от ответа журналист. — Так, Бэрримор! — журналист поднялся и снял с Сигрид вконец обнаглевшего кота. — Брысь отсюда, а то зацепок наделаешь нашей гостье… Итак, Сигрид. Не будем соревноваться в телепатии, телекинезе, телепортации — я сам с телевидения, поэтому меня этим не удивишь. Говорите прямо: что вам нужно? А впрочем… Могу угадать. Вы хотите, чтобы я взял вас с собой в Сомали.

Сигрид недоуменно посмотрела на Хорунжего.

— Я ничего не говорил! Он сам догадался, честное слово, Сигрид! — положа руку на грудь, стал оправдываться Игорь.

— Это было не трудно. Многие красивые женщины просятся в экспедиции, — засмеялся Виктор. — Но… Это не простая экспедиция. Оттуда можно и не вернуться… Вернее, судя по тому, что я видел там недавно, шансов вернуться очень мало.

— Я все оплачу. И очень хорошо заплачу.

— Святая наивность… Двадцать тысяч евро, плюс расходы на отели, питание… Тридцать — тридцать пять тысяч — это не шутки.

— Пятьсот… Пятьсот тысяч евро, — не меняя голоса, ответила Сигрид.

— Да хоть миллион, — рассердился Виктор оттого, что его неправильно поняли.

— Миллион евро? Без проблем! Договорились? — бросила жена капитана.

Виктор встал и выпрямился. Затем, заложив руки в карманы брюк, сделал несколько шагов по холлу туда и обратно.

— Вы поймите! Там мой муж! — не выдержала Сигрид. — Живой он или мертвый, он — мой муж! Я хочу его видеть.

— А если все-таки мертвый? — с трудом выдавил из себя Виктор.

Он точно знал, что Колобова нет в живых, что капитан «Карины» уже почти пять месяцев лежит в судовом холодильнике. Но сообщить этой женщине о гибели ее Владислава у него не было сил.

— А если мертвый… — опустила голову Сигрид, — хоть заберу его. А то эти власти… Им и до живых-то дела нет. Что тогда о мертвых говорить?.. Ладно! Сколько вы хотите? Говорите прямо!

— Да дело не в деньгах! — грустно сказал журналист. — Если бы даже я смог поехать, то все равно не взял бы вас ни за деньги, ни просто так. Это не прогулка! Я даже этих с собой не взял бы! — Виктор кивнул на Хорунжего. — …Хоть они и мои друзья. Но сейчас об этом глупо говорить. Поездка не имеет смысла, и этому есть свои причины.

За разговором с женой Колобова Виктор почти забыл, что залог его успеха, черная плинфа из подножия памятнику Николаю Святоши, исчезла. А значит, разговор о самой поездке — не более чем пустая трата времени.

— А если я скажу… что Подголовный Камень Иешуа никуда не пропадал? — вдруг выдала Сигрид, переглянувшись с Хорунжим, на что тот кивнул головой.

— Что-о-о-о? — Виктор просто оцепенел.

— Вы ведь из-за него не можете поехать? Правда?

Шведка торжествующе откинулась на кресло, а Лавров посмотрел на Хорунжего…

— Мы тут немного поколдовали с райсоветом. Сигрид дала денег кое-кому, ну и провели реставрацию — как сказал бы известный герой, «без шума и пыли», — последние слова Игорь произнес голосом Лелика из «Бриллиантовой руки».

— Пародист хренов, — наигранно пробурчал Лавров. — И что дальше?

— А дальше предлагаю взаимовыгодный обмен! — с очаровательной белоснежной улыбкой ответила Сигрид. — Вы берете нас с собой — меня и Игоря. А мы вам говорим, где находится камень.

Виктор сел за стол, насуплено глядя по сторонам. С минуту он мучительно думал, затем, протерев глазницы руками, громко выдохнул:

— Фу-х-х! Будь по-вашему…

Сигрид и Хорунжий хором зааплодировали, а Виктор, продолжая изображать недовольство, посмотрел на Хорунжего:

— Обложили меня, сволочи?

— Мы же любя, — сквозь хохот ответил Игорь.

— Та-а-ак. А почему вы сами не повезли камень? — обратился журналист к Сигрид. — Он же у вас в руках.

— …Ну-у-у, — замялась Сигрид.

— …А это уже было мое условие. Или с Лавровым, или никаких поездок.

— Оу, йес, — подтвердила слова Игоря шведка.

Конечно, Виктор был несказанно рад, что камень вот так легко нашелся. Он почувствовал такое облегчение, что готов был скакать от радости. Но, как бывший разведчик, он прекрасно умел скрывать свои эмоции. Поэтому продолжал играть.

— Наше телевидение — сборище жуликов и аферистов! — говорил он под смех Игоря. — Чего смеешься? Сейчас по шее получишь! Смеется он… Так! Ну и где же он, этот камень?

— А-а-а, — загадочно произнесла Сигрид. — Его нужно будет выкупить.

— Что значит выкупить? Вы что, в ломбард его сдали?

— Да! — задорно ответил Хорунжий. — Хозяин ломбарда Маломуж дешево не отдаст!

Виктор выдержал паузу, чтобы набрать в легкие воздуха и выговориться. В этот момент из-за двери высунулась голова Маломужа.

— Если что — я тут! Далеко ездить не надо! Договоримся.

— Одноглазый!!! И ты тут? — вскричал Виктор.

— Агась, — был ответ.

— Это что же, и тебя с собой брать?

— Угу! Дешевле камень не отдам! Даже не проси!

Под общий хохот Маломуж вошел в холл с котомкой, в которой лежал многострадальный артефакт. Оператор передал его Виктору.

— Ух ты! — не удержался журналист, вынув плинфу и положив ее на колени. Маломуж и Хорунжий склонились над этим чудом. Артефакт из черного вулканического стекла, казалось, обладал такой притягательной силой, что любой, глядя на него, на какое-то время терял дар речи.

Все втроем они с восторгом рассматривали древнюю реликвию, как мальчишки, нашедшие что-то значимое и ценное для игры в «сыщики-разбойники».

Сигрид с интересом наблюдала за этими тремя «большими детьми».

— Завидую я вам, Виктор! У вас есть настоящие друзья, — грустно улыбаясь, сказала шведка.

— Я иногда сам себе завидую, — отозвался Лавров.

И действительно, было чему позавидовать. Как трудно считать друзей единомышленниками, как глупо называть единомышленников друзьями… Друзей каждый определяет по-разному. Но друзей и не нужно определять. Они проявляются в сочувствии и в помощи, когда ты в беде, в восторженной поддержке, когда ты в радости, в признании душевной близости, в зове сердца… Вот они появились, казалось бы, в самый неподходящий момент «зализывания ран» и просто исцелили… Все трое уже увлеченно болтали о подготовке к предстоящей поездке.

— …Предлагаю профессиональной видеокамеры вообще не брать, — высказался Маломуж. — Она громоздкая и ее всегда боятся. Обойдемся «сонькой» модели HDR — она компактная и картинку хорошо держит.

— Ну-у-у-у, — протянул режиссер Хорунжий. — Едем в Африку, там такие закаты-рассветы, пейзажи-натура, а мы, как дураки, с репортерской «сонькой».

— Я фотоаппарат CanonMarkIII возьму, — пообещал Лавров.

Но тут же заметил, что Сигрид осталась сидеть одна, поглаживая Бэрримора.

— Секунду, хлопцы. Сигрид…

— Да-да, я, пожалуй, поеду в гостиницу, — улыбнулась шведка.

Поднявшись с кресла и аккуратно отложив кота, она сдернула свою шубку с оленьих рогов, служивших вешалкой для одежды, и подала меха хозяину дома, чтобы тот помог ей одеться.

— Встретимся в Борисполе. Билеты, что вы забронировали, я только что выкупила со смартфона.

— Уже? — удивился Виктор. — Вы ставите меня в неудобное положение, Сигрид.

— Я же сказала, что за все буду платить сама…

Жена русского капитана Колобова встала у двери и подождала, пока украинский журналист ей откроет, принципиально не делая этого сама. Лавров долго смотрел ей вслед, наблюдая, как она пикнула центральным замком черного Volvo XC60. Корма внедорожника фыркнула счетверенным выхлопом, блеснула светлой накладкой на заднем бампере и помигала вытянутыми стоп-сигналами.

— Вот и славно! А хороша, чертовка. Ладно…

Виктор скинул с себя наваждение ловеласа и почти вприпрыжку направился к спорящим друзьям, потирая ладони. Все-таки здорово, что они едут с ним. Что бы он без них делал в том Сомали?

— …Для «киношной» картинки потребуются дискретные объективы: «двадцатка», «полтинник» и «сотка», — предупредил Игорь Хорунжий.

— Блин, да я измучаюсь ими фокус ловить! — возмутился оператор Маломуж.

— Ничего, — утешил его Лавров, разливая ребятам чай. — Я специально для тебя возьму еще зум-объектив 24 на 105 миллиметров.

— Во-о-о-от! — обрадовался Олег. — А я захвачу маленький такой компактный штатив-стедикам Flycam Nano.

— И большой штатив Manfrotto, — добавил режиссер.

— С большим Manfrotto всегда проблемы в аэропортах, — возразил Лавров. — Вот помню в Пакистане у нас случай был: за базуку его приняли…

— Дык он еще и весит, как я! — возмутился оператор. — С рук все, что надо, снимем.

— Manfrotto! — потребовал режиссер. — Я твое «с рук» потом клеить замучаюсь!

Перебраниваясь, они обсудили весь список оборудования и распрощались до завтрашнего дня…

В свободные часы Виктор любил осматривать окрестности с помощью полевого бинокля. Нет, не в поисках врагов. Просто жизнь пернатых казалась ему не менее интересной, чем жизнь людей: красноголовые щеглы метались между вершин кустов, свиристели блестели на поваленных стволах, красивый ярко-коричневый и оранжевый клест с клювом-клещами присматривал еловую шишку себе на ужин. Изящная серо-желтая синичка пролетела над тропинкой, колыхнулась в сторону и села рядом с Лавровым на край столика у кружки горячего глинтвейна. Два голубовато-серых поползня медленно и методично ползли вверх по сосне, издавая частые короткие посвисты «тью-тью-тью». Неожиданно к их компании сверху присоединился оливково-зеленый чижик.

Наиболее примечательная особенность участка у дома Лаврова — маленький ручей-протока, мелкий и чистый, извивающийся нехитрым узором. Он петлял в искусственно задернованных берегах, деловито размывал землю под бревенчатыми мостиками и, мерцая и плескаясь, исчезал под забором соседнего участка. Затянувшаяся оттепель разбудила этот ручей, вода в нем журчала и пенилась около миниатюрного водопада, выдалбливая во льду глубокую тихую заводь, в которой по весне заведутся бесцветные головастики и темно-красный мотыль, а летом — маленькие шустрые лягушки.

Уже смеркалось, когда запел рингтон смартфона. Лавров очнулся от созерцания окружающих красот и коснулся зеленого кружочка на экране. Звонил Короленко.

— Ну что же ты, старый негодяй, делаешь? — обрушился на друга Виктор, на самом деле пребывающий в прекрасном настроении.

— А что?

— Это ты рассказал Хорунжему про плинфу? Я чуть с ума не сошел, когда не обнаружил ее у памятника!

— А ты хотел, чтобы тебя повязали из-за того маразматика пенсионера, который полицию вызвал?

— А ты и это знаешь?

— Положено… по роду служебной деятельности… Ладно. Не балуй там с Сигрид. Удачи в Сомали. Если что, я на связи…

Виктор не стал задавать лишних вопросов. Он просто откинулся на спинку скамейки во дворе и сладко потянулся. Друзья… Друзья…