Городок Ситка, или Ново-Архангельск, на острове Баранова посреди целого архипелага островов у западного берега Аляски являлся столицей не только этого острова, но столицей всей провинции, находившейся под началом федерального правительства. Во всем регионе больше не встречалось ни одного хоть сколь-нибудь значительного населенного пункта; здесь на большом расстоянии друг от друга изредка встречались лишь деревни. Точнее, не деревни, а просто посты или фактории. Большей частью они принадлежали американским компаниям, и всего несколько — английской Компании Гудзонова залива. Понятно, что сообщение между постами осуществлялось крайне затруднительно, особенно суровой зимой, когда разыгрывались аляскинские метели.

Всего несколько лет назад Ситка представляла собой редко посещаемую торговую точку, где Российско-Американская компания[96] хранила запасы мехов и пушнины. Но Аляска простирается далеко за Полярный круг, и благодаря этому открытию Ситка начала бурно развиваться и под новым управлением скоро превратилась в богатейший город — достойную столицу штата Федерации[97].

Уже тогда Ситка обладала всем набором зданий, необходимых для города. Здесь располагались лютеранская церковь, очень простая по стилю, но не лишенная величия; православная церковь с одним характерным куполом, столь неподходящим пасмурному небу, так непохожему на ярко-синее небо Востока; салун Клаб-Гарден, что-то вроде Тиволи[98], где местные жители и путешественники могли найти рестораны, кафе, бар и игры всякого рода; Клаб-Хаус, двери которого открывались только для холостяков; школа, больница и, наконец, дома, виллы, коттеджи, живописно разбросанные по окрестным холмам. Обширные леса с хвойными деревьями, похожие на вечнозеленую рамку, из-за которой выглядывала цепочка высоких гор с вершинами в дымке, окружали ансамбль строений. Самая высокая, гора Эджкем, находилась на острове Крузова, к северу от острова Баранова[99], ее пик вздымался на восемь тысяч футов над уровнем моря[100].

В целом, хотя климат острова Баранова, расположенного на пятьдесят шестой параллели, не очень суров и температура не опускается здесь ниже семи-восьми градусов мороза по Цельсию, Ситка вполне заслуживает названия «водного города». В самом деле, дождь здесь не идет только тогда, когда идет снег. Поэтому неудивительно, что после переправы через пролив «Прекрасная Колесница» въехала в Ситку под проливным дождем. Тем не менее господин Каскабель и не думал жаловаться, поскольку попал сюда как раз в тот день, когда не требовалось никаких паспортов.

— В жизни мне так не везло! — то и дело повторял он. — Мы стояли перед наглухо задраенной дверью, и вдруг она распахнулась настежь!

Да, это факт: передача Аляски состоялась весьма кстати, и «Прекрасная Колесница» без страха пересекла границу. И на земле, ставшей американской, не существовало больше ни несговорчивых чиновников, ни многочисленных формальностей, которыми славилась российская бюрократия!

Теперь следовало или отвезти раненого в городскую больницу, чтобы обеспечить соответствующий уход, или поместить его в гостиницу и пригласить туда врача. Но когда господин Каскабель высказал свои предложения, русский возразил:

— Я чувствую себя хорошо, мой друг, и, если я вас не стесняю…

— Нас? — воскликнула Корнелия. — С чего вы взяли?

— Можете считать, что вы у себя дома, — добавил ее муж, — но если вы думаете…

— Я думаю, что для меня лучше было бы не покидать тех, кому я обязан жизнью…

— Хорошо, месье, пойдет! И все-таки необходимо, чтобы вас осмотрел врач…

— Разве он не может прийти прямо сюда?

— Нет ничего проще; я сам отправлюсь на поиски лучшего из лучших.

«Прекрасная Колесница» остановилась на окраине Ситки, в конце бульвара, засаженного деревьями вплоть до самого леса. Сюда и привел господин Каскабель доктора Гарри.

Внимательно изучив рану, доктор объявил, что она не очень опасна — кинжал скользнул по ребру. Жизненно важные органы не задеты, и благодаря компрессам с чистой водой и соком трав, приготовленным юной индианкой, рана начала затягиваться, и скоро больной поднимется на ноги. Он чувствовал себя намного лучше и мог уже принимать пищу. Но, конечно, если бы ему не встретилась Кайетта, а госпожа Каскабель своими стараниями не остановила кровотечение, русский умер бы через несколько часов после нападения.

Доктор Гарри добавил, что, по его мнению, убийство совершено бандитами из шайки Карнова, а то и самим Карновым, чье присутствие уже не раз отмечали на востоке провинции. Карнов был злодеем русского или, точнее, сибирского происхождения; под его предводительством промышляла шайка беглых каторжников, каких много в русских владениях в Азии и Америке. Обещание награды за поимку шайки ни к чему не привело: злодеи, столь же опасные, сколь и осторожные, до сих пор ускользали от правосудия. Частые преступления, грабежи и убийства наводили ужас на всю южную часть Аляски. Никто не мог гарантировать безопасность путешественников, торговцев и служащих пушной компании, видимо, и это преступление следовало приписать сообщникам Карнова.

Доктор Гарри ушел, успокоив семью в отношении здоровья их гостя.

В Ситке господин Каскабель намеревался сначала всей труппой несколько дней отдохнуть после семисот лье пути от Сьерра-Невады. Затем он рассчитывал на два-три представления в городе, чтобы пополнить отощавшую кубышку.

— Дети, это не Англия, — объявил он, — это Америка, а для американцев можно и нужно поработать!

При этом господин Каскабель не сомневался, что слава его труппы достигла ушей жителей Аляски, и вся Ситка радуется: «К нам приехали Каскабели!»

Однако двумя днями позже между русским и господином Каскабелем состоялся разговор, после которого планы несколько изменились, за исключением отдыха после дорожных тягот. Русский, а Корнелия про себя считала, что он не иначе как княжеского рода, знал теперь, что славные люди, спасшие его, — бедные цирковые артисты, гастролировавшие по Америке. Все Каскабели, а также юная индианка, которой он был обязан жизнью, представились ему.

Как-то вечером, когда вся семья собралась в «гостиной», раненый поведал о себе. Он легко и правильно говорил по-французски, словно на родном языке. Исключение составляло раскатистое «р», придающее речи русских одновременно мягкий и энергичный акцент, имеющий особенное очарование для французского слуха.

Впрочем, его история оказалась крайне проста. Никаких приключений и тем более никакой романтики.

Его звали Сергей Васильевич, и отныне с его разрешения в семье Каскабель к нему обращались «господин Серж». Из всей родни у него остался только отец, живший в собственном поместье под Пермью. Господин Серж, в своем увлечении путешествиями и географическими открытиями, покинул Россию три года назад. Он посетил земли Гудзонова залива и хотел спуститься вниз по течению Юкона до Ледовитого океана, как вдруг подвергся нападению при следующих обстоятельствах.

Вечером четвертого июня Сергей Васильевич и его слуга встали на ночлег в приграничном лесу. Не успели они уснуть, как на них набросились двое. Они проснулись, стремясь подняться, чтобы защитить себя… Но поздно, и бедный Иван упал с простреленной головой.

— Мой верный, честный слуга! — вздохнул господин Серж. — Вот уже десять лет, как мы вместе. Крайне преданный мне человек, и я сожалею о нем как о друге!

Сергей Васильевич не скрывал своих чувств; каждый раз при воспоминании об Иване на его глаза наворачивались слезы, столь безмерна была его боль.

Раненый добавил, что, сраженный ударом кинжала, он потерял сознание и не ведал, что происходило вокруг до тех пор, пока, возвратившись к жизни, не понял, что находится у добрых людей, но не имел сил отблагодарить их за заботу.

Когда господин Каскабель сообщил, что разбойное нападение приписывают Карнову или его сообщникам, господин Серж ничуть не удивился; до него доходили слухи, что банда «опекала» границу.

— Как видите, — закончил он свой рассказ, — в моей истории нет ровно ничего любопытного; ваша, конечно, куда интереснее. Путешествие мое завершалось исследованием Аляски. Отсюда я рассчитывал вернуться на родину, повидать отца и больше никогда не покидать родительского дома. Теперь мне хотелось бы выслушать вас и прежде всего узнать, как и почему французы оказались в Америке, столь далеко от своей страны?

— Господин Серж, разве не повсюду встречаются бродячие артисты? — спросил господин Каскабель.

— Повсюду, но я крайне удивлен, что встретил вас на таком расстоянии от Франции!

— Жан, — обратился господин Каскабель к старшему сыну, — расскажи господину Сержу, почему мы здесь и каким образом хотим вернуться в Европу.

Жан поведал об испытаниях, которым подверглась труппа от самого Сакраменто, но, так как ему хотелось, чтобы и Кайетта все поняла, он говорил по-английски, а господин Серж пояснял его рассказ словечками из шинукского наречия. Юная индианка слушала с живейшим интересом. Таким образом она узнала, кто такие Каскабели, к которым она так крепко привязалась, как их ограбили при переходе через ущелья Сьерра-Невады, как из-за недостатка денег они изменили свои планы и, вместо того чтобы идти на восток, пошли на запад. Жан поведал, как они развернули тогда свой дом на колесах в сторону заходящего солнца, пересекли Калифорнию, Орегон, штат Вашингтон и Колумбию и добрались до границы Аляски. Здесь они встали как вкопанные из-за строгости русской администрации; но, в сущности, то был счастливый случай, поскольку благодаря этому препятствию они оказали помощь господину Сержу. В конце концов французские бродячие артисты (вернее даже нормандские — по главе труппы) все-таки оказались в Ситке, ибо присоединение Аляски к Соединенным Штатам распахнуло перед ними двери новых американских владений.

Сергей Васильевич слушал Жана с большим вниманием. Когда он понял, что господин Каскабель предполагает попасть в Европу через Сибирь, по его лицу пробежало искреннее изумление, значение которого, впрочем, тогда никто не понял.

— Итак, друзья, — спросил он, когда Жан завершил свою речь, — вы намереваетесь, покинув Ситку, направиться к Берингову проливу?

— Да, господин Серж, — ответил Жан, — а также пересечь пролив, как только он замерзнет.

— Путешествие, задуманное вами, господин Каскабель, будет очень продолжительным и трудным!

— Продолжительным? О да, господин Серж! И наверное, трудным. Но что делать? У нас нет выбора. К тому же бродячим артистам не привыкать к тяготам, мы умеем кочевать по земному шару!

— Насколько я понимаю, вы не рассчитываете дойти до России в этом году?

— Нет, — подтвердил Жан, — так как пролив покроется льдом не раньше первых дней октября.

— В любом случае это очень рискованный и смелый план…

— Возможно, — согласился господин Каскабель, — но так как у нас нет другого способа… Господин Серж, если бы вы знали, как мы скучаем по родине! Мы хотим вернуться во Францию, и мы вернемся туда! И поскольку мы пройдем через Пермь и Нижний в сезон ярмарок… Что ж, труппа Каскабелей не ударит в грязь лицом!

— Хорошо, а какими средствами вы располагаете?

— Выручка от нескольких сборов по дороге, а кроме того, мы дадим два или три представления в Ситке… Город как раз празднует присоединение к Америке, я надеюсь, публика валом повалит на представление труппы Каскабелей.

— Друзья, — удрученно произнес господин Серж, — я с великим удовольствием разделил бы с вами мой кошелек, если бы меня не обворовали…

— Что вы, что вы, господин Серж! — рассмеялась Корнелия.

— У вас не украли и полкопейки! — добавил Цезарь.

И он принес пояс с деньгами Сергея Васильевича.

— Тогда, друзья, вы согласитесь принять…

— Ни в коем случае, господин Серж! — возмутился господин Каскабель. — Не дело, желая вытянуть нас из затруднительного положения, самому угодить в него…

— Вы отказываетесь взять у меня деньги?

— Решительно!

— Ох уж эти французы! — И господин Серж протянул артисту руку.

— Да здравствует Россия! — крикнул Сандр.

— Да здравствует Франция! — подхватил господин Серж.

Несомненно, впервые такое двойное приветствие раздалось в этих дальних пределах Америки!

— А теперь хватит разговоров, господин Серж, — заключила Корнелия. — Доктор рекомендовал вам покой и отдых, а больные должны подчиняться своим докторам.

— Слушаюсь, госпожа Каскабель, — подчинился Сергей Васильевич. — Только есть у меня еще один вопрос или скорее просьба…

— К вашим услугам, господин Серж.

— Да, вы, я надеюсь, окажете мне услугу…

— Мы?

— Поскольку вы направляетесь к Берингову проливу, то позвольте мне составить вам компанию.

— Нам?

— Да! Это путешествие продолжит мои исследования западной Аляски.

— Наш ответ таков: с превеликой радостью, господин Серж! — воскликнул господин Каскабель.

— При одном условии, — добавила Корнелия.

— Каком же?

— Вы будете делать все необходимое для выздоровления… и без возражений!

— Хорошо, но тогда примите и мое условие. Раз я буду вас сопровождать, то приму участие в дорожных расходах!

— Как вам будет угодно, господин Серж! — согласился господин Каскабель.

Так они поладили к взаимному удовольствию. Тем не менее глава семьи вовсе не помышлял изменить свои намерения дать несколько представлений на главной площади Ситки, хотя бы ради славы и почестей. Вся провинция праздновала присоединение, и «Прекрасная Колесница» пришлась как нельзя кстати для увеселения публики.

Само собой разумеется, господин Каскабель заявил властям о нападении на Сергея Васильевича, и те отдали приказ усилить поиски банды Карнова в приграничном районе.

Семнадцатого июня в первый раз господин Серж смог выйти из фургона. Он чувствовал себя гораздо лучше, и благодаря лечению доктора Гарри рана его почти зарубцевалась.

Сергей Васильевич засвидетельствовал почтение всем остальным артистам — собакам, вежливо потершимся о ноги гостя, Жако, который приветствовал его словами: «Как дела, господин Сер-рж?» — и, конечно, Джону Буллю, выдавшему серию самых умилительных гримас. Старые коняги, Вермут и Гладиатор, радостно заржали от угощения — кусочка сахара каждому. Отныне господин Серж являлся членом семьи Каскабель так же, как и юная Кайетта. Он уже заметил серьезный характер, усердие и способности старшего сына. Сандр и Наполеона очаровали его живостью и гибкостью. Клу забавлял милыми дурачествами. Что касается господина и госпожи Каскабель, то он не мог не оценить их добропорядочность и житейскую мудрость. Поистине, судьба свела Сергея Васильевича с душевными людьми.

Все занимались активными приготовлениями к дальнейшему походу. Ничего нельзя забывать и учесть нужно решительно все для успеха путешествия на протяжении пятисот лье от Ситки до Берингова пролива. Эти почти не исследованные края, правда, не сулили больших опасностей ни со стороны хищников, ни со стороны кочевых и северных индейцев; вероятно, труппа сможет останавливаться и отдыхать в факториях, основанных служащими пушных компаний. Важно позаботиться обо всех мелочах, которые могут понадобиться в стране с весьма ограниченными ресурсами.

Все это семья обсудила с господином Сержем.

— Первым делом, — сказал господин Каскабель, — придется посчитаться с тем обстоятельством, что зимой мы передвигаться не сможем.

— Правильно, — согласился господин Серж, — так как зимы Аляски в районе Полярного круга очень и очень жестоки!

— Но теперь мы идем не вслепую, — заметил Жан. — Господин Серж, наверное, знаток географии…

— Ах! — ответил Сергей Васильевич. — В нехоженых краях ни один географ не отыщет правильный путь! Жан, друг мой, вы с вашими замечательными картами благополучно дошли до этих мест, теперь вдвоем нам будет значительно легче. Впрочем, у меня есть идея, которую я вам выскажу позже…

Раз у господина Сержа родилась идея, то она могла быть только прекрасной, и ему позволили вынашивать ее дальше, чтобы она полностью созрела.

Денег хватало, и господин Каскабель обновил запасы муки, сала, риса, табака и особенно чая, который на Аляске усиленно употребляется. Кроме того, он позаботился об окороках, солонине, галетах; не забыл приобрести и консервы из белой куропатки на складах Российско-Американской компании. По пути вдоль истоков Юкона в воде не будет недостатка; но еще лучше добавить в нее немного сахара и коньяка, а уж совсем превосходно — водки, почитаемой русскими за «живую воду». Потому господин Каскабель закупил достаточное количество и сахара и водки. Что касается топлива, то, хотя леса вполне способны обеспечить потребности экипажа «Прекрасной Колесницы», ее хозяин тем не менее приобрел еще великолепный ванкуверский уголь, около тонны, поскольку нельзя перегружать фургон сверх меры.

Тем временем второй отсек переоборудовали в дополнительную комнатушку для господина Сержа и туда поставили еще одну койку. Закупили также покрывала из заячьего меха, которыми так любят пользоваться индейцы во время холодов. Затем, на случай если понадобится что-то по дороге, господин Серж запасся дешевыми бусами, хлопчатобумажными тканями, ножами и ножницами в качестве разменной монеты между торговцами и аборигенами[101].

Поскольку малая дичь — зайцы, тетерева, гуси и куропатки, а также крупные дикие животные — лоси и северные олени — изобиловали в этих краях, то в надежде на хорошую охоту в подобающем количестве закупили также порох и свинец. Господин Серж приобрел еще два ружья и карабин и тем самым пополнил арсенал «Прекрасной Колесницы». Он прекрасно стрелял и с удовольствием составил бы компанию своему новому другу Жану на охоте.

Не стоило забывать к тому же, что банда Карнова по-прежнему кружила неподалеку от Ситки, и в случае нападения надо принять разбойников как подобает.

— Если, — заметил господин Каскабель, — эти невежи нас о чем-ни6удь попросят, то я не знаю лучшего ответа, чем заряд свинца прямо в грудь…

— Если только не в голову! — на этот раз совершенно справедливо рассудил Клу-де-Жирофль.

В общем, благодаря торговым связям между столицей Аляски, тихоокеанскими портами и различными городами Колумбии, господин Серж и его спутники смогли приобрести по сходной цене все необходимое для долгого перехода через безлюдную страну.

Приготовления закончились только в предпоследнюю неделю июня, и отправление в итоге назначили на двадцать шестое число. Так как нечего было и помышлять о переправе через Берингов пролив, прежде чем он полностью покроется льдом, путешественники располагали изрядным запасом времени, чтобы дойти до его берегов. Тем не менее приходилось учитывать возможные задержки и непредвиденные препятствия, и вообще лучше прийти на место раньше, чем позже. В Порт-Кларенсе[102], непосредственно на берегу пролива, можно будет сколько угодно отдыхать в ожидании благоприятного момента для перехода на азиатский берег.

Что делала все это время юная индианка? Ответ на этот вопрос угадать несложно. Она ловко помогала госпоже Каскабель во всех приготовлениях к путешествию. Добрая женщина прониклась к ней материнскими чувствами; она полюбила ее так же, как Наполеону, день ото дня все больше привязываясь к новой дочери. Впрочем, каждый в семье со своей стороны испытывал глубокое уважение к Кайетте, и бедную девочку распирало от счастья, которое ей не приходилось прежде испытывать. Когда-нибудь настанет очень грустный день, и судьба разлучит Кайетту и труппу. Но неужели именно сейчас ей надо поступать в служанки и остаться одной-одинешеньке в Ситке? Зарабатывать на жизнь и, вполне возможно, едва-едва сводить концы с концами?

— Так вот, — говаривал иной раз господин Каскабель, — если наша милочка Кайетта или, вернее, наша маленькая перепелочка, как я предпочитаю называть ее, так вот, если маленькая перепелочка любит танцевать, то, может, стоит ей попробовать себя в этом деле? Ах! Какой она будет прелестной танцовщицей! А какой очаровательной наездницей! Если, конечно, она захочет дебютировать в цирке… Уверен, она прыгнет на коня, словно настоящий кентавр![103]

Господин Каскабель был всерьез убежден, что кентавры являлись превосходными всадниками, и не стоило спорить с ним на этот счет.

Сергей Васильевич замечал, как Жан, слушая отца, качал головой, и понимал, что серьезный и сдержанный юноша разделяет далеко не все родительские идеи в отношении акробатики и других цирковых упражнений.

Все сильно беспокоились и грустили о том, что станет с Кайеттой, о ее будущей жизни в Ситке; но накануне отъезда господин Серж взял девушку за руку и сказал:

— Друзья! У меня никогда не было детей. И вот теперь есть приемная дочь. Кайетта согласна принять меня в качестве отца, а я прошу для нее места в «Прекрасной Колеснице»!

Какая неуемная радость стала ответом господину Сержу, какими щедрыми ласками наделили «маленькую перепелочку»! Господин Каскабель не удержался, чтобы с некоторой дрожью в голосе не сказать своему новому другу:

— Вы очень добрый человек!

— Почему? — удивился Сергей Васильевич. — Или вы забыли, что сделала для меня Кайетта? Разве не естественно, что теперь она мне как родная, ведь я обязан ей жизнью!

— Что ж! В путь! — воскликнул господин Каскабель. — Но раз вы стали ей отцом, то я буду дядей!