Господин Керабан и Ахмет обернулись и посмотрели в направлении, указанном Низибом. То, что они увидели, заставило их отступить и затаиться. По гребню этой скалы, возвышавшейся напротив пещеры, полз человек, стремившийся, несомненно, добраться до точки, с которой лучше всего можно было бы рассмотреть расположение лагеря. По всей видимости, это был сообщник проводника.

Нужно заметить, что Ахмет правильно понял все махинации вокруг Керабана и его спутников. Дяде не оставалось ничего, как признать это. Было очевидно, что во мраке ночи готовится неизбежное нападение. Их маленький караван завлечен в ловушку!

Первым бессознательным движением Керабана было вскинуть ружье и прицелиться в дерзкого шпиона. Через секунду раздался бы выстрел, возможно, роковой для незнакомца. Но не насторожит ли это других злоумышленников?

— Остановитесь, дядя, — сказал Ахмет тихим голосом, отводя ствол, уже направленный на верхушку скалы.

— Но, Ахмет…

— Нет… звук выстрела может стать сигналом к нападению. А что до этого человека, то лучше его взять живым. Нужно узнать, на кого эти негодяи работают.

— Но как захватить лазутчика?

— Предоставьте действовать мне, — ответил племянник.

И он исчез, двигаясь влево так, чтобы обогнуть скалу и подняться на нее сзади. В то же время Керабан и Низиб были наготове, чтобы вмешаться в случае необходимости.

Соглядатай дополз на животе до края скалы; над гребнем была видна только его голова. При свете луны он пытался рассмотреть вход в пещеру.

Через полминуты Ахмет появился на вершине. С крайней осторожностью он подполз к шпиону, который его не замечал.

К несчастью, произошло нечто неожиданное. Из пещеры вышла Амазия. Глубокое безотчетное беспокойство не давало ей сомкнуть глаз.

Как только Керабан заметил девушку, он сразу же сделал ей знак остановиться. Но Амазия не поняла его. Подняв голову, она увидела Ахмета как раз в тот момент, когда он появился на вершине. От испуга у нее вырвался крик. Соглядатай быстро обернулся, поднялся и, увидев притаившегося Ахмета, бросился на него.

Амазия, застывшая от ужаса на месте, нашла все же силы крикнуть:

— Ахмет! Ахмет!

Шпион уже готов был ударить своего противника ножом, но Керабан вскинул ружье и выстрелил. Получив смертельное ранение в грудь, злоумышленник выронил кинжал и покатился на землю.

Через мгновение Амазия уже оказалась в объятиях жениха, соскользнувшего со скалы.

При звуке выстрела из пещеры вышли все остававшиеся в ней путешественники. Все, кроме проводника. Господин Керабан закричал, размахивая своим оружием:

— Клянусь Аллахом, мастерский был выстрел!

— Опять опасности, — пробормотал Бруно.

— Не покидайте меня, ван Миттен, — взмолилась энергичная Сарабул, хватая своего жениха за руку.

— Он не покинет вас, сестра! — решительно заверил господин Янар.

Тем временем Ахмет подошел к телу шпиона.

— Этот человек мертв, — сообщил он, — хотя был бы нужен нам живым.

Подошла Неджеб и сразу же закричала:

— Но… этот человек… это…

Амазия приблизилась в свою очередь.

— Да! Это он! Это Ярхуд! — сказала она. — Это капитан «Гидары».

— Ярхуд? — вскричал Керабан.

— А, я был прав, — заметил Ахмет.

— Да! — продолжала Амазия. — Именно этот человек похитил нас из дома моего отца.

— Я узнаю его, — добавил Ахмет. — Это он приходил на виллу со своими товарами перед моим отъездом. Но Ярхуд не может быть один. По нашим следам идет целая банда злоумышленников. И чтобы не дать нам возможности продолжать путь, они только что похитили наших лошадей.

— Наши лошади похищены! — вскричала Сарабул.

— Ничего подобного с нами не случилось бы, если мы поехали бы в Курдистан! — угрюмо заявил господин Янар. При этом его тяжелый взгляд на ван Миттена, казалось, возлагал на беднягу ответственность за все эти затруднения.

— Но в чьих, в конце концов, интересах действовал этот Ярхуд? — спросил Керабан.

— Если бы он был жив, то мы сумели бы вырвать у него его секрет! — воскликнул Ахмет.

— Может быть, при нем есть какая-нибудь бумага… — размышляла Амазия.

— Да… нужно обыскать труп, — поддержал девушку Керабан.

Ахмет нагнулся над телом Ярхуда, а Низиб приблизил к нему зажженный фонарь, который он только что взял в пещере.

— Письмо! Вот письмо! — сказал племянник Керабана, вынимая руку из кармана мальтийского капитана.

Письмо было адресовано некоему Скарпанту.

— Читай, читай же, Ахмет! — закричал Керабан, который не мог больше сдерживать своего нетерпения.

Молодой турок, распечатав письмо, прочитал следующее:

— «После того, как будут похищены лошади и Керабан со своими спутниками заснут в пещере, куда их завлечет Скарпант…»

— Скарпант! — воскликнул Керабан. — Таково, значит, имя нашего проводника, имя этого предателя?

— Да… Я не ошибался на его счет! — вздохнул Ахмет.

Затем он продолжил чтение:

— «…пусть он подаст сигнал, махая факелом, и наши люди ворвутся в «Теснины Нерисы».

— И кем это подписано? — спросил Керабан.

— Подпись… «Саффар».

— Саффар! Саффар! Неужели?

— Да, — ответил Ахмет. — Очевидно, это та самая дерзкая личность, с которой мы столкнулись на железной дороге Поти! Это он тогда через несколько часов отплыл в Трапезунд… Да, это тот Самый Саффар, по чьему приказу была похищена Амазия и который любой ценой хочет снова ее захватить.

— А, господин Саффар! — воскликнул Керабан, подняв сжатый кулак и опуская его на воображаемую голову. — Если я когда-нибудь окажусь с тобой лицом к лицу!

— Но этот Скарпант, — огляделся Ахмет, — где он?

Бруно устремился в пещеру и почти тотчас же вышел, говоря:

— Исчез… очевидно, через какой-то другой выход.

Так на самом деле и произошло. После того, как его предательство было раскрыто, Скарпант бежал через выход в глубине пещеры.

Итак, бдительность и особенно проницательность Ахмета расстроили все его преступные замыслы. Предатель был разоблачен. Имя замыслившего похищение Амазии стало известно, и теперь этому Саффару господин Керабан угрожал самыми страшными карами.

Но, по правде говоря, опасность от этого не становилась меньшей, так как путешественники с минуты на минуту могли подвергнуться нападению.

Поэтому мужественный Ахмет быстро принял единственно правильное решение.

— Друзья, — сказал он, — нужно сейчас же покинуть это ущелье. Если на нас нападут в этой теснине, то мы не выйдем отсюда живыми.

— Идем, — согласился Керабан. — Бруно, Низиб и господин Янар, пусть ваше оружие будет наготове.

— Рассчитывайте на нас, господин Керабан, — ответил Янар, — и вы увидите, на что мы способны, моя сестра и я!

— Конечно! — подтвердила храбрая курдчанка, помахивая своим ятаганом с великолепной ловкостью. — Мне ли забыть, что у меня теперь есть жених, которого я должна защищать!

Если когда-либо ван Миттен испытывал глубокое унижение, то это было сейчас: слышать, как отважная женщина говорит такое… Разве он не мужчина? И голландец, в свою очередь, схватил револьвер.

Все уже двинулись было по проходу, чтобы добраться до окрестной равнины. Но тут Бруно, — мог ли он даже в такую минуту забыть о провизии! — заметил:

— Постойте, нельзя же оставлять здесь этого осла.

— Действительно, — подхватил Ахмет. — Возможно, что Скарпант сбил нас с пути в этой отдаленной области Анатолии. Может быть, мы дальше от Скутари, чем думаем… А в тележке вся наша провизия.

Увы, все это было похоже на правду! Как знать, далеко или близко берега вожделенного Босфора…

Впрочем, гадать не приходилось; нужно было действовать, не теряя ни мгновения.

— Хорошо, — сказал Керабан, — осел последует за нами. Почему бы ему и не последовать?

И, говоря это, он взял осла за повод и попытался притянуть к себе.

— Пошли, — сказал он. Осел не пошевелился.

— Ты пойдешь добровольно? — спросил негоциант, сильно толкая его.

Осел, несомненно очень упрямый по природе, остался недвижим.

— Толкни его, Низиб, — сказал Керабан.

Низиб с помощью Бруно попытался подтолкнуть осла сзади… Но тот вместо того, чтобы двигаться вперед, стал пятиться назад.

— А, ты упрямишься, — закричал торговец, раздражаясь уже всерьез.

— Вот хорошо, — пробормотал Бруно. — Упрямец против упрямца.

— Ты противишься мне… Мне? — спросил Керабан.

— Ваш хозяин нашел своего, — заметил Бруно Низибу, стараясь говорить тихо.

— Удивительно… — ответил Низиб еще тише. Тем временем Ахмет повторял с нетерпением:

— Нужно же отправляться! Мы не можем задерживаться ни на минуту… даже рискуя потерять этого осла.

— Мне! Уступить ему! Никогда! — выкрикивал Керабан. И, схватив осла за уши, стал дергать их, как будто старался вырвать. — Ты пойдешь? — кипятился он.

Осел не пошевелился.

— А, ты не хочешь повиноваться силе! — кричал Керабан. — Отлично, я все же добьюсь своего хитростью!

Негоциант подбежал к входу в пещеру, собрал несколько пучков травы, сделал из нее небольшую связку и предложил ослу. Тот сделал шаг вперед.

— А, — воскликнул Керабан, — вот что нужно, чтобы побудить тебя двигаться.

Через миг связка была привязана к концу оглобли тележки на таком расстоянии, чтобы осел, даже вытягивая голову, не смог достать ее. Это привело к тому, что завлекаемый приманкой, которая все время перемещалась перед ним, осел стал двигаться в сторону выхода из ущелья.

— Очень изобретательно, — похвалил ван Миттен.

— Отлично, подражайте ему! — воскликнула благородная Сарабул, увлекая голландца вслед за тележкой.

Она тоже была перемещающейся приманкой, но такой, какая ван Миттена, в отличие от осла, совсем не вызывала аппетита.

Все путники, собравшись в тесную группу, тотчас же покинули лагерь, который невозможно было оборонять.

— Итак, Ахмет, — сказал Керабан, — ты считаешь, что этот Саффар — та же самая наглая личность, из-за бессмысленного упрямства которой разбилась моя почтовая карета на железной дороге Поти?

— Да, дядя, но важнее всего то, что это негодяй, похитивший Амазию! Позволь, я сам с ним сквитаюсь! Он — мой!

— Поделим на двоих, племянник Ахмет, поделим на двоих, — ответил Керабан, — и да поможет нам Аллах!

Едва господин Керабан, Ахмет и их спутники поднялись по пятидесятифутовому проходу в ущелье, как увидели — вершины скал черны от нападающих. Послышались угрожающие крики, и со всех сторон стали раздаваться выстрелы.

— Назад, назад! — закричал Ахмет, заставляя свой отряд отступить к границе лагеря. Было уже слишком поздно выходить из «Теснин Нерисы», чтобы занять более подходящую оборонительную позицию.

Наемники Саффара в количестве двенадцати человек, подстрекаемые главарем, начали свое преступное нападение. Все преимущества были у них, и судьба господина Керабана и его спутников полностью в руках бандитов.

— Сюда, сюда! — командовал Ахмет, и его голос перекрыл все шумы.

— Женщин в середину! — потребовал Керабан.

Амазия, Сарабул и Неджеб образовали группу, вокруг которой расположились Керабан, Ахмет, ван Миттен, Янар, Низиб и Бруно. Таким образом, отряду Саффара противостояли шесть человек один против двоих, да еще в неудобной позиции.

Бандиты, издавая ужасающие вопли, хлынули, как лавина, через проход и ворвались в центр лагеря.

— Друзья! — воззвал Ахмет. — Будем защищаться насмерть!

Разгорелся бой. Почти тут же Низиб и Бруно получили легкие ранения, но продолжали сражаться, и не менее храбро, чем отважная курдчанка, чей пистолет неустанно отвечал на выстрелы нападавших.

Было очевидно, что эти последние имели приказ захватить Амазию живой и старались драться по преимуществу холодным оружием, чтобы не задеть девушку каким-нибудь случайным выстрелом. Поэтому в первые моменты преимущество было не на их стороне. Несколько нападавших упали тяжело раненными. И тут на поле битвы появились еще два наиболее опасных врага. Это были Саффар и Скарпант.

— А, негодяй! — закричал Керабан. — Это он. Тот самый, с железной дороги!

Несколько раз негоциант пытался прицелиться в него, но безуспешно, так как его отвлекали другие противники.

Тем временем Ахмет и его спутники отважно сопротивлялись. У всех была только одна мысль: любой ценой спасти Амазию, любой ценой расстроить замыслы Саффара. Однако, несмотря на всю преданность и храбрость, скоро им пришлось уступить численности. Постепенно Керабан и его друзья стали отступать и оказались разъединенными, прижатыми к скалам.

Появился Саффар и, указывая на девушку, крикнул Скарпанту:

— Действуй, действуй!

— Да, господин Саффар, — ответил Скарпант. — На этот раз она от вас не ускользнет!

Воспользовавшись замешательством путешественников, Скарпант бросился на Амазию, схватил ее и попытался вытащить из лагеря.

— Амазия, Амазия! — закричал Ахмет. Он рванулся к невесте.

Несколько бандитов сразу преградили ему путь и вынудили сражаться с ними.

Янар тоже попробовал вырвать девушку из объятий Скарпанта. Тщетно! Бандит, унося Амазию на руках, устремился к выходу из ущелья. Но Керабан прицелился в него, и предатель упал, пораженный насмерть, выронив девушку.

— Скарпант… погиб! Отомстим за него! — закричал предводитель бандитов. — Отомстим!

Нападавшие бросились на Керабана и его друзей с яростью, перед которой невозможно было устоять. Зажатые со всех сторон, путешественники почти не могли пользоваться оружием.

— Амазия, Амазия! — закричал Ахмет, пытаясь прийти на помощь девушке, которую Саффар сумел схватить и теперь уносил из лагеря.

— Смелей! Смелей! — не переставал кричать Керабан, хотя уже хорошо понимал, что он и его товарищи на волосок от гибели.

В этот миг выстрел, раздавшийся с вершины скалы, уложил одного из бандитов. Последовали другие выстрелы, поразившие еще нескольких злоумышленников. И это вызвало панику среди остальных.

Саффар на секунду остановился, стараясь понять, что происходит и откуда к господину Керабану пришла поддержка. Это позволило Амазии вырваться из его рук.

— Отец! Отец! — закричала девушка.

Это действительно был Селим, который с двадцатью хорошо вооруженными людьми пришел на помощь маленькому каравану в самый последний момент.

— Спасайся кто может! — закричал главарь банды, подавая пример к бегству. Он и оставшиеся в живых злоумышленники бросились в пещеру, у которой, как уже известно, был и второй выход.

— Трусы! — закричал Саффар, видя, как они исчезают. — Хорошо же, живой она не останется!

И он устремился к Амазии как раз в момент, когда на него, в свою очередь, бросился Ахмет.

Саффар выпустил в молодого человека последний заряд своего револьвера и промахнулся.

Но не промахнулся Керабан, сохранивший хладнокровие. Он обрушился на Саффара, схватил его за горло и нанес удар кинжалом в сердце. Раздался рев, и все было кончено. Саффар в своих последних конвульсиях не мог даже услышать, как его противник воскликнул:

— Это тебе урок за мою разбитую карету!

Господин Керабан и его спутники были спасены, отделавшись лишь несколькими легкими ранениями. Все показали себя с наилучшей стороны, все: Бруно и Низиб, чья храбрость была подтверждена; господин Янар, мужественно сражавшийся; ван Миттен, отличившийся в рукопашной схватке; энергичная курдчанка, чей пистолет не знал отдыха в самый разгар битвы.

И все же если бы не появился с отрядом Селим, то с Амазией и ее защитниками было бы покончено. Все они погибли бы, так как решили драться за девушку до конца.

— Отец, отец!.. — кричала дочь, бросаясь в объятия Селима.

— Мой старый друг, — сказал Керабан, — вы… вы… здесь?

— Да, это я! — улыбнулся Селим.

Какой случай привел вас сюда? — спросил Ахмет.

— Это не случай! — ответил Селим. — Я уже давно отправился бы на поиски дочери, если бы не был ранен при ее похищении.

— Ранен, отец?

— Да! Выстрелом с тартаны. Из-за этой раны я не мог покинуть Одессу в течение месяца. Но несколько дней назад депеша Ахмета…

— Депеша? — воскликнул Керабан, которого это неприличное слово внезапно насторожило.

— Да, депеша, отправленная из Трапезунда.

— Так это была…

— Да, дядюшка, — подхватил Ахмет, бросаясь на шею Керабану, — и признайтесь, что, впервые послав телеграмму без вашего ведома, я хорошо сделал!

— Да… не очень хорошо! — скривился дядя, качая головой. — Но я не буду тебя за это упрекать.

— Тогда, — продолжал Селим, — узнав из этой депеши об опасностях, угрожающих вашему маленькому каравану, я собрал этих храбрых слуг, прибыл в Скутари и отправился на прибрежную дорогу.

— Ей-богу, друг Селим, — воскликнул Керабан, — вы прибыли вовремя! Без вас все погибли бы. И все же мы хорошо сражались!

— Да, — прибавил господин Янар, — и моя сестра показала, что, если нужно, она умеет стрелять.

— Какая женщина, — пробормотал ван Миттен.

В это время проблески зари осветили горизонт, и в первых лучах дня стали вырисовываться неподвижно застывшие в небе облака.

— Но где мы находимся, друг Селим? — спросил господин Керабан. — И как вы попали в это место, куда завлек нас предатель?

— И далеко ли от нашего пути?

— Нет, друзья, нет! — ответил Селим. — Вы как раз на пути в Скутари, только в нескольких лье от моря.

— Да… — промычал Керабан.

— Берега Босфора вон там! — добавил Селим, указывая на северо-запад.

— Берега Босфора? — удивился Ахмет.

Путники стали подниматься по скалам на плато, простиравшееся над ущельем.

— Посмотрите… посмотрите! — сказал Селим.

И действительно, в этот момент имело место любопытное природное явление — в результате простого преломления лучей вдали обрисовывались столь вожделенные берега. По мере наступления дня мираж мало-помалу показывал то, что находилось за горизонтом. Можно было подумать, что холмы, округлявшиеся по краям Равнины, начинали погружаться в землю.

— Море! Это море! — закричал Ахмет.

И все повторили вслед за ним:

— Море! Море!

И хотя это был только мираж[344], но море действительно находилось невдалеке, всего в нескольких лье.

— Море! Море! — не переставал повторять господин Керабан. — Но если это не Босфор, если это не Скутари, а сегодня последний день месяца…

— Это Босфор! Это Скутари! — выкрикнул Ахмет.

Мираж стал более четким, и теперь на дальнем плане горизонта обрисовывался весь силуэт города, построенного амфитеатром.

— Ей-богу, это Скутари! — повторил Керабан. — Вот его панорама, господствующая над проливом! А вот и мечеть Бююк-Джами!

Да, это действительно был Скутари, который Селим покинул три часа назад.

— В дорогу, в дорогу! — воскликнул Керабан.

И, как добропорядочный мусульманин, который во всем признает величие Аллаха, он прибавил, поворачиваясь к восходящему солнцу:

— Ля иляха илля-ллах!

Через минуту маленький караван уже устремился к дороге, ведущей вдоль левого берега пролива. Спустя четыре часа, 30 сентября, в последний день, назначенный для свадьбы Амазии и Ахмета, господин Керабан, его спутники и его осел, закончив объезд Черного моря, появились на высотах Скутари и приветствовали своими криками берега Босфора.