В самом деле, Бен Реддл и Самми Ским не должны были терять ни дня, если они хотели управиться с делами вовремя. На этих широтах арктические холода себя ждать не заставляют. Шла вторая неделя июня, но уже в августе начинается ледостав, а снегопады периодически заполняют все пространство между небом и землей. Два с половиной месяца — такова продолжительность теплого периода в Клондайке, и братьям надо было из него вычесть время, необходимое для возвращения из Доусона в Скагуэй по озерам или, избери они другой маршрут, в Сент-Майкл, спустившись по Юкону к его устью.

На другой день по прибытии Самми Ским и Бен Реддл должны были заняться приготовлениями к более длительному — а именно это им и грозило теперь — пребыванию на участке №129, принимая в соображение, что они еще не успели запастись всем необходимым в Форт-Релайансе.

Как уже говорилось, братьям не требовалось ни покупать, ни везти с собой никакого оборудования, поскольку об этом в свое время позаботился Джосайас Лакост; не было надобности и в найме рабочих, так как вопрос о разработке участка на Фортимайлз не стоял.

В то же время возникла нужда в проводнике, хорошо знавшем край; Скаут, который нашел в Доусоне другого своего лоцмана, возвращавшегося на озеро Линдеман, предложил Бену Реддлу нанять индейца Нелуто на время его, Билла, отсутствия в Клондайке. Индеец согласие дал. Что он умел и чего он стоил, братья знали. Хотя общительнее кормчий не сделался, лучшего товарища в предстоящем странствии, чем он, найти было трудно, и оставалось лишь поблагодарить Билла Стелла за его любезность.

Теперь основной заботой Самми Скима и Бена Реддла стала закупка провианта на будущие две недели. Цены были высокими, зато имелось все необходимое, и запасы мороженого мяса, солонины, свинины, сала, муки, сушеных овощей, чая, кофе и виски они сделали быстро.

Что касается транспорта, Бен Реддл нанял двуколку, отказавшись от нарт, в которые запрягали собак даже тогда, когда не было ни снега, ни льда. К тому же эти упряжки в ту пору стоили очень дорого: за каждую собаку приходилось выложить от полутора до двух тысяч франков.

Двуколку подыскал Билл Стелл, все еще находившийся в Доусоне. В ней свободно размещались три человека вместе с багажом.

Экипаж имел подъемный кожаный верх и стоил тысячу триста пятьдесят франков. Лошадь к нему — животное достаточно сильное для предстоявшего путешествия — обошлась в семьсот франков. Фуража для нее запасать не требовалось, так как летом пастбища простирались по обеим сторонам всех дорог и в подобных условиях лошадей прокормить было легче, чем собак.

Не забыли и о посуде; Нелуто назвал все, что надо было взять с собой, и Бен Реддл не сомневался — в дороге нехватки в чем-либо не возникнет.

Тем временем Самми Ским, как истый философ, бродил по улицам Доусона, рассматривая магазины, изучая цены предметов потребления и промышленных изделий. В конечном счете он поздравил себя и брата с тем, что они предусмотрительно отоварились у монреальских продавцов.

Вот что он сказал Бену Реддлу:

— Известно ли тебе, дорогой мой, сколько стоит пара башмаков в столице Клондайка?

— Нет, Самми.

— Пятьдесят — восемьдесят франков. А пара чулок?

— Тоже нет.

— Десять франков. А пара носков?

— Франков двадцать.

— Нет! Двадцать пять!.. А подтяжки?

— Без них можно обойтись, Самми.

— И все-таки?

— Нам они не нужны.

— Восемнадцать франков. А женские подвязки?

— Они меня не интересуют, Самми.

— Сорок. Девятьсот франков стоит простейшее платье, Бен! Решительно в этой стране оставаться холостым — прямая выгода!

— Мы так и сделаем, — ответил Бен Реддл, — если, конечно, ты не захочешь жениться на какой-нибудь роскошной наследнице.

— И недостатка в них нет, Бен... как и искательниц приключений, имеющих богатые участки на Бонанзе или Эльдорадо. Однако я, как уехал из Монреаля холостяком, так им и возвращусь. Ах, Монреаль!.. Как далеко он теперь!

— И, заметь, Самми, — не без иронии произнес Бен Реддл, — расстояние от Монреаля до Доусона точно такое же, как от Доусона до Монреаля.

— Я немного в этом сомневаюсь, Бен, — ответил его кузен, — но это не значит, что оно маленькое!

Разумеется, Самми Ским не забывал наведываться в госпиталь, и каждый раз сестры оказывали ему самый благодарный прием. Со своей стороны, он неизменно восхищался их трудом.

Что касается господина Пилкокса, то он с удовольствием беседовал с Самми Скимом, не уставая ободрять его, давать советы, а также превозносить красоты изумительного Клондайка.

— Он вам понравится, господин Ским! Обязательно понравится! — повторял доктор. — Если, конечно, вам повезет увидеть его зимой.

— Надеюсь, что чаша сия меня минует.

— Как знать, как знать...

Этого ответа Самми Ским всерьез не принял, да и принять не мог.

Июня 9 дня, в пять часов утра, запряженная двуколка появилась у дверей гостиницы. Провиант был погружен загодя, равно как и бивуачное снаряжение. Управлять экипажем предстояло Нелуто, и он уже сидел на козлах.

— Надеюсь, ничего не забыли, — произнес Бен Реддл, когда лошади тронулись. — В особенности то, что через два месяца нам надо быть в Монреале.

От Доусона до границы, той, которая существовала тогда, было сто сорок шесть километров. Сто двадцать девятый находился по соседству с ней, и потому добраться до него можно было не ранее, чем через трое суток, проезжая по двенадцати лье в день.

Чтобы не замучить лошадь, Нелуто рассчитывал делать две остановки ежедневно через каждые пять часов пути, утром и вечером. Большего требовать от животного было нельзя, памятуя о том, что дорога пролегала по-над рекой и по весьма пересеченной местности.

Устройство бивуака сводилось к установке палатки под деревьями, когда Бену Реддлу и его кузену не удавалось нанять комнату в каком-нибудь придорожном трактире, одном из тех, которые попадались между Доусоном, Форт-Релайансом и границей.

Первые два этапа пути были преодолены вполне счастливо. Стояла сносная погода, температура воздуха держалась на отметке +10°, дул легкий восточный ветер, высокая облачность дождями не грозила. Местность была неровной, путь то и дело пересекали впадавшие в Юкон или в его притоки слева разнокалиберные речушки, одни из которых несли свои воды на север, к Фортимайлз, другие — на юг, к Сикстимайлзу. Обрамлявшие реку холмы имели высоту не более тысячи футов. Можжевельник, анемоны и крокусы покрывали окрестные поля и скаты оврагов. Березовые, тополевые и еловые заросли слились в один дремучий лес.

Самми Скима не обманули, когда пообещали, что по дороге встретится много дичи и что в этой части Клондайка водятся медведи. Братья не забыли захватить с собой ружья, однако до сих пор случая применить их против этих зверей не представилось.

Более того: край не был безлюдной пустыней. Сотни рудокопов трудились в горах. Площадь этих участков равнялась всего двумстам квадратных футов, но производительность их зачастую была велика. Так, например, на Бонанзе один человек за день добывал золота на тысячу франков.

Солнце перевалило за полдень, когда двуколка въехала в Форт-Релайанс, весьма оживленное местечко, находившееся на правом берегу Юкона, в той именно точке, где он поворачивает на северо-запад.

Форт-Релайанс, равно как Форт-Селкерк, Форт-Норман, Форт-Симпсон, Форт-Провиденс, Форт-Резольюшен, Форт-Гуд-Хоп, Форт-Мак-Ферсон, Форт-Чипевайан, Форт-Вермилион и Врангель на канадской территории, как Хэмлин, Форт-Юкон, Кенай, Форт-Мортон и Форт-Гет-Тэе на территории Аляски, был основан Компанией Гудзонова залива в видах эксплуатации этого пушного края, а также для защиты от индейцев. Но большинство из этих фортов, в том числе остроги Юкон и Селкерк, уже утратили былое значение, превратившись после открытия месторождений золота в Клондайке в продовольственные базы. Но Бен Реддл хорошо сделал, что запасся всем необходимым в Доусоне, потому как в Форт-Релайансе за провизию и промышленные товары с него содрали бы втридорога.

Здесь же произошла встреча двоюродных братьев с генеральным комиссаром Юконских территорий, объезжавшим дозором свои владения. Они отрекомендовались как представители официальных кругов Монреаля. В этой стране, кишевшей заезжим народом, такое звание было почетнее любого другого. Майор Джеймс Уолш оказал Самми Скиму и Бену Реддлу самый сердечный прием и услышал в ответ слова самой глубокой признательности.

Генеральному комиссару было лет под пятьдесят. Этот отличный администратор руководил вверенным ему округом уже два года. Губернатор доминиона назначил его сюда в тот период, когда на золоторудные залежи Клондайка набросились тысячи переселенцев, конца исхода которых все еще не было видно.

Миссия, выпавшая на долю майора Уолша, была не из простых. Каждый день возникали осложнения то в связи с предоставлявшимися частным лицам и синдикатам концессиями, то с нарезанием участков, то со взиманием арендной платы, то с наведением порядка на землях, с захватом которых индейцы мириться не желали.

К неприятностям, вызванным открытием новых месторождений, прибавлялись заботы, связанные со спорами о сто сорок первом меридиане, потребовавшими возобновления триангуляционных работ. Именно это каверзное дело объяснило присутствие генерального комиссара в западном Клондайке в тот период.

По его словам, исправление границы было сопряжено с некоторыми трудностями, хотя решение возникшей проблемы относилось к области математической, то есть к науке самой точной. Сто сорок первый меридиан мог находиться только там, где ему надлежало быть.

— Кто поднял этот вопрос, господин Уолш? — спросил Бен Реддл.

— Американцы. Они утверждают, что расчеты, сделанные в эпоху, когда Аляска принадлежала России, были произведены без должной тщательности. По их мнению, представленную сто сорок первым меридианом границу необходимо отодвинуть на восток, а это отдало бы Соединенным Штатам Америки большую часть приисков, находящихся на левом берегу Юкона.

— В том числе, — заметил Самми Ским, — сто двадцать девятый, завещанный нам Джосайасом Лакостом, нашим дядей.

— Так точно, господа.

— По этой причине, — сказал Бен Реддл, — синдикат, который предложил нам продать ему участок, воздерживается от дальнейших шагов до той поры, пока вопрос не будет улажен.

— Мне это известно, господа, — ответил комиссар. — И я вас очень хорошо понимаю.

— Как вы считаете, господин майор, — продолжил расспросы Самми Ским, — будут ли исправления завершены в ближайшие сроки?

— Все, чем я могу вас утешить, это то, что специально созданная для этого комиссия работает уже несколько недель, и мы очень надеемся, что граница между двумя государствами будет окончательно определена до наступления зимы.

— А как, по вашему мнению, господин комиссар, — спросил Бен Реддл, — действительно ли тогда была допущена ошибка, и надо ли было затевать дело с корректировкой?

— Судя по имеющейся информации, — нет... И мне кажется, что злополучную тяжбу с доминионом заварили кое-какие американские синдикаты.

— А нам из-за этого, — добавил Самми Ским, — возможно, придется задержаться в Клондайке дольше, чем хотелось бы.

— Могу вас уверить, господа, — заявил Джеймс Уолш, — я сделаю все от меня зависящее, чтобы ускорить работу комиссии. Однако следует признать, что ей порой мешают некоторые хозяева участков, прилегающих к границе. Особой злонамеренностью отличается владелец сто двадцать седьмого.

— Наш сосед! — воскликнул Самми Ским.

— Так точно.

— Это техасец по имени Хантер.

— Так точно. Вы о нем слышали?

— Скажу более, господин комиссар! Мы не только слышали, но и видели самого этого грубияна! Когда он сходил с парохода в Ванкувере...

— Итак, вы его знаете... Напарником этого негодяя является некий Мэлоун, тех же кровей, что и он, и, как говорят многие, такой же мерзавец.

— Подозреваю, что Хантер — один из тех, кто особенно настаивал на корректировке границы. Я прав, господин майор? — спросил Бен Реддл.

— Так точно! Он утверждает, будто его участок лежит на американской территории, явно для того, чтобы не подчиняться властям доминиона. С этой же целью он взбунтовал владельцев приисков, находящихся между левым берегом Юкона и нынешней границей. Если придвинуть ее к самой реке, вся полоса земли перейдет в руки союза и тогда техасец окажется в своей стране. Но, повторяю, очень сомнительно, чтобы американцы выиграли тяжбу. И я уверен, что Хантер останется при своих интересах. Однако вот вам совет: по возможности старайтесь не поддерживать никаких отношений с этими авантюристами самой низкой пробы: моей полиции уже не раз приходилось с ними разбираться.

— В этом смысле можете быть спокойны, господин комиссар, — ответил Самми Ским. — Мы приехали в Клондайк не затем, чтобы копаться в грязи сто двадцать девятого участка, а лишь для того, чтобы его продать, и, как только от него избавимся, возьмем курс на Чилкут, а там погрузимся в ванкуверский поезд и помчимся в Монреаль.

— Что же, господа, — произнес комиссар, — мне остается лишь пожелать вам счастливо добраться до Фортимайлз. И, когда понадобится помощь, рассчитывайте на меня.

— Спасибо, господин майор, — поблагодарил комиссара Бен Реддл.

— Вот если бы вы могли поторопить решение вопроса о сто сорок первом меридиане посредством телеграфа! — добавил его кузен.

— Я бы рад, господа, но...

На этом комиссар и братья раскланялись. Джеймс Уолш должен был возвращаться в Доусон, а господам Реддлу и Скиму надо было двигаться на запад.

На другой день управляемая Нелуто двуколка пустилась в путь.

Переправившись через Юкон на пароме, возница почти все время держался левого берега реки.

Погода была не такой хорошей, как накануне. Дул порывистый северо-западный ветер, но защищенным кожаным верхом седокам больших неприятностей он причинить не мог.

Нелуто, разумно щадя лошадь, ее не погонял. Дорога была плохой. Колеса то и дело проваливались в выбоины, теперь освободившиеся ото льда, заполнявшего их зимой. Правда, от сотрясений, избежать которых не удавалось, более страдал экипаж, чем лошадь.

Кругом стояли сосновые и березовые леса, перемежавшиеся осинниками и тополевыми зарослями. Золотоискатели никогда не испытывали здесь недостатка в древесине, употребляемой на домашние нужды и обустройство приисков. Богатый золотом округ имел и собственный каменный уголь. В шести километрах от Форт-Кудахи, на Коул-Крик, затем в тринадцати километрах, на Клифф-Крик, и в девятнадцати километрах от него, на Флэйт-Крик, были найдены залежи отличного угля, содержащего всего пять процентов золы. До этого уголь был обнаружен в бассейне реки Файф-Фингерз, и ему предстояло полностью вытеснить дрова, которых даже средней величины пароход сжигает за час целую тонну. Возможно, это еще один шанс удержать жизнь в округе: отдав все золото, он смог бы привлечь на свои земли шахтеров-угольщиков.

Вечером того же дня, в конце невероятно трудного второго этапа, Нелуто и его спутники прибыли в Форт-Кудахи, что на левом берегу Юкона, где они предполагали заночевать на каком-нибудь постоялом дворе, если он окажется лучше палатки.

Форт-Кудахи был основан в 1892 году североамериканской чикагской компанией «Трэнспортэйшн энд Трэйдинг», намеревавшейся перехватить у компании «Аляска Коммэршел» поставки на золотые прииски Юкона. Этот поселок возник в самом устье Форти-майлз, а его безопасность обеспечивал, как было сказано, Форт-Кон-стантин.

Тогда же обнаружилось, что тамошние прииски богаты цветными металлами, например, участки, расположенные на таких небольших притоках Фортимайлз, как Морс и Дэвис, на американской территории, а также на Миллер-Крик, впадающем в Сикстимайлз. Некоторые месторождения своею производительностью могли соперничать с теми, что находились в низовье Бонанзы.

Итак, в шесть часов вечера экипаж братьев завершил вторую часть пути, и они отправились на поиски ночлега.

Некое подобие трактира им указал, или, скорее, порекомендовал начальник отряда верховой муниципальной гвардии; квартируя в этом местечке, он исправлял полицейский надзор над территорией, что находилась между границей и левым берегом великой реки.

Бен Реддл и Самми Ским, мечтавшие провести хотя бы несколько часов на кровати, пусть даже на самой простой, привередничать не стали ни в том, что касалось удобств, ни в том, что касалось цен; и ночь прошла более или менее удовлетворительно.

За Форт-Кудахи Юкон все так же течет на северо-запад и в известной точке пересекает сто сорок первый меридиан. Фортимайлз же, долина которого протянулась на сорок миль, как указывает его английское название, свернув на юго-запад, катит свои волны по невероятно извилистому ложу, прорытому им среди лесов и холмов. Его протяженность до линии границы составляет около семидесяти километров, тридцать из которых находятся на британской территории, а остальные — на американской. Таким образом, он пересекает ставший яблоком раздора меридиан.

Пустившись в путь рано утром, Нелуто рассчитывал добраться до участка покойного Джосайаса Лакоста к вечеру. Перед дорогой он позаботился как следует накормить лошадь, которую два дня трудов, похоже, утомили не слишком, так что, будь это необходимо, она сдюжила бы. Кроме того, животное имело возможность отдохнуть за время пребывания братьев на прииске.

Бен Реддл и Самми Ским покинули трактир в три часа утра; солнце стояло уже довольно высоко. Через двенадцать суток должно было наступить летнее солнцестояние, когда дневное светило скрывается за северным горизонтом едва на несколько минут.

Экипаж катился по извилистому берегу Фортимайлз, зажатому холмами, отделенными друг от друга низкими лощинами. Окрестность вовсе не казалась безлюдной пустыней: всюду, на горах и реках, велись работы. На каждом извиве берега и у каждого оврага были врыты столбы с номерами приисков. Оборудование использовалось нехитрое: немногие механизмы приводились в действие руками или водой, отведенной от ближайшей речушки; большинство золотоискателей, если не нанимали работников, собственноручно извлекали землю из колодцев, а затем промывали ее в лотках, кто в мелких, кто в глубоких. Все это делалось в полной тишине, нарушаемой взрывами эмоций только тогда, когда попадался хороший самородок.

Первая остановка длилась два часа; промежуток времени с десяти часов до полудня понадобился для отдыха лошади, которой предоставили свободно пастись на соседнем лугу. Позавтракав консервами, печеньем и выпив по паре чашек кофе, Бен Реддл и Самми Ским выкурили по трубке.

Нелуто продолжил путь почти сразу после двенадцати часов пополудни. Он так торопил своего буцефала[86], что уже в семь часов вечера экипаж пересек межу сто двадцать девятого участка, новые владетели которого, покинув Монреаль второго апреля, добрались до места одиннадцатого июня, то есть ни много ни мало, как за два с половиной месяца.