На следующий день в Проспекг-хаус проснулись рано. Погода стояла великолепная. Бриз[61] гнал в океан остатки ночного тумана. Пока миссис Бреникен совершала утренний туалет, кормилица одевала маленького Уота. Было решено, что Долли пообедает у миссис Баркер, а пока она ограничилась легкой закуской, чтобы дотянуть до полудня, поскольку очень возможно, что визит к капитану Эллису займет добрых два часа. Так интересно послушать все, о чем расскажет этот отважный моряк!

Миссис Бреникен и кормилица с ребенком на руках покинули шале в тот момент, когда уличные часы Сан-Диего били половину восьмого. Долли быстрым шагом миновала широкие улицы верхнего города, по обеим сторонам которого стояли, утопая в садах, обнесенные оградами виллы, и вскоре очутилась на более узких улицах с тесно расположенными домами, составляющими торговый квартал.

Лен Баркер жил на Флит-стрит, неподалеку от причала, принадлежащего «Пасифик Кост Стимшип Компани». Долли проделала довольно длинный путь, пройдя через весь город, и когда Джейн открыла ей дверь своего дома, было ровно девять. Баркеры жили в очень скромном и даже несколько унылом жилище с почти постоянно занавешенными окнами. Лен Баркер принимал у себя лишь кое-кого из деловых людей и не водил дружбы с соседями. Даже на Флит-стрит знали его мало, поскольку он много ездил и часто отправлялся в Сан-Франциско по надобностям, о которых жене не говорил.

В то утро, когда пришла миссис Бреникен, Лена Баркера в конторе не было. Джейн извинилась за то, что муж не сможет проводить их на «Баундари», добавив, что к обеду он непременно вернется.

— Я готова, моя дорогая Долли,— сказала Джейн, поцеловав младенца.— Не хочешь ли немного отдохнуть?

— Я не устала,— ответила миссис Бреникен.

— Тебе что-нибудь нужно?

— Нет, Джейн! Мне не терпится поскорее увидеться с капитаном Эллисом!.. Идем теперь же, прошу тебя!

Прислуживала миссис Баркер старая мулатка[62], которую Лен привез из Нью-Йорка, когда приехал жить в Сан-Диего. Но — так звали мулатку — была когда-то его няней. Всю жизнь служившая в семье Баркеров, она оставалась безгранично преданной Лену и по-прежнему обращалась к нему, словно к ребенку, на «ты». Эта грубая и властная женщина была единственным существом, которое когда-либо оказывало хоть какое-то влияние на Лена Баркера, и он полностью доверил ей заботу о доме. Сколько раз Джейн приходилось страдать из-за доходящего порой до неучтивости господства своей же служанки. Но она терпела и это... Смирившись — что явилось не чем иным, как проявлением слабости,— Джейн все пустила на самотек, и Но так никогда и не советовалась с ней по поводу ведения хозяйства.

Джейн уже направилась к двери, когда мулатка строгим тоном посоветовала ей вернуться до полудня, поскольку Лен Баркер уже возвратится домой, и не стоит заставлять его ждать. Притом ему нужно поговорить с миссис Бреникен по важному делу.

— А о чем идет речь? — спросила Долли у кузины.

— Откуда мне знать? — ответила миссис Баркер.— Идем, Долли, идем!

Не стоило терять время. Миссис Бреникен и миссис Баркер в сопровождении кормилицы с ребенком отправились к пристани, куда пришли менее чем через десять минут.

Карантин с «Баундари» был только что снят, но корабль еще не начал разгрузку у причала, предназначенного для дома Эндрю. Он стоял на якоре в кабельтове от мыса Лома. Таким образом, чтобы попасть на судно, нужно было пересечь бухту. Путь составлял примерно две мили, и паровые катера, используемые для сообщения с кораблем, проделывали его дважды в час.

Долли и Джейн сели на катер в числе дюжины других пассажиров. Большинство из них были родственниками или друзьями членов экипажа «Баундари». Отдав швартов, катер отделился от пристани и, повинуясь действию винта, пыхтя двинулся наискось через залив.

В это ясное, прозрачное утро взору открывалось все пространство бухты: амфитеатром[63], стоящие дома Сан-Диего, холм, возвышающийся над старым городом, узкий вход в бухту между мысами Айленд и Лома, огромный, похожий на дворец отель Коронадо и маяк, далеко в океан посылающий сврй свет после захода солнца.

Катер шел, ловко огибая корабли, стоящие на якоре, движущиеся навстречу лодки и рыбачьи баркасы[64], команды которых умело работали парусами, чтобы пройти мимо мыса одним галсом.

Долли и Джейн сидели на банке[65] в кормовой части катера. Кормилица с ребенком на руках расположилась рядом с миссис Бреникен. Мать умиленно глядела на сына, временами склоняясь, чтобы поцеловать его, а он в ответ смеялся, откидывая назад головку. Вскоре, однако, внимание Долли переключилось на «Баундари». Выделяющаяся теперь среди других судов, трехмачтовая шхуна четко вырисовывалась на фоне бухты, и ее флаги реяли в залитом солнцем небе. Судно стояло на сильно натянутой якорной цепи, обращенное носовой частью на запад, о которую разбивались последние всплески зыби, вызванной приливом.

Вся теперешняя жизнь Долли выразилась во взгляде, который был устремлен на прибывшее судно. Она думала о Джоне. Ах, как «Баундари» походил на корабль ее мужа!.. Это и понятно, ведь разве не один и тот же дом Эндрю дал жизнь им обоим? Разве оба они не были приписаны к одному порту? И разве построили их не на одной и той же верфи?

Воспоминания подстегнули Доллино воображение, и она, зачарованная иллюзиями, вся предалась мыслям о том, что Джон там... на корабле... ждет ее... Вот он увидел Долли и машет ей рукой... Его имя у нее на устах... Она зовет Джона, и он отвечает ей...

Вскрик ребенка вернул Долли чувство реальности. Это «Баундари», а не «Франклин», «Франклин» сейчас далеко, очень далеко — тысячи лье[66] отделяют его от американского берега!

— Настанет день, и корабль Джона будет стоять там... на том же самом месте! — прошептала Долли, глядя на миссис Баркер.

— Да, милая Долли,— отвечала Джейн, прекрасно понимая, что в ту минуту, когда Долли мыслями обращалась в будущее, смутная тревога сжимала ей сердце.

Тем временем катер за четверть часа покрыл расстояние в две мили, отделяющие причал в Сан-Диего от мыса Лома. Пассажиры высадились на пирс[67], куда миссис Бреникен ступила вместе с Джейн, кормилицей и ребенком. Теперь оставалось добраться до «Баундари», находящегося самое большее в кабельтове от них.

Внизу, возле самого пирса, стояла посланная с судна шлюпка с двумя матросами. Миссис Бреникен назвала себя, и матросы выразили готовность доставить ее на «Баундари», подтвердив при этом, что их капитан в данный момент находится на судне.

Несколько взмахов веслами — и вот капитан Эллис, узнав миссис Бреникен, подошел к борту, в то время как Долли в сопровождении Джейн поднималась по наружному трапу, предварительно велев кормилице покрепче держать ребенка. Капитан повел их на ют, а его помощник занялся приготовлениями к тому, чтобы вести «Баундари» к причалу Сан-Диего.

— Мистер Эллис,— начала миссис Бреникен,— мне стало известно, что вы встретили «Франклин»...

— Да, мадам, — отвечал капитан,— и смею вас уверить, что с ним все в порядке, о чем я и сообщил мистеру Уильяму Эндрю.

— А вы видели... Джона?..

— «Франклин» и «Баундари» прошли достаточно близко друг от друга, чтобы капитан Бреникен и я смогли переброситься несколькими словами.

— Да!.. Вы его видели! — повторила миссис Бреникен так, словно разговаривала сама с собой, ища в глазах капитана отражение виденного им «Франклина».

Тут миссис Баркер принялась засыпать капитана вопросами, Долли все слушала очень внимательно, хотя взгляд ее устремился теперь далеко за пределы бухты, в океанский простор.

— В тот день погода была как нельзя лучше,— рассказывал капитан Эллис,— и «Франклин» шел полным бакштагом на всех парусах. Капитан Джон стоял на юте с подзорной трубой в руке. Он привел судно к ветру на четверть румба[68], чтобы обойти «Баундари», так как я шел курсом крутой бейдевинд[69] и не мог его изменить, поскольку паруса начинали заполаскивать на ветру.

Конечно, миссис Бреникен мало что понимала в терминах, но одно она усвоила крепко,— тот, кто стоял сейчас перед ней, видел Джона и даже имел возможность коротко переговорить с ним.

— Когда мы были на траверзе[70],— продолжал капитан Эллис,— ваш муж, миссис Бреникен, помахал мне рукой и крикнул: «Все идет хорошо, Эллис! Когда прибудете в Сан-Диего, дайте обо мне знать жене... моей дорогой Долли!» Потом оба судна разошлись и вскоре потеряли друг друга из виду.

— Какого числа вы встретили «Франклин»? — спросила миссис Бреникен.

— Двадцать третьего марта, в одиннадцать двадцать пять утра.

Долли интересовали подробности, и капитан Эллис показал на карте точное место встречи: 148 градусов западной долготы и 20 градусов северной широты[71], — иначе говоря, в ста семидесяти лье от Сан-Диего. Если погода по-прежнему будет хорошей,— а с наступлением теплого времени года можно было надеяться на это,— капитан Джон совершит приятное непродолжительное плавание в северных водах Тихого океана. Кроме того, поскольку в Калькутте его уже будет ждать груз, он пробудет в столице Индии совсем немного и скоро вернется в Америку. Таким образом, «Франклин» будет отсутствовать всего несколько месяцев, как и предусматривалось домом Эндрю.

Пока капитан Эллис отвечал на вопросы, миссис Брени-кен, все так же влекомая своим воображением, представляла себя на борту «Франклина». И не Эллис, а Джон говорил ей все эти слова. Ей верилось, что она слышит его голос...

В эту минуту помощник, поднявшись на ют, сообщил, что приготовления близятся к концу. Матросы, находившиеся на баке, ждали приказа капитана.

Капитан Эллис предложил миссис Бреникен доставить ее на сушу, если только она не предпочтет остаться на корабле. В таком случае можно будет пересечь залив на «Баундари» и сойти на берег, когда судно причалит к пристани. Займет все это не более двух часов.

Миссис Бреникен охотно приняла бы предложение капитана, но ее ждали обедать к полудню. Она понимала, что Джейн будет очень беспокоиться, если не вернется домой к приходу мужа. Надо было успеть на катер, и Долли попросила капитана Эллиса отвезти ее к пирсу.

Капитан поцеловал пухлые щечки маленького Уота, и обе гостьи простились с ним. Затем миссис Бреникен, миссис Баркер и идущая впереди кормилица спустились в корабельную шлюпку, которая доставила их к пирсу.

Ожидая катер, только что отошедший от пристани в Сан-Диего, миссис Бреникен с большим интересом наблюдала за маневрами «Баундари». Под громкое пение боцмана матросы выбрали якорь, и корабль тронулся с места; помощник капитана руководил поднятием кливера, фор-стень-стакселя[72] и бизани. Под этими парусами, подгоняемое приливом, судно легко дойдет до своего места у причала.

Вскоре подошел катер. Он несколько раз прогудел, созывая пассажиров, и двое или трое опаздывающих ускорили шаг, поднимаясь на мыс перед отелем «Коронадо».

Стоянка длилась не более пяти минут. Миссис Бреникен, Джейн Баркер и кормилица сели на банку по правому борту, остальные пассажиры, человек двадцать, прогуливались взад и вперед по палубе. Раздался последний гудок, заработал винт, и катер стал отдаляться от берега.

Было половина двенадцатого, а значит, миссис Бреникен вовремя вернется в дом на Флит-стрит, поскольку путь через залив занимает четверть часа. Катер все больше удалялся от пристани, но Долли по-прежнему не сводила глаз с «Баундари»; якорь стоял отвесно, паруса были расправлены, корабль набирал ход. Когда он пришвартуется к причалу Сан-Диего, Долли сможет наведываться на него так часто, как только позволит капитан Эллис.

Катер шел быстро. На берегу, образующем живописный амфитеатр, на разных ярусах возвышались городские постройки. До пристани оставалось не более четверти мили. «Внимание!..» — вдруг крикнул один из матросов и повернулся к рулевому, стоящему на небольшом мостике впереди трубы. Услыхав этот крик, миссис Бреникен посмотрела в сторону порта, где в этот момент совершался маневр, привлекший внимание и других пассажиров катера; большая бригантина[73], носовой частью повернутая к мысу Айленд, отделившись от стоящих вдоль причалов кораблей, готовилась покинуть бухту. Ей помогал буксир, который должен был провести судно, уже набравшее некоторую скорость, через узкое горло бухты.

Бригантина находилась уже совсем близко, так что катеру без промедления следовало готовиться к тому, чтобы обогнуть судно сзади. Этим и был вызван обращенный к рулевому крик матроса. Пассажиров охватило волнение — чувство тем более оправданное, что порт Сан-Диего всегда был переполнен стоящими на якоре судами. Однако сложившаяся ситуация не предвещала ничего опасного: катер мог остановиться и пропустить буксир и бригантину. Несколько рыбачьих баркасов, отнесенных ветром, скопились перед причалами, еще более затрудняя проход.

— Внимание! — повторил матрос, стоящий на носу.

— Да-да!..— ответил рулевой.— Бояться нечего!.. Мне места хватит!

Вдруг, встревоженный внезапным появлением невдалеке большого парохода, буксир сделал движение, которого от него не ждали, рулевой резко переложил штурвал[74] на левый борт. Раздались крики: на этот раз кричали не только пассажиры катера, но и экипаж бригантины, который, стремясь помочь буксиру совершить маневр, повел корабль в том же направлении.

Джейн в испуге вскочила с места. Миссис Бреникен, повинуясь инстинктивному порыву, выхватила маленького Уота из рук кормилицы и прижала к себе.

— Право руля!.. Право руля!.. — что было мочи кричал капитан буксира рулевому катера, жестом указывая направление.

Рулевой, отнюдь не потеряв хладнокровия, резко повернул штурвал, чтобы сойти с пути буксирного судна, уже не имеющего возможности остановиться, поскольку бригантина, частично набравшая ход, могла ткнуться в него боком.

Катер дал крен на правый борт, и неотвратимая сила отбросила потерявших равновесие пассажиров вправо. Вновь послышались крики: теперь уже люди испугались, что перегруженный с одной стороны катер может опрокинуться. В это мгновение стоящую у планширя[75] и потерявшую равновесие миссис Бреникен вместе с ребенком выбросило за борт.

Бригантина прошла рядом с катером, не задев его,— опасность столкновения окончательно миновала.

— Долли!.. Долли! — вскричала едва устоявшая на ногах Джейн.

Один из матросов катера, не мешкая, бросился в воду: Долли с ребенком в руках благодаря своей одежде какое-то время держалась на поверхности, но когда матрос приблизился к ней, она уже стала тонуть. Катер почти тотчас остановился, и матросу было не столь уж трудно доставить миссис Бреникен на борт. Но, на беду, в тот миг, когда он схватил ее за талию, руки несчастной, почти задохнувшейся женщины разжались, и ребенок исчез в глубине. Потерявшую сознание Долли подняли на борт и положили на палубу. И вновь храбрый матрос — тридцатилетний мужчина по имени Зак Френ — кинулся в воду... Тщетно. Ребенка унесло глубинным течением.

Тем временем пассажиры оказывали миссис Бреникен помощь. Растерянная Джейн и обезумевшая кормилица пытались привести ее в чувства. Катер не трогался с места, ожидая, когда Зак Френ оставит последнюю надежду спасти малютку Уота.

Наконец Долли стала понемногу приходить в себя. Она прошептала имя Уота и вслед за тем, открыв глаза, вскричала:

— Ребенок! — Тут она увидела Зака Френа, в последний раз поднимающегося на борт... Уота в его руках не было.— Мой ребенок! — снова закричала Долли.

Она встала и, оттолкнув обступивших ее людей, устремилась к корме. Не помешай ей — она бы прыгнула за борт.

Когда катер вновь двинулся к пристани Сан-Диего, пришлось поддерживать несчастную женщину, но с исказившимся лицом и судорожно сжавшимися руками она без чувств рухнула на палубу.

Спустя несколько минут катер достиг пристани, и Долли была перенесена в дом Джейн. Только что вернувшийся Лен Баркен велел мулатке бежать за врачом. Тот вскоре прибыл и с немалыми усилиями вернул миссис Бреникен к жизни.

Очнувшись, Долли пристально посмотрела на него.

— Что такое?..— проговорила она.— Что произошло?.. А!.. Я знаю...— Она улыбнулась.— Это мой Джон... Он возвращается... Возвращается!.. Сейчас он увидит жену и сына!.. Джон!.. Мой Джон здесь!..

Миссис Бреникен лишилась рассудка.