Несколькими днями позже миссис Бреникен собиралась тоже покинуть столицу Южной Австралии. Том Марикс завершил формирование конвоя, состоящего из пятнадцати белых человек, служащих в местной милиции, и пятнадцати аборигенов, прежде уже зарекомендовавших себя на службе в полиции губернатора провинции. Конвой предназначался для охраны каравана ог кочевников, а вовсе не затем, чтобы сражаться с племенем инда. Не стоит забывать сказанного Гарри Фелтоном: речь скорее идет о выкупе капитана Джона, нежели о том, чтобы силой вырвать его из рук аборигенов.

Провиант, занимавший два багажных фургона поезда, уже был отправлен в Фарайнатаун. Ежедневно из писем Зака Френа, посланных с этой станции, Долли узнавала о состоянии дел. Для волов[227] и лошадей, приобретенных стараниями боцмана, уже наняли погонщиков. Стоящие на вокзале фургоны были готовы к тому, чтобы погрузить на них ящики с провизией, тюки с одеждой, утварь, ружья и патроны — словом, все, что составляло снаряжение экспедиции. Через два дня после прибытия поезда караван сможет двинуться в путь.

Отъезд из Аделаиды назначили на девятое сентября. В последней беседе, состоявшейся у Долли с губернатором провинции, тот не скрывал от нее опасностей, с которыми предстояло встретиться во время экспедиции.

— Опасности эти, миссис Бреникен, двоякого рода, — говорил он.— Те, что исходят от очень диких племен, хозяйничающих на территориях, которые нам не подконтрольны, и те, что таит в себе сама природа тамошних мест. Лишенные каких-либо ресурсов, в особенности воды, поскольку реки и колодцы уже пересохли, края эти готовят вам страшные испытания. А посему, возможно, было бы лучше отправиться в путь через полгода, в конце жаркого сезона...

— Я знаю об этом, господин губернатор, - отвечала миссис Бреникен,— и готова ко всему. Со времени отъезда из Сан-Диего я изучала Австралийский континент, читала и перечитывала записки побывавших здесь путешественников — Бёрка, Стюарта, Джайлса, Форреста, Стёрта, Грегори, Уорбертона. Мне также удалось раздобыть отчет отважного Дэвида Линдсея; с сентября 1887 года по апрель 1888-го он смог пройти Австралию от Порт-Дарвина на севере до Аделаиды на юге. Мне известно о трудностях и опасностях, с которыми связан подобный поход.

— Исследователь Дэвид Линдсей, -- отвечал губернатор, - ограничился тем, что прошел по уже изведанным районам, где проложена трансавстралийская телеграфная линия. С ним был один только абориген и четыре вьючные лошади. Вы же, миссис Бреникен, отправляясь на поиски кочевых племен, будете вынуждены направить ваш караван в сторону от этой линии, пойти на северо-запад вплоть до пустынь Земли Тасмана и Земли де Витта...

— То, что сделали Дэвид Линдсей и его предшественники, было в интересах культуры, науки и торговли,— отвечала Долли.— Я же все сделаю для того, чтобы спасти мужа, на сегодняшний день единственного уцелевшего моряка с «Франклина». За полгода, за год, если понадобится, я исхожу эти места вдоль и поперек, неся в душе уверенность, что найду его. Мне остается рассчитывать на преданность своих товарищей, господин губернатор, и нашим девизом будет: «Ни шагу назад!»

— Это девиз Дугласов, мадам. Не сомневаюсь, что он приведет вас к цели.

— Да... с Божьей помощью!

Миссис Бреникен, прощаясь с губернатором, поблагодарила его за оказанное содействие в подготовке экспедиции. В тот же вечер, девятого сентября, она покинула Аделаиду.

На австралийских железных дорогах для пассажиров созданы великолепные условия; комфортабельные вагоны избавлены от тряски, превосходное состояние железнодорожного полотна вызывает лишь едва ощутимое покачивание. Поезд состоял из шести вагонов, два из них были багажными.

Миссис Бреникен занимала отведенное ей купе совместно с женщиной по имени Гарриетта, полусаксонского-полутуземного происхождения, которую наняла в качестве прислуги. В других купе разместились Том Марикс и конвойные.

Поезд останавливался лишь для того, чтобы пополнить запас воды и машинного топлива, да еще делал очень краткие остановки на больших станциях. Таким образом, время в пути было сокращено почти на четверть.

Отправившись из Аделаиды, поезд пошел к станции Голер по территории округа, носящего то же название. Справа от железной дороги находилось несколько поросших лесом возвышенностей. Австралийские горы, высотою едва превышающие две тысячи метров, расположены главным образом на окраине материка; их относят к очень древним геологическим образованиям, состоящим в основном из гранита и силурийских отложений[228].

В этой части округа местность очень пересеченная, прорезанная ущельями, и железная дорога петляла, пролегая то вдоль узких лощин, то среди необычайно густых эвкалиптовых[229] лесов. В нескольких сотнях миль отсюда, когда дорога выйдет на центральные равнины, она вытянется в безупречно прямую линию, типичную для современных железнодорожных путей.

В районе станции Голер, откуда идет ответвление дороги на Грейт-Бенд, большая река Муррей, делая резкий поворот, устремляет свои воды на юг[230]. Покинув Голер и пройдя вдоль границы округа Лайт, поезд достиг округа Стэнли у тридцать четвертой параллели. Если бы был день, то пассажиры поезда смогли бы увидеть последнюю вершину горы Брайан — самую высокую в расположенном к востоку от железнодорожной линии орографическом узле точку[231]; далее пересеченность рельефа более ощущается на западе, и дорога идет вдоль подножия хребта, главные вершины которого — горы Блафф, Ремаркабл, Браун и Ардон. Их отроги исчезают у берегов озера Торренс, обширного водного бассейна, без сомнения сообщающегося с глубоко врезающимся в австралийский берег заливом Спенсер. На следующий день с восходом солнца поезд проследовал мимо хребта Флиндерс — самой большой его вершиной является гора Серл[232].

В окна вагона миссис Бреникен разглядывала совершенно непривычные для нее ландшафты[233]. Вот она, эта Австралия, справедливо названная «землей парадоксов»... Центральная часть Австралийского континента представляет собой не что иное, как обширную впадину, лежащую ниже уровня океана, где водотоки, по большей части текущие в песках, постепенно исчезают, не успевая влиться в море; где не хватает влаги ни воздуху, ни земле; где водятся невиданные в мире животные; где по центральным и западным районам кочуют дикие племена. Там, на севере и западе, простираются бесконечные пустыни Земли Александры и Западной Австралии, куда и устремится экспедиция в поисках следов капитана Джона. Как придется ориентироваться, когда поселки и деревушки останутся позади, когда в распоряжении путешественников будут лишь сведения, полученные от умирающего Гарри Фелтона?

В этой связи миссис Бреникен задавали вопрос: возможно ли, чтобы капитан Джон, девять лет находящийся в плену у австралийских кочевников, ни разу не нашел случая бежать? На что у нее был единственный ответ: судя по информации, полученной от Гарри Фелтона, ему и его товарищу за все это долгое время только раз представился такой случай, но Джон не смог им воспользоваться.

Аргумент же, основанный на том, что не в обычаях аборигенов оставлять в живых своих пленников, не имел силы, поскольку пример уцелевших с «Франклина» доказывал обратное, чему и был подтверждением Гарри Фелтон. Да и разве не существовало прецедента с исчезнувшим тридцать восемь лет тому назад исследователем Уильямом Классеном, который, как предполагалось до сих пор, находится в одном из племен Северной Австралии? Не постигла ли подобная участь и капитана Джона, ведь кроме просто предположения на сей счет имелся еще и твердый ответ Гарри Фелтона? Исчезали и другие путешественники, но где доказательства их гибели? Кто знает, может, и на эти тайны когда-нибудь прольется свет...

Поезд меж тем шел быстро, не останавливаясь на маленьких станциях. Если бы железная дорога была проложена чуть западнее, она обогнула бы берега длинного и узкого, изогнутого в форме дуги озера Торренс, возле которого начинаются первые складки горной гряды Флиндерс. Погода стояла теплая, такая же, какая бывает в северном полушарии в марте месяце, в странах, лежащих на тридцатой параллели — Алжире, Мексике или Кохинхине[234]. Можно было ожидать дождей или даже одной из тех бурь с ливнем, которую люди тщетно будут изо всех сил призывать, когда окажутся на глубинных равнинах материка. В три часа пополудни миссис Бреникен прибыла на станцию Фарайнатаун.

Здесь железная дорога кончалась, и австралийские инженеры работали над тем, чтобы проложить ее дальше на север, в направлении трансавстралийской телеграфной линии, протянувшейся до побережья Арафурского моря. Если железная дорога будет продолжена вдоль этой линии, то, отклонившись к западу, она пройдет между озерами Торренс и Эйр; если же она останется на том меридиане, вдоль которого идет от Аделаиды, то проляжет восточнее озера Эйр.

Зак Френ и его люди находились на вокзале, когда миссис Бреникен сошла с поезда. Они встретили ее приветливо, с почтительной сердечностью. Бравый моряк был взволнован до глубины души. Двенадцать дней, двенадцать долгих дней он не видел жены капитана Джона,— такого еще не случалось со времени последнего возвращения «Долли-Хоуп» в Сан-Диего. Долли тоже была счастлива увидеться со своим компаньоном и другом, которому безгранично доверяла. Когда она пожимала ему руку, на ее лице появилась улыбка,— а ведь она уже почти забыла, что такое улыбаться!

Станция Фарайнатаун была построена недавно. Есть даже современные карты, на которых она не обозначена. В ней угадывается зародыш одного из тех городов, которые английские и американские железные дороги «порождают» на своем протяжении, как деревья рождают плоды. Эти плоды, однако, быстро созревают благодаря импровизаторскому гению и практичности саксонской расы[235]; и станции, представляющие собой сегодня не более чем селения, уже демонстрируют общим своим расположением, а также будущей планировкой площадей, улиц и бульваров, что в скором времени они превратятся в города.

Миссис Бреникен незачем было задерживаться в Фарайнатауне, ибо Зак Френ оказался столь же сметливым человеком, сколь и энергичным. Снаряжение, собранное им, включало в себя две коляски и четыре фургона, в которые уже погрузили разное экспедиционное имущество, ранее отправленное из Аделаиды. Когда будут разгружены багажные вагоны поезда — а на это уйдет не более полутора суток,— караван сможет двинуться в путь.

В тот же день миссис Бреникен внимательно осмотрела снаряжение экспедиции. Том Марикс одобрил принятые За-ком Френом меры. Были созданы все условия для того, чтобы караван без особых трудностей прошел по той местности, где для скота имеется в достатке травы и особенно воды,— в противоположность пустынным районам Центра, где редко встретишь даже слабый источник.

— Миссис Бреникен,— сказал Том Марикс,— пока мы будем идти вдоль телеграфной линии, нашим животным не придется страдать, но потом, когда караван двинется на запад, нужно будет поменять лошадей и волов на вьючных и подседельных верблюдов, спокойно переносящих палящее солнце и довольствующихся водой из колодцев, между которыми подчас лежит путь в несколько дней.

— Я знаю об этом, Том Марикс,— отвечала Долли,— и полагаюсь на ваш опыт. Мы заново сформируем караван, когда, надеюсь, в кратчайший срок прибудем в Алис-Спрингс.

— Погонщики с караваном верблюдов уже отправились гуда четыре дня назад, они подождут нас там,- добавил Зак Френ.

— И помните, мадам, что настоящие трудности похода...

Но Долли не дала Тому Мариксу договорить.

— Мы сумеем с ними справиться! - сказала она.

Так, согласно тщательно продуманному плану, первый отрезок пути, равный тремстам пятидесяти милям, экспедиции предстояло преодолеть на лошадях, в колясках и запряженных волами фургонах. Из тридцати человек конвоя белые, в количестве пятнадцати человек, должны будут ехать верхом, а так как густые леса и причудливо пересеченная местность не позволят совершать длительных переходов, черные без труда смогут следовать пешком. Когда в Алис-Спрингс караван переформируют, верблюдов отдадут белым конвойным, поскольку на них возлагалась задача производить разведку с целью сбора сведений о местонахождении кочевников, а также с целью обнаружения в пустыне колодцев.

Здесь нелишним будет заметить, что с той поры, как в Австралию, к немалой ее пользе, были завезены верблюды, путешествовать по континенту стали не иначе, как на этих животных. Исследователи времен Бёрка, Стюарта, Джайлса не подверглись бы столь жестоким испытаниям, имей они в своем распоряжении этих незаменимых помощников. В 1866 году мистер Элдер привез из Индии довольно большое количество верблюдов с артелью погонщиков-афганцев, и с того времени эти животные стали процветать на Австралийском континенте.

Не вызывает сомнения, что именно благодаря верблюдам полковник Уорбертон смог удачно завершить дерзкий поход, начавшийся в Алис-Спрингс и закончившийся в Рокбонне, на побережье Земли де Витта, в Никол-Бей. Позже Дэвиду Линдсею удалось пересечь континент с севера на юг на вьючных лошадях только потому, что он ненамного удалился от районов, где проходит телеграфная линия и где он имел воду и корм, отсутствующие на пустынных австралийских пространствах. Когда речь зашла об отважных путешественниках, смело идущих навстречу тяготам и опасностям, Зак Френ не мог умолчать еще об одном факте.

— Известно ли вам, миссис Бреникен,— сказал он,— что на дороге, ведущей в Алис-Спрингс, нас уже опередили?

— Опередили, Зак?..

— Да, мадам. Помните англичанина и его слугу-китайца, плывших с нами на «Брисбене» до Аделаиды?

— Помню,— ответила Долли,— но разве они не остались в Аделаиде?

— Нет, мадам. Три дня назад Джос Меритт — так зовут англичанина — прибыл поездом в Фарайнатаун. Он даже подробно расспросил меня о нашей экспедиции, о том, по какому маршруту мы намереваемся следовать, и в ответ удовлетворенно восклицал: «Славно!.. Да!.. Очень славно!», а его китаец тем временем качал головой и вроде как приговаривал: «Скверно!.. Да!.. Очень скверно!» Потом, на следующий день, с рассвета, оба покинули Фарайнатаун и направились на север.

— А как они путешествуют? — поинтересовалась Долли.

— На лошадях, но как только доберутся до Алис-Спрингс, поменяют свои пароходы на парусники, как говорится,— что в итоге сделаем и мы.

— Этот англичанин — исследователь?...

— Да не похоже, он скорей смахивает на эдакого одержимого джентльмена, надоедливого, словно зюйд-вест[236].

— Он не сказал, по какой надобности отправляется в пустыню?

— Ни словом не обмолвился, мадам. Мне все же думается, что, один со своим китайцем, он меньше всего хочет нарваться на какую-нибудь неприятную встречу вдалеке от населенных мест. Я пожелал ему счастливого пути! Возможно, мы увидимся с ним в Алис-Спрингс.

На следующий день, одиннадцатого сентября, в пять часов пополудни все приготовления были закончены В фургоны была погружена провизия в достаточном для длительного путешествия количестве Это были мясные и овощные консервы лучших американских производителей, мука, чай, сахар, соль и, кроме того, медикаменты в походной аптечке Запас виски, джина и водки содержался в нескольких бочонках, которые позже предполагал\ось разместить на спинах верблюдов.

Среди продуктов питания находилось и значительное количество табаку — он был необходим не только членам экспедиции, но и являлся средством обмена с аборигенами, которые используют его и как ходячую монету (на табак и водку можно купить целые племена в Западной Австралии) Изрядное количество этого табаку, несколько рулонов набивной ткани, множество безделушек составляли выкуп за капитана Джона.

Что касается лагерного снаряжения, палаток, одеял, коробок с одеждой, бельем — словом, с личными вещами миссис Бреникен и ее служанки Гарриетты, вещами Зака Френа и начальника конвоя,— посуды для приготовления пищи, горючего, боеприпасов, состоящих из шрапнели[237] и дробовых патронов для охотничьих ружей, и оружия, имеющегося у людей Тома Марикса,— то и это все разместилось в фургонах, запряженных волами.

Итак, оставалось лишь дать сигнал к отправлению Миссис Бреникен, горя желанием поскорее тронуться в путь, назначила выход на следующий день, с рассветом караван покинет Фарайнатаун и двинется на север, вдоль трансавстралийской телеграфной линии.

Вечером, около девяти часов, Долли, ее служанка Гарриетта и Зак Френ возвратились в занимаемый ими дом подле вокзала Заперев дверь, они отправились каждый в свою комнату, как вдруг снаружи послышался легкий стук Боцман открыл дверь и не мог сдержать возгласа удивления перед ним, держа под мышкой узелок и в руке шляпу, стоял юный матрос с «Брисбена».

— Годфри! — воскликнула Долли, прежде чем разглядела вошедшего и успела что-либо подумать, словно догадалась, что это был он!

Годфри приехал полчаса назад поездом из Аделаиды.

За несколько дней до отплытия пакетбота, попросив у капитана «Брисбена» расчет, юный матрос сошел на берег. В городе он так и не решился пойти в отель на Кинг-Уильям-стрит, где жила миссис Бреникен. Но сколько же раз он шел за ней, оставаясь незамеченным и даже не пытаясь заговорить!.. Впрочем, будучи в курсе дел, Годфри знал, что Зак Френ отправился в Фарайнатаун организовывать караван. Поэтому, как только ему стало известно, что миссис Бреникен покинула Аделаиду, он сел в поезд с твердым намерением встретиться с ней.

Чего же хотел Годфри, для чего предпринял этот шаг? Именно это Долли и предстояло узнать.

— Это вы, дитя мое? — сказала она, взяв его за руку.

— Он-то он, но чего он хочет? — проворчал Зак Френ с явной досадой, поскольку присутствие юного матроса считал крайне нежелательным.

— Чего хочу?..— начал Годфри.— Хочу отправиться с вами, мадам, так далеко, куда пойдете вы. Я не хочу больше никогда с вами расставаться! Я хочу искать вместе с вами капитана Джона, хочу найти его, привезти в Сан-Диего, вернуть его друзьям... стране...

Долли была не в силах сдерживать себя. Этот мальчик — вылитый Джон... ее любимый Джон!

Годфри, стоя на коленях и протянув к ней руку, умоляющим голосом повторял:

— Возьмите меня, мадам... Возьмите!..

— Хорошо, дитя мое, хорошо! — воскликнула Долли, прижав его к груди.