Покинув дом отца, Брок оставил попытки собрать воедино фрагменты семейной драмы с шантажом. От него не будет никакого толку, учитывая, что он даже не узнает некоторых людей в комнате.

Мэйзи без особого энтузиазма попыталась его вернуть, спросив, все ли с ним в порядке и не нужно ли подвезти его до дома. Но в конюшне отца была лошадь, на которой он вполне мог доехать сам. Животные, выращенные здесь, регулярно совершали переход между ранчо «Черный ручей» и «Разлив ручья», а дом Брока находился посередине, прямо на реке.

К тому же он на протяжении шести лет сам тренировал лошадей, поэтому даже с сотрясением мозга и амнезией понимал лошадей лучше, чем его семья.

Брок оседлал Аврору, кобылу пяти лет, дочь самого плодовитого самца. Умная и спортивная, она вобрала в себя все, что нравилось Броку в этой породе. Когда он вывел ее из конюшни в прохладную летнюю ночь, ему достаточно было лишь развернуть ее в сторону дома, и она сама затрусила вперед. Дом Брока был уже достроен, если судить по фотографиям, что он видел в своем телефоне. Последнее, что он помнил, – как он вставлял оконные рамы в проемы. Поэтому ему не терпелось увидеть дом своими глазами, убедиться, что фотографии настоящие.

Брок выпрямился в седле, боль в голове отступила впервые за несколько часов, когда ночной ветер донес запах луговых трав и полевых цветов. Издали доносилось журчание ручья.

Добравшись до поворота, ведущего к домику, где, по идее, остановилась Ханна, Брок осадил Аврору. Он знал, что Ханна не ждет его в гости, и собирался просто посмотреть, горит ли у нее свет. Если свет будет гореть, он зайдет и поблагодарит ее. Их расставание получилось натянутым, так как он был ошеломлен новостями о мачехе и вел себя неподобающе.

Брок направил Аврору через густую чащу от воды к домику Ханны. Подъезжая, он увидел, что в доме горит свет, а на столике на узком крыльце мерцает керосиновый фонарь «летучая мышь». Его охватило предвкушение. При мысли о встрече с Ханной развеялись остатки дневной головной боли.

– Эй! – испуганно воскликнула Ханна, и Брок в темноте разглядел фигуру, сидящую в одном из кресел. – Кто здесь?

– Это я, Брок. – Он сожалел, что застал ее врасплох, и поднял руку в знак приветствия, когда Аврора приблизилась к домику. – Я не хотел тебя напугать. Я просто возвращаюсь домой.

Ханна тихо усмехнулась, встала с кресла и, подойдя к Броку, протянула руку к Авроре.

– Я не привыкла к таким звукам – стук тяжелых копыт в темноте.

На Ханне была толстовка с ярко-розовой надписью «Я читаю допоздна». Без макияжа, с собранными в хвост волосами, она выглядела расслабленной. Вдыхая аромат ее волос, Брок вдруг забыл, что хотел сказать. Он лишь чувствовал, что оказался там, где и должно. Рядом с Ханной.

– Я не ожидала увидеть тебя сегодня снова, – сказала Ханна, устремив на него свои серые глаза.

* * *

Почему обычное общение с Броком Макнейллом казалось горячее, сексуальнее, чем откровенные поцелуи с другими ее мужчинами?

Стараясь совладать с неуправляемым желанием, Ханна напомнила себе, почему она солгала Броку про прошлую ночь. Она не вправе иметь отношения с человеком, чья семья состоит в родстве с ее врагом. И в Шайенн она приехала не для того, чтобы потакать собственным прихотям. Она здесь только для того, чтобы спасти Хоуп от дальнейшего падения в темную пропасть отчаяния.

Брок спрыгнул с лошади и бросил повод.

– Я сообразил, что не поблагодарил тебя за все, что ты для меня сделала. – Он был в той же одежде, что и день назад в больнице, и выглядел изможденным.

– Не за что. Мне было не трудно, учитывая, что из-за софита отменили съемки. – Ханна знала, что съемки в Шайенне вышли за пределы бюджета и отстают от графика. Для нее это было хорошо, так как давало возможность поговорить наедине с членами актерского состава и найти других жертв Антонио Вентуры. – Не понимаю, как ты еще держишься на ногах после такого тяжелого дня.

Брок дотронулся до затылка.

– Мне уже лучше, – сказал он. – На самом деле я рад, что выбрался из дома отца и оказался вдали от неприятностей – от свежего воздуха у меня прояснилось в голове.

Ханну охватила паника.

– Ты… – Ее голос дрогнул. – То есть память возвращается? – Что бы она ответила, если бы он спросил, почему она солгала ему о прошлой ночи? Ведь Макнейлл мог стать могущественным врагом.

Брок некоторое время ее изучал, прежде чем покачать головой.

– Я пытаюсь вспомнить все, что произошло после января.

Облегчение было настолько сильным, что Ханна едва удержалась на ногах. При этом она искренне сочувствовала Броку. Сложно представить, каково это – потерять целый кусок своей жизни.

– Сочувствую. – Она обняла себя руками; ветер с гор был на удивление холодным после захода солнца. – Уверена, что твоя семья не сильно сможет помочь, учитывая новости про твою мачеху.

– Ты замерзла? – спросил он, видя, что она поежилась. – Между прочим, там есть газ. – Он указал на каменную костровую чашу на террасе. – Хотя, наверное, в помещении будет комфортнее.

С тех пор как она прошлой ночью практически затащила к себе Брока, дом был полон воспоминаний. Так что идея о том, чтобы пройти внутрь, была не самой хорошей.

– Огонь – это хорошо, – сказала она. – Только пульт от него, вероятно, в доме. Я не умею обращаться с такими агрегатами.

Брок быстро преодолел несколько ступенек и оказался возле чаши.

– Огонь можно включить вручную. – Он сунул руку под чашу и, должно быть, нашел кнопку, потому что из центра полусферы вырвалось оранжево-голубое пламя.

– Великолепно. – Ханна протянула руки к открытому огню. – Спасибо тебе.

– Не за что. – Брок стоял с противоположной стороны чаши и наблюдал за ней. – И ты права, моя семья не очень помогает мне с воспоминаниями. Сегодня все сосредоточены на мачехе.

– Как она? – Ханне интересно было узнать, были ли остальные члены семьи удивлены этой новостью, или они давно знали о ее родственных связях с Вентурами.

– Честно говоря, я не уверен, что могу что-то выносить за пределы семьи. – Брок обошел чашу и встал рядом с Ханной настолько близко, что она могла коснуться его. – Мой дед привел консультанта по связям с общественностью, чтобы помочь определиться со следующим шагом.

– В этом есть смысл. – Ханна дрожала. Только не холод имел к этому отношение, а близость Брока. – Фамилия Макнейлл очень известна. Вы захотите защитить свое имя.

Он пожал плечами:

– Мне кажется, это больше касается курортного бизнеса, чем скотоводства. Мне сложно представить, что кто-то, ищущий хорошую лошадь, вдруг решит не покупать ее у меня только потому, что моя мачеха – сбежавшая голливудская наследница.

– Люди хотят знать, что имеют дело с честным человеком. Искренним. – Ханна спрашивала себя, действительно ли он думает, что эта история не затронет его бизнес или просто пытается смотреть на все с оптимизмом. Что до нее, то она не сомневалась, что последствия скандала будут губительными. – А связь с Вентурой – сомнительная честь. Семья может обладать большим влиянием, но ее не любят.

– Ты, конечно, права. – Брок улыбнулся невесело. – Это обязательно скажется на бизнесе. Я надеялся, что на свежем воздухе голова прояснится, но я все равно еще плохо соображаю. – Он повернулся к ней: – Ханна, могу я попросить тебя о еще одном одолжении?

Ханна встрепенулась, услышав свое имя из его уст. У нее пересохло в горле.

– Конечно.

– Возможно, это потому, что мы знакомы недолго, но сейчас мне легче разговаривать с тобой, чем с кем-либо из семьи.

– Вот как? – Она засунула руки в карманы, чтобы он не видел, как они дрожат.

– Совершенно точно. – Его глаза загорелись тем же огнем, что и прошлой ночью. – С тобой легко разговаривать, и рядом с тобой у меня не болит голова.

– О. – Ханна понимала, к чему идет разговор, и ей захотелось прекратить его. Она знала: чем меньше времени она проводит с Броком, тем лучше. Но как ему рассказать? Как сказать, что рядом с ним она постоянно борется с искушением коснуться его? Поцеловать его?

– Поужинай со мной на этой неделе. Когда ты свободна?

– Я… гм… – Ханна пыталась придумать отговорку. Но когда он протянул руку и коснулся ее щеки, она едва сдержалась, чтобы не закрыть глаза и не утонуть в его объятиях.

– Я знаю, что если бы я не доверял тебе, то не посвятил бы тебя в дела моей семьи. Если бы я не хотел… чего-то большего с тобой.

Ханна отстранилась и быстро взяла себя в руки.

– У меня не сложилось такого впечатления, – возразила она. – Ты просто проявил любезность и довез меня до дома.

– Ханна. Даже сейчас я чувствую, что между нами что-то иное. Амнезия не мешает мне понять, что вчера ты меня привлекала так же, как и сейчас.

Как можно спорить с такой логикой? Отрицать это – все равно что плыть против течения. У нее нет шансов.

– Привлекала или нет, я не думаю, что это разумно. – Ханна хотела подкрепить свои слова весомым аргументом. Но у нее его не было.

– Пожалуйста, не соглашайся на ужин только потому, что это разумно. Скажи «да», потому что хочешь узнать меня получше. – Брок наклонился к ней. – Или потому, что не хочешь провести остаток своей жизни, не поцеловавшись с ковбоем. Или, черт возьми, скажи «да» потому, что мы оба хотим поесть, и я обещаю, что еда будет намного лучше, чем то, чем тебя кормят на съемках.

Брок отступил на шаг, давая ей возможность принять решение.

И разве она может отказать? Он, конечно, прав насчет влечения. Но основная причина, почему она согласна с ним встретиться, состоит в том, чтобы выяснить, вернулась ли к нему память и почему его мачеха сбежала из дома Вентуры в юном возрасте. Что до поцелуев с ковбоем – она уже и так знает, каково это.

– Убедительный аргумент, – сказала она ему. – У меня съемки заканчиваются в семь.

* * *

Ханна все еще размышляла о предстоящем вечером свидании, пока шла до места съемок от своего домика. На ней был простой сарафан и широкополая шляпа, которая прикрывала веснушки от интенсивного солнца Вайоминга. Брок уведомил ее о том, что забронировал столик.

Тот факт, что Брок хотел сделать ей что-то приятное, трогал ее до глубины души. Это, а еще то, как он мастерски поставил на место Антонио в тот день, когда они встретились, отличало его от большинства мужчин. В частности, от большинства мужчин, обладавших властью и богатством. По опыту она знала, что такие мужчины редко нарушают собственный комфорт. За примером далеко ходить не надо: ее отец, престижный адвокат, с радостью отрезал своих дочерей от семейного состояния, когда ушел от их матери. С тех пор прошло немало лет, а она до сих пор не может без гнева вспоминать об этом. При разводе отец разгромил наголову адвоката своей бывшей жены и надежно защитил свои драгоценные деньги.

У Ханны зазвонил телефон. Она порылась в сумке, радуясь, что отвлеклась от темных мыслей. Ханна подумала, что звонит Брок, однако на экране вспыхнул номер сестры, и, забеспокоившись, поспешила ответить.

– Привет, Хоуп. – Она постаралась придать своему голосу бодрости, которой не чувствовала, и осторожно спросила: – Как дела?

Сестра переехала к ней жить в восемнадцать лет, когда окончила школу и когда их мать объявила, что хочет жить своей жизнью и путешествовать. Ханне нравилось жить с Хоуп.

– Честно? Не очень хорошо. – Судя по голосу, Хоуп была взвинчена и расстроена. Ханна насторожилась. – «Завоевание Запада» гремит во всех новостях. Его лицо… оно повсюду.

Она остановилась посреди тропы, которая вела к месту съемок – скалистому оврагу, где по фильму происходила встреча трех персонажей фильма. У нее еще было в запасе время.

– Почему? Из-за истории с Иден Харрис? – Ханна предположила, что это как-то связано со скандалом. – То есть появились какие-то новости?

– Не знаю! – Хоуп говорила громким шепотом. На заднем плане слышалась пронзительная поп-музыка. Должно быть, она была на работе, в магазине в торговом центре. – Но все девчонки на работе показывают мне видео ранчо, где идут ваши съемки. Им известно, что ты там снимаешься. И его глупое лицо всегда там.

Внутри ее образовался комок страха. Знает ли об этом Брок?

– Появились кадры с ранчо? – Ханна поспешила в сторону съемочной площадки, опасаясь того, что может там найти.

Сегодня она еще не проверяла социальные сети. Все утро она наслаждалась располагающей к дзену атмосферой, потягивала кофе в тишине и наблюдала, как солнце поднимается над полем.

– Они показывают видео… он в ковбойском баре. Кто-то спрашивает у него, знал ли он, когда начинал съемки в Шайенне, что миссис Макнейлл на самом деле Иден Харрис. – Хоуп заговорила еще тише: – Ханна, зачем ты это делаешь? Я никогда не хотела, чтобы ты с ним связывалась.

Ханна ненавидела себя за то, что причиняет боль сестре, но верила, что поступает правильно.

– Дорогая, я всего лишь на второй роли. Ты это знаешь. Я собираюсь найти доказательства того, что он не человек, а чудовище. Как только он будет разоблачен, он больше не сможет никому навредить.

Ханна хотела написать помощнице костюмера Келли и узнать у нее, есть ли рядом с ранчо папарацци, но не смогла различить ее номер на экране под прямыми лучами солнца. С другой стороны, если кому и писать, то, наверное, Броку. Пусть его семья узнает, что за подлец оказался их родственником. Если они еще не знают.

Хотя наверняка знают – ведь Брок сказал, что они наняли менеджера по связям с общественностью. Если уж на то пошло, Макнейллы и дурную славу используют на благо своего бизнеса. От мысли, что Брок связан родственными узами с Антонио Вентурой и извлекает из этого выгоду, ей стало плохо.

– Человек, который меня обидел, – твой босс. Когда я думаю о том, что ты работаешь на него…

Ханна уже не слышала конец фразы. Потому что увидела толпу около костюмерной. Люди стояли и наблюдали за чем-то.

– Хоуп, обещаю, что буду осторожна. – Ханна ускорила шаг. – Но мне действительно нужно идти. Меня ждут на съемочной площадке.

Отключившись, она поспешила к толпе. Казалось, тут собрались все: помощники режиссера, костюмеры и гримеры, сценаристы, транспортная бригада. Что же там? Драка? Корреспонденты СМИ?

Ханна остановилась позади толпы и услышала мужской голос. Говорил Антонио Вентура.

– …И если это понадобится, чтобы достигнуть взаимопонимания на площадке, то я сделаю это. – В его тоне явственно звучала угроза. – Я сделаю так и на других съемочных площадках.

По толпе пошел ропот, и Ханна задалась вопросом, о каком взаимопонимании идет речь. Она протиснулась к Келли, чтобы лучше видеть человека, которого презирала.

Увидев ее, Келли, прикрыв рукой рот, прошептала:

– Говорит, что будет изымать наши мобильные, если мы не будем хорошими мальчиками и девочками.

Режиссер медленно оглядел всех собравшихся.

– Дополнительное внимание средств массовой информации является проблемой только в том случае, если мы ее таковой считаем. Я буду считать, что тот, кто опубликует какую-либо информацию со съемок или кто будет публично строить домыслы о Вентурах, не заинтересован в работе со мной или с данной киностудией.

Взбешенный, Вентура скрылся в трейлере, и за ним побежал один из его помощников.

Когда люди разошлись и вернулись к своей работе, Ханна с Келли пошли к трейлеру с гримерной.

– Что вызвало такую тираду? – спросила Ханна, садясь в кресло и ставя сумку под столик с зеркалом. Ей очень хотелось залезть в социальные сети и узнать новости со съемочной площадки.

– Один из статистов опубликовал фотографию Антонио рядом с фотографией Пейдж Макнейлл. На обеих фото они стоят перед указателем с названием «Разлив ручья», – объяснила Келли, поправляя рубашку, в которой Ханна будет сниматься в дневной сцене. – И подпись: «Разлучены при рождении?» – так как оба снялись в джинсах и стетсонах.

– Не вижу в этом ничего особенного.

– Я тоже, если не считать, что Антонио на фото выглядит как грязный похотливый старик в майке, едва прикрывающей живот. А Иден Харрис прекрасна, как всегда. Поскольку оба примерно ровесники, думаю, что самолюбие Антонио сильно задето.

Похотливый? Это слово привлекло внимание Ханны больше, чем все остальное сказанное. Замечала ли Келли неподобающее поведение режиссера? Ханна сказала себе, что нужно обязательно вернуться к этому вопросу.

– А я думала, что он злится из-за того, что в Шайенне объявились бульварные репортеры. – Она взяла свой телефон, чтобы посмотреть, что еще можно раскопать в Интернете. К тому же ей было интересно, не написал ли ей Брок. – Сестра сказала, что разговоры пошли с того момента, как появились новости об Иден Харрис.

Келли кивнула, садясь на скамейку напротив Ханны.

– Все в Голливуде хотят выяснить, знала ли семья Вентура, где все это время была Иден. Ведь никто официально не заявлял о ее пропаже. Она просто исчезла.

У Ханны завибрировал телефон. Но тут в дверь трейлера просунул голову один из помощников режиссера:

– Дамы, съемки на сегодня отменяются. У главных ворот отмечено нарушение безопасности границ ранчо. Семья Макнейлл рекомендовала нам подождать денек, пока они не восстановят безопасность.

Через секунду мужчина отправился дальше распространять новость.

Келли захлопала в ладоши.

– Выходной! – воскликнула она и, пританцовывая, выскочила за дверь так быстро, что Ханна не успела остановить ее и спросить про похотливость Антонио. Черт! Она потянулась к сумке, вытащила телефон и увидела сообщение о свидании.

«Проблемы с безопасностью означают, что мы не сможем без труда попасть в пятизвездочный ресторан. Вместо этого я пригласил пятизвездочного шеф-повара к себе домой. Заеду за тобой вечером в семь тридцать».

Ханна дважды прочитала сообщение, сердце колотилось. Ужин в доме Брока… Только они вдвоем… Ей нужно быть очень и очень осторожной и использовать время, чтобы узнать его получше, а не поддаваться его чарам.