Ханна, словно в тумане, наблюдала, как бригада скорой поставила рядом с ним носилки, а затем приступила к осмотру потерпевшего.

Неужели он действительно ее не помнит?

Ханна сдавила виски, пытаясь понять, что это значит. Да, в начале этого дня она намеревалась разорвать все отношения с Броком, но она никогда не хотела, чтобы он пострадал.

Парамедики снимали с Брока жизненные показатели и задавали вопросы, собирая информацию о случившемся. Ханна же нервно ходила взад-вперед, пытаясь понять, как относится к тому, что Брок не узнал ее. Что он смотрит на нее, словно впервые видит. Как будто они не лежали голыми менее суток назад. Что до нее, то она вряд ли забыла бы такое.

Брок оттолкнул женщину, измерявшую ему пульс, достал свой телефон и заявил, что будет звонить своему врачу. Его движения были немного замедленными. Но потом врач спросил его, какой сегодня день, и он растерялся.

Понимая, что он не симулирует, Ханна подумала, а не уйти ли ей, прежде чем к нему вернется память. Однако трусость никогда не числилась среди черт ее характера. Кроме того, она все еще надеялась через Брока собрать какую-то информацию об Антонио Вентуре. Помощь сестре была для Ханны на первом месте. Так что если Брок забыл об их совместной ночи, она не станет напоминать ему, как далеко у них все зашло. Зато у нее появится шанс начать все сначала, только на этот раз стать его другом, а не любовницей. О большем и мечтать нельзя. Никаких подозрений о том, почему она так быстро отказалась от отношений. А если ей будет нелегко притворяться, что он ей не нравится? Что ж, она справится с собой.

* * *

Брок лежал на больничной койке, его голова пульсировала. Часть боли он списывал на дырку в затылке. Но главное мучение ему доставляло незнание причины, по которой он попал в Шайеннский областной медицинский центр.

У него и раньше бывало, что он приходил в себя и обнаруживал нависающего над ним работника медицинской службы. Долгие годы занимаясь родео, он поломал себе много костей и получил много ударов по голове, так что поездки в «скорой» были регулярными.

Но в прошлые разы он помнил, как все происходило. А сегодня он понятия не имел, что с ним произошло. А произошло что-то плохое, если судить по тому, сколько врачей осматривали его, задавали вопросы и с хмурым видом писали что-то в карте. Кстати, а где близкие? Нет, он не рассчитывал, что к нему примчатся старшие братья или отец. Но вот единокровные сестры обычно навещали его. Мэйзи, Мэделин и Скарлетт всегда были добры к нему.

На этот раз Мэйзи и Мэделин написали, что сожалеют, но не могут приехать к нему, так как нужно быть с мамой, когда «разразится скандал». А ответ Скарлетт был еще более загадочным. Она заявила, что до Шайенна ехать слишком далеко. А где, черт возьми, как не в Шайенне, может быть его младшая сестра?

Брок захотел снова перечитать переписку, чтобы понять, вспомнит ли он свой прежний мир. Но сейчас у него был какой-то допотопный телефон, совсем не та модель, которую он помнил.

Брок ткнул в экран, гадая, куда пропала кнопка домашней страницы.

Дверь в его палату открылась, и вошел один из лечащих врачей – высокий доброжелательный мужчина с сильным восточноевропейским акцентом, – и Броку пришлось отложить телефон. Он хотел уговорить врача, чтобы тот отпустил его домой. Ведь если назревает какой-то скандал, который может навредить его семье, он должен быть со своими братьями и сестрами, а не валяться на больничной койке.

Брок сел и спустил ноги на пол.

– Эй, мистер Макнейлл! – Доктор Крешник поспешил к нему, чтобы поддержать. – У вас травма головы. Вам пока еще нельзя ходить.

– Я в порядке, – возразил Брок, зная, что лучше будет себя чувствовать дома. – Не знаю, кто решил, что мне необходима медицинская помощь, но я определенно готов к выписке.

– Боюсь, это невозможно, мистер Макнейлл. Мы хотим вас еще понаблюдать.

– Я здесь уже пять часов. – Брок знал это, потому что отправил сестрам сообщение еще из «скорой».

У него на мгновение все поплыло перед глазами. Когда головокружение прекратилось, он оглядел себя. Он все еще в уличной одежде, так что даже переодеваться не надо, а результаты томографии он может отправить своему врачу.

– У вас наблюдаются признаки амнезии… – Врач что-то еще долго говорил о «кратковременных эпизодах» и «необходимости анализов», но Брок практически ничего не слышал. Для него имело значение только одно слово. «Амнезия».

Не поэтому ли он не может вспомнить, что за проблемы в семье? И что с ним случилось? Но, с другой стороны, он помнит свое имя. Помнит своих друзей. Свою семью.

Его голова сильнее запульсировала.

Пока врач говорил о плане лечения, раздался тихий стук в дверь палаты. Может, кто-то из его сестер?

– Входите! – крикнул Брок, нуждаясь в союзнике, который вытащил бы его из этой тюрьмы.

В палату вошла женщина с двумя дымящимися бумажными стаканчиками. Не сестра. Брок поблагодарил за это свою «счастливую» звезду.

Незнакомка выглядела так, словно только что прибыла из поселка первых поселенцев. Длинная юбка в мелкий цветочек была из той давней эпохи и до крайности скромной. Однако верх платья был совсем другим, с тугим корсетом, который подчеркивал талию и притягивал взгляд к груди.

Даже травма головы не помешала Броку это заметить. И почувствовать вспышку влечения.

– Я могу зайти позже, – сказала она, замешкавшись в дверях, когда заметила мужчину в халате рядом с кроватью Брока. – Сейчас не время?

– Заходите, – пригласил ее Брок, хотя понятия не имел, кто она такая. Он смутно помнил, как она сидела рядом с ним, когда он пришел в сознание, помнил ее прекрасные серые глаза. А до этого – провал.

Кто она такая?

– Мисс Райдер, – обратился доктор Крешник к таинственной незнакомке, – вам удалось связаться с его семьей?

– Нет. – Она покачала головой и, подойдя к Броку, передала ему один из стаканчиков. Брок заметил отсутствие обручального кольца у нее на пальце. – Я оставила сообщение управляющему ранчо «Разлив ручья», и он пообещал лично связаться с братьями Брока.

Это последнее, что было необходимо Броку. Он всю жизнь был «третьим лишним», и сейчас у него не было никакого желания оказаться в центре внимания.

– В этом нет надобности, – сказал Брок. – Я сам подпишу все бумаги, чтобы выйти отсюда. – Чем скорее он вернется домой, тем скорее у него перестанет болеть голова. Тем скорее он выяснит, что происходит с его семьей.

Доктор Крешник нахмурился, пока Брок делал глоток кофе – слишком сладкого для него, но все равно хорошего.

– У вас травма головы… – Доктор выглядел так, словно произносил длинную обличительную речь. Свои слова он подкреплял стуком ручки по бювару.

– Все, что мне нужно, – это отдых, а не дополнительные анализы. – Брок все знал про сотрясения. Да, они могут повлиять на краткосрочную память. Без сомнения, его сознание прояснится через несколько дней. – Так что если вы хотите написать мне какие-либо рекомендации, то милости прошу. Моя семья нуждается во мне дома.

Врач резко развернулся и позвал одну из медсестер.

– Ваша машина здесь? – спросил Брок у незнакомки.

Ее стаканчик с кофе застыл на полпути ко рту; кажется, вопрос удивил ее. Брок догадался, как ее зовут – имя Ханна было написано на стаканчике.

– Конечно. Гм. Да. – Она опустила стакан. – Я одолжила одну из съемочных машин, чтобы следовать за «скорой».

Съемочные машины?

Он не имел понятия, что это значит, но помнил, что она была рядом с ним, когда он пришел в сознание. Все остальное, включая то, что он с ней делал, было как в тумане.

– Великолепно. Если вы не против добросить меня до «Разлива ручья», то мы можем встретиться внизу через десять минут. – Он знал, что больница не имеет права держать его против воли.

Взгляд ее серых глаз заметался от врача к нему и обратно, но она все равно кивнула, достала из сумки связку ключей и выскользнула за дверь.

В ней было что-то особенное, что выходило за рамки ее странного наряда. В частности, в ее серых глазах. Но ее странный взгляд вполне мог объясняться лишь беспокойством за него.

На данный момент она могла быстро доставить его домой, где он выяснит, что происходит с его семьей. Кроме того, по пути она сможет пролить свет на происшествие с ним.

Если, конечно, ей можно доверять.

* * *

Кратковременная ретроградная амнезия.

Ханна размышляла над этим термином, ведя машину в сторону ранчо «Разлив ручья». Санитар, который сопровождал Брока, передал ей документы о выписке и инструкции по дальнейшему уходу. Пока Брок пристегивался ремнем безопасности, она прочитала диагноз и теперь в перерывах между бесконечными вопросами Брока размышляла над тем, что амнезия значит для него.

Означает ли термин «кратковременная», что проблема носит временный характер? Или он потерял только кратковременную память? Она не могла спросить об этом Брока, так как он явно еще не оправился от травмы.

Брок интересовался, как он получил травму, почему она была одета как жительница фронтира, почему фильм снимается на его земле и как давно они знакомы. Ханна честно ответила на все вопросы и даже призналась, что он подвозил ее до дома прошлой ночью. Правда, она умолчала об их интимной связи.

Ее удивляло, что Брок забыл о ней, но помнит о том, что семья нуждается в нем. Он сам сказал это доктору Крешнику. Однако, если у него амнезия, он вряд ли помнит, что Макнейллов шантажируют. С другой стороны, он мог собрать все воедино, прочитав сообщения в телефоне. Ханна знала, что он получал сообщения от своих братьев и сестер.

– Брок, ты точно уверен, что я должна отвезти тебя домой? Я видела выписку. – Оторвав руку от руля, она указала на бумаги, лежащие на консоли между ними. – Если врач прав и у тебя амнезия…

– Я и раньше ударялся головой. Ездил на быке. Я знаю симптомы при сотрясении мозга, и у меня есть хороший невролог в Денвере. Я позвоню ему, когда доберусь до дома.

Ханна прикусила губу, не зная, спорить ли дальше. Сотрясение мозга может сделать человека раздражительным. Заставить его действовать неадекватно. Она много прочитала в Интернете, пока сидела в приемной, надеясь, что ее сменит кто-нибудь из его родственников. Но никто не приехал. Зато она многое узнала о травмах головы и выяснила, что стресс может усугубить симптомы.

– Хорошая идея. – Она свернула на проселочную дорогу, которая вела к «Разливу ручья». – Но я не уверена, что одним сотрясением можно объяснить то, сколько ты забыл, если ты даже не помнишь, что на твоей земле снимается фильм.

– Я разберусь с этим, как только навещу свою семью. – Он постучал костяшками пальцев по внутренней стороне окна. – И проезжай мимо главного дома. Семья наверняка собралась у отца. Из сообщений сестер ясно, что дома что-то не так.

Очевидная тревога в его голосе тронула Ханну до глубины души. Она слишком хорошо понимала, как бесконечная преданность семье может подтолкнуть человека к решительным действиям. Например, выписаться из больницы, когда ему необходима медицинская помощь. Или работать на человека, который испортил жизнь члену семьи.

У них намного больше общего, чем она думала.

– Возможно, я кое-что знаю, – призналась она, искренне желая помочь. – Ты кое-что упомянул о своей семье до того, как тебя ударило софитом.

Ханна проехала мимо главного дома, как он и просил. Она не знала дорогу к дому отца и надеялась, что Брок ее помнит.

– Что именно я сказал? – спросил он, устремляя на нее взгляд своих голубых глаз.

– Я… – Она откашлялась. – Ты сказал, что твоя семья в настоящее время живет в аду. Что кто-то угрожает Макнейллам.

– Я понял: что-то не так, раз никто не пришел навестить меня в больнице. – Он сжал кулаки. – И как угрожают?

Ханне не хотелось его расстраивать, учитывая его состояние. Но он имел право знать.

– Шантажируют.

Брок выругался и достал телефон из заднего кармана.

– Я так и думал, что есть объяснение всему, что здесь происходит. Моя сестра упомянула о скандале, но будь я проклят, если знаю, о чем она говорит. – Он ткнул в экран и пробормотал:

– Он, должно быть, новый.

Имел ли этот скандал какое-либо отношение к тайне, что она раскопала? Ханну мучили угрызения совести из-за того, что она знает о семье Брока больше, чем он. Но кто виноват в этом? Амнезия? Или семья намеренно тщательно скрывала свое родство с Вентурой?

Ханна углублялась в лес.

– Я правильно еду? – спросила она.

Брок поднял голову, и в этот момент зазвонил телефон.

– Да. Дом отца вон там, справа. За поворотом.

Он снова посмотрел на экран и попросил у Ханны номер ее телефона на тот случай, если понадобится связаться с ней. Она продиктовала, задаваясь вопросом, была ли это формальность, или они снова будут общаться. Мгновение спустя Брок тихо охнул.

– Что там? – Ханна сбавила скорость и повернула.

Брок был сосредоточен на телефоне. Его голос звучал глухо.

– Голливудские газеты только что опубликовали в заголовках имя моей мачехи.

От нехорошего предчувствия у Ханны сжало живот. Она оторвала взгляд от дороги, и ей хватило секунды, чтобы увидеть выражение его лица.

– Очевидно, жена моего отца – голливудская львица, – ошеломленно произнес он.

Ханна надеялась, что Брок не заметил, с каким спокойствием она восприняла это известие. Притворившись, что не понимает, о чем речь, она спросила:

– В каком смысле?

– Если верить статье, то Пейдж Самара Макнейлл на самом деле – Иден Харрис, дочь Эмилио Вентуры и актрисы второго плана Барбары Харрис.

Ханна выждала немного.

– Получается, что твоя мачеха – сводная сестра моего режиссера Антонио. Ты об этом знал?

– Нет, – растерянно ответил Брок, глядя на бревенчатый домик с несколькими припаркованными машинами. – Значит, Пейдж сводная сестра Антонио Вентуры.

– Да, они не кровные родственники. Ведь Антонио – пасынок Эмилио.

Ханна тщательно изучила биографию мучителя сестры. Факт, что Антонио приемный сын, был общеизвестным. Эмилио Вентура уже был известным режиссером, когда женился на матери Антонио и усыновил ее сына. Тогда об этом кричали все заголовки газет.

Сын пошел по стопам отца, а когда Эмилио ушел на пенсию, к нему перешли все связи отчима в киноиндустрии.

– Получается, что брак отца с Пейдж недействителен, так как она вышла замуж под вымышленным именем. – Брок провел рукой по лицу. – Мою семью – моих сестер – эта новость, должно быть, сбила с ног. – Ханна увидела на его экране молодую Иден Харрис рядом с фотографией дочерей Пейдж и Донована Макнейлл. Сходство, особенно с младшей дочерью, было разительным. – Вайоминг не признает гражданские браки. Получается, что они незаконнорожденные.

Шок Брока был искренним. Он действительно не знал о родственной связи между Макнейллами и Вентурами. Только по какой причине? Из-за амнезии? Или он никогда не знал правды о мачехе?

– Сожалею. – Ханна накрыла его руку своей. Желание утешить его было слишком велико, чтобы ему можно было сопротивляться, хотя она знала, что прикосновение к этому мужчине оказывает на нее сильное влияние. – Я могу чем-нибудь помочь?

Брок посмотрел на ее руку. Его удивило, что он, даже несмотря на переживания за семью, так бурно отреагировал на ее прикосновение.

– Ты уверена, что ничего не произошло прошлой ночью? После того, как я довез тебя до дома? – повернувшись к Ханне, спросил он.

Вернулась ли к нему память? Неужели доктор ошибся насчет амнезии?

Воспоминания о времени, проведенном вместе, так живо закружились перед ней, что она испугалась, не увидит ли Брок эти образы в ее глазах. Но она не могла позволить себе отношения с одним из Макнейллов, особенно сейчас, когда его родство с Вентурой стало достоянием общественности. Что, если ее роман каким-то образом скомпрометирует Хоуп и помешает ей выдвинуть обвинения против Антонио?

– Мы только поговорили. – Ханна улыбнулась и убрала руку. – Вот и все.

Брок кивнул и забрал с консоли документы о выписке.

– Мне просто интересно, почему я искал тебя сегодня на съемочной площадке, чтобы рассказать о шантаже. – Он распахнул дверь и ступил на сочную зеленую траву. – Едва ли я доверился бы девушке, с которой только что познакомился.

Ханна поняла, к чему он клонит, но не могла придумать вразумительный ответ.

– Не знаю. – Пожав плечами, она повернула ключ зажигания.

Брок просто кивнул и зашагал по каменной дорожке к домику.

Как же сильно вчерашнее расставание отличается от сегодняшнего, с горечью подумала Ханна. Зато она получила что хотела: теперь ее и Брока разделяет большая дистанция. Их отношения закончились, так и не начавшись.