Планета Новая Земля, форт Виктория, двадцать первый день в новом мире

«Мы, люди планеты Земля, прибывшие на эвакуационных «Ковчегах» на планету, призванную стать нашей новой Родиной, представители различных исторически сложившихся народов и государств, в том числе, но не исключительно: Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии, Соединенных Штатов Америки, Китайской Народной Республики, Российской Федерации, а равно иных, которые могут быть поименованы в дополнениях и приложениях к настоящему Меморандуму, исходя из той самоочевидной истины, что все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах, наделены разумом и совестью и должны поступать в отношении друг друга в духе братства;

не признавая ни за одним из «Ковчегов» в ущерб прочим эвакуационным кораблям приоритета в правах на новый мир как в целом, так и в любой его части — вне зависимости от очередности посадки на планету и фактического места таковой посадки;

руководствуясь желанием оставить позади все распри, конфликты и вражду, разделявшие земные нации в прошлом, а равно не допустить возникновения таковых в новом мире;

в целях сбережения достижений многовековой земной цивилизации и благ, дарованных нам при эвакуации;

а равно стремясь установить правосудие, гарантировать внутреннее спокойствие, объединить усилия в противостоянии с природными и иными угрозами, содействовать всеобщему благоденствию и закрепить неотчуждаемые права и свободы за нами и потомством нашим в лице должным образом уполномоченных представителей подписываем настоящий Меморандум и провозглашаем его для всеобщего сведения…»

Это была всего лишь «коротенькая» преамбула, декларативная вводная часть учредительного документа будущего Альянса, но на перевод ее Олег с Галей убили более часа. Для записи русского текста использовали привычно позаимствованные в туалете салфетки, нумеруя заполненные и складывая на столе стопочкой. На преамбулу их ушло пять штук — в оригинале та занимала ровно один тканевый «лист». Один из двадцати трех — Светлов не поленился их пересчитать. Впрочем, как заверял в рубке Эдвард, времени у них впереди было достаточно.

Вообще-то, с письменными английскими текстами дело у Олега всегда складывалось гораздо лучше, чем с восприятием речи на слух, но переводить, не имея под рукой словаря, было весьма непросто. К тому же, человек, составлявший проект Меморандума, явно не был каллиграфом — буквы у него плясали, кривлялись и временами «Ь» была неотличима от «п», а «#» от «d». Пару слов Олег с Галей в итоге так и не сумели расшифровать, тупо пропустив — пока, в преамбуле, большой бедой это не грозило, но дальше, когда, наконец, пойдет конкретика, поступать так будет уже недопустимо…

— Ладно, хватит на сегодня! — решил, наконец, Светлов, устало откладывая в сторону единственный переведенный «лист». — Завтра с утра продолжим.

— С утра легче пойдет — на свежую голову, — охотно поддержала его девушка.

Олег ее оптимизма не разделял — «вода» закончилась, дальше будет только сложнее — и тем не менее кивнул:

— Наверное…

Оставив на столе маркер, Галя удалилась на свою половину, а он пошел принять душ. Когда Светлов вернулся в комнату, у Измайловой было уже темно.

Юноша разделся и лег, погасив свет и у себя.

Олег уже почти засыпал, когда негромкий шорох над ухом заставил его встревоженно открыть глаза. Разглядеть в темноте ничего было невозможно, и он потянул руку к выключателю.

— Не надо свет, — послышался рядом шепот — юноша узнал голос Гали. Теплые пальцы перехватили его руку на полпути и мягко отвели в сторону от выключателя.

— Это ты? — безрезультатно всматриваясь в темноту, удивленно выговорил он. — Что случилось?

— Ничего… Пока.

Что-то едва ощутимо дотронулось до его щеки — Олег машинально дернулся к ней свободной рукой, и только поднеся ее, понял, что это была длинная Галина прядь. От волос почему-то шел легкий запах корицы и еще чего-то хорошо знакомого — ванили? Он ощутил на лице горячее дыхание девушки — и в следующий миг их губы соприкоснулись.

Пальцы Олега словно сами собой скользнули вверх по Галиным волосам, легли девушке на шею, не встретив по пути ворота футболки, спустились на спину… Руку Светлова будто судорогой свело, и Галя оказалась крепко прижата к его груди. Два рванувшихся навстречу друг другу бешено заколотившихся сердца слились в едином ритме, и в этом мире больше не осталось места ни для слов, ни даже для мыслей.