Планета Новая Земля, ничейные территории, одиннадцатый день в новом мире

— Похоже, их было по меньшей мере двое, — проговорил Мамай, вглядываясь в след, начинающийся от вездехода и уходящий вперед — уже не такой широкий и четкий, как от колес — прерывистый и слегка петляющий, но по-прежнему хорошо заметный.

— С чего ты это взял? — спросил Олег.

— Вот смотри, — указал Стас на примятую траву. — Один вылез из правой передней двери, второй — из левой.

— Но потом дорожки сливаются, — заметила Галя. — Может быть, вор просто что-то забыл внутри и ему пришлось возвращаться?

— Ага, рюкзак с нашими батарейками! — усмехнулся Мамай.

— Не обязательно. Что-то менее важное. Второпях оставил на сиденье, но, чуть отойдя, вспомнил — и вернулся.

— А так как забытая вещь лежала не на водительском месте, а рядом, обошел вездеход с другой стороны, — подхватил Олег. — Все логично!

— Может быть, — не стал спорить Стас, еще раз изучив следы. — Но скорее — все-таки шли двое.

— На самом деле — без разницы, — заявил Светлов. — Двое или один — они слишком далеко впереди, чтобы это имело для нас какое-то значение.

— Ну да, — кивнул Мамай. — Должно быть, между нами километров пятьдесят.

— Ну так пошли, пока не стало все сто, — предложила Галя.

Сто — не сто, но до сумерек разведчики не прошли и половины того расстояния, что сумели покрыть с утра: идти по пояс в густой траве оказалось куда труднее, чем по проложенной колесами просеке, да и накопленная усталость сказывалась. Навязчивые мысли о новом привале стали посещать Олега, когда вездеход еще не скрылся за горизонтом, но Галя с Мамаем шагали впереди, как ни в чем не бывало, и выставлять себя перед ними слабаком не хотелось. Про себя Светлов решил: если об отдыхе не попросит кто-то другой, нужно дойти до места, где передышку себе устраивал чужак (ну, или, если прав Стас — чужаки) — вор же, в конце концов, тоже не железный, да еще и тяжелые батарейки на себе тащит… Но время шло, а цепочка следов так и вилась тонкой змейкой, ни разу не расширившись до мало-мальски утоптанной площадки, которая могла бы свидетельствовать о сделанной чужаком остановке, пусть даже совсем короткой.

И вот, когда Олег был уже почти готов, наплевав на гордость, остановиться, сбросить рюкзак на землю и упасть рядом с ним, впереди, там, где желто-зеленую степь сменяла сияющая голубизна, появилась вдруг тонкая темная линия — словно творящий мироздание художник решил для пущей ясности отчертить небесную сферу от земной своим гигантский карандашом.

— Что это там? — выговорил Мамай, всматриваясь в даль. — Лес?

По тому, как отрывисто выплевывались им слова, сделалось понятно, что устал Стас ничуть не меньше Олега.

— Не разобрать, нужно ближе подойти, — произнесла Галя. А вот ее голос звучал почти ровно.

— Что бы это ни было, дойдем дотуда — и на сегодня достаточно! — заявил Светлов, усилием воли собрав в кулак все оставшиеся силы.

— Это еще, по меньшей мере, километров пять, — заметил Мамай. — С нашим темпом — часа полтора пёхать.

— Как раз то, что нужно, — буркнул Олег. — Идемте!

Это и в самом деле оказался лес, хотя и немного странный: толстенные — в один-два обхвата — высокие деревья с длинными, идущими по поверхности корнями, расползающимися во все стороны словно осьминожьи щупальца, и никакой молодой поросли, никакого кустарника, даже никакой травы — одна лишь сухая, пыльная земля. И это при том, что кроны наверху отнюдь не сливались в непреодолимый для света полог — уже клонившееся к закату солнце легко пробивало их своими лучами: расти, не хочу! Но не росло почему-то. Еще метров за пятьдесят до первых, почти по линейке выстроившихся стволов степь словно начала выдыхаться: трава мельчала, редела, все меньше в ней было зелени и все больше — оттенков серого, желтого и коричневого. Там, куда дотягивались корни лесных исполинов, она сходила на нет вовсе.

Вместе с травой естественным образом исчез и след, приведший сюда разведчиков — на голой земле никаких отпечатков ни Мамай, ни Галя обнаружить не смогли. Что до Олега, то тот их особо и не искал, добредя до первого же дерева и рухнув возле него в изнеможении. Только и выдохнул:

— Привал!..

— Думаю, чужаки углубились в лес, — заявил Мамай, усаживаясь рядом через минуту. О ворах он упорно говорил во множественном числе.

— А почему не пошли вдоль края? — спросила, подходя, Галя.

— Они подошли к нему практически под прямым углом. Если бы собирались свернуть — логично было бы сделать это раньше. Как там у старины Пифагора? А-квадрат-плюс-Б-квадрат… Срезать угол — сократить путь раза в полтора.

— Дорога вдоль леса легче, чем через степь, — не согласилась девушка. — Да, так длиннее, но по времени может даже быстрее выйти.

— Вездеход они тоже по прямой гнали, — напомнил Стас. — Ну ладно, пойду еще поищу доказательства, пока не стемнело.

Поднявшись на ноги — далось ему это явно не без труда — Мамай нашел место, где ведущий из степи след должен был упираться в лес, присел на корточки и, уткнув взор в землю, двинулся гусиным шагом между корней. Олег дернулся, было, намереваясь присоединиться к поискам, но резкая боль в спине заставила его снова прислониться к стволу.

— Что с тобой? — нахмурилась Галя, очевидно, заметив не сдержанную юношей гримасу.

— Спина болит… немного… — выговорил он. — Ничего страшного… С непривычки, наверное…

— Понятно… Есть будешь? — спросила Измайлова, раскрывая рюкзак.

— Нет, — мотнул он головой. — Может быть потом… Воды только попью, — протянул он руку к собственным брошенным вещам.

— Вода, кстати, уходит — только в путь! — заметила девушка. — У меня уже меньше половины осталось.

— Не, у меня пока много, — встряхнул Олег выуженную из рюкзака баклажку. — Хочешь, поделюсь?

— Пока не надо, спасибо. Но хорошо бы найти какую-нибудь реку или ручей — пополнить запасы.

— Найдется что-нибудь, куда денется… — запрокинув флягу, Светлов припал губами к горлышку, и в этот момент и из-за деревьев снова показался Мамай.

— Что я говорил?! — гордо бросил Стас, демонстрируя товарищам пустую шестиугольную миску. — Через лес они пошли! Но сначала пожрали — вот, бросили, уходя.

— Фу, как некультурно с их стороны, — хмыкнул Олег, неохотно отрываясь от баклажки.

— Но зато очень любезно, — заметила Галя. — Даже слишком. Словно специально для нас оставили.

— Просто лишнюю тяжесть тащить не захотели, — пожал плечами Мамай. — Она не так, чтобы прямо на виду валялась, пройди я чуть в стороне — и не заметил бы.

— Все равно подозрительно, — не отступала девушка. — Меня вот от самого вездехода не покидает ощущение, что нас аккуратненько так ведут. Четкие следы, потом эта тарелка…

— Да ну, брось, — скривился Стас. — Следы — они и есть следы, прошел — остались. Завтра, может, уже и незаметно будет, а сегодня — как есть. А тарелка — просто повезло. Говорю же: случайно на нее наткнулся.

— Ну, может быть… Дай посмотреть, — протянула Галя руку.

Мамай отдал ей свою находку.

— В точности, как наша, — сообщила Измайлова, осмотрев миску. — Только каша — с обеда: вот, оранжевые разводы видны.

— Да, я заметил, — подтвердил Стас.

— Я вот думаю, как мы за ними по лесу пойдем? — спросила Галя. — Не станут же они нам через каждые сто метров по миске бросать?

— Тупо пойдем прямо, — предложил Мамай. — Ориентироваться можно по солнцу. Они и сами скорее всего так поступают. Выйдем из леса — поищем следы.

— А что, если их крепость стоит прямо в лесу? — предположила Галя.

— Тогда не повезло, — заметил Олег. — Им. Ни на вездеходе проехать, ни поле распахать… Может, поэтому они и занялись грабежом? — осенило его вдруг.

— Деревья можно выкорчевать трактором, — бросил Стас. — Это, конечно, труднее, чем степь распахать, но задача решаемая — было бы желание.

— Так я их и не оправдываю, — поспешил заверить Светлов. — Еще чего не хватало! Просто рассуждаю.

— Не хотела бы я, чтобы наш «Ковчег» сел в таком месте, — поежившись, пробормотала Измайлова. — Не нравится мне этот лес!

— Нравится не нравится, придется через него идти, — заявил Стас. — Но это уже, конечно, завтра. А сейчас давайте поужинаем — и спать, сил набираться.

— Кому спать — а кому сторожить чужой сон! — выразительно посмотрела на него девушка.

— Да, твоя очередь, раз днем профилонил, — подхватил Олег. В путь они двинулись сразу после Галиного дежурства.

— Да не вопрос! — развел руками Мамай. — Все равно по моим внутренним часам сейчас утро.

— Поделим ночь пополам, — предложил ему Светлов. — Ты — первый, я — после тебя.

— Э, а я? — осведомилась Галя.

— Вот же, великий и могучий русский язык! — усмехнулся Олег. — Три гласные — и целое предложение. — А ты — в следующий раз, — добавил он по сути вопроса.

— Ладно, настаивать не стану, — пожала плечами девушка. — У меня-то с биологическими часами все в порядке.

На том и порешили.

Светлов искренне считал, что не голоден, но глядя, как Стас с Галей бойко орудуют «ковчеговскими» пинцетами, все же соблазнился, распечатал рацион, и сам не заметил, как съел все до последней крупинки. Запив ужин водой из баклажки, Олег принялся устраиваться на ночлег. Куртку, почти всю дорогу пропутешествовавшую под клапаном рюкзака, юноша надел на себя — знал по опыту, что ночами здесь бывает прохладно — тем более, что спать предстояло на голой земле. Встал вопрос, что подложить под голову — древесные корни, в изобилии протянувшиеся вокруг, не слишком годились на роль подушки. Рюкзак? Набитый соединенными попарно шестиугольными мисками, мягкостью он также не отличался. Впрочем, если вытряхнуть из него содержимое и сложить рюкзак в несколько раз…

Миски выстроились ступенчатой пирамидой, увенчанной флягой и окруженной заборчиком из палочек аварийных фонариков вперемешку с прочей мелочевкой, и подушка из опустевшего рюкзака вышла — на загляденье. Улегшись, Олег блаженно закрыл глаза и, еще успев услышать, как рядом возится со своими вещами Галя — должно быть, оценила его идею с рюкзаком — почти сразу вырубился.