Таиланд, остров Ко Чанг, сорок семь дней до подведения черты

Полторы недели назад, впервые засыпая на пляже под открытым небом, Настя больше всего боялась ночного нашествия комаров и прочей кусачей мошкары, но страхи ее не оправдались: то ли не сезон был для кровососов, то ли после катастрофы гнус в этих местах вовсе повывелся. А вот цикадам, сверчкам и прочим голосистым тварям несостоявшийся конец света, похоже, ничуть не навредил. Их концерт начинался еще до заката и состоял из жутчайшей какофонии — от кваканья, щелчков и стрекота до звуков, напоминавших визг циркулярной пилы и скрип старых несмазанных дворовых качелей. Но если того же Костю мелодия ночного берега поначалу буквально выводила из себя (юноша вскакивал, диким зверем начинал метаться по пляжу и исступленно швыряться на каждый звук палками и камнями — безрезультатно, разумеется), то Насте она нисколечко не мешала. Наоборот, как будто бы даже умиротворяла: это жизнь, она бьет ключом, продолжается — вопреки всему! Если же оркестранты впадали в особенный раж, всегда можно было просто перебраться поближе к полосе прибоя, где шепот набегавших волн приглушал звуки берега.

Однако сегодня все было иначе. В каждом щелчке Насте чудилась треснувшая под уродливой стопой монстра ветка, в каждом шорохе — скользящий по песку смертоносный хвост, в каждом хлопке — расправляемые черные крылья. Какой уж тут сон! Девушка ворочалась, не находя себе места, поминутно вскидывала голову, чтобы убедиться, что часовой — первое дежурство возложил на себя Тимур — не спит и не отвлекся, что костер не потух, а на пляже не хозяйничает чудовище. И так час за часом. Тимура на посту сменил Костя, затем и он отправился на боковую, уступив карабин Артему, а Настя если и вырубалась, то, кажется, лишь на считаные минуты. И в этом ее полусне-полубреде костер непременно гас, часовой таинственно исчезал, а чудовище, представавшее то гигантским ископаемым ящером, то Чужим из популярной киносерии (особой любительницей фантастики Настя никогда не являлась, но с раскрученными образами, конечно же, была знакома), то вдруг «пани Горской» — последней почему-то всегда в ее человеческом облике, но от того ничуть не менее пугающем. В ужасе девушка подрывалась, распахивая глаза, выныривала из этого жуткого морока, и потом долго еще не могла дождаться, когда восстановится сбившееся дыхание и умерит ритм барабанной дробью колотящееся сердце.

Так толком и не поспав, с рассветом Настя поднялась, разбитая, не отдохнувшая, злая на весь мир и больше всего — на саму себя: вот же, блин, кисейная барышня нашлась, наслушалась на ночь страшных историй — и сна лишилась! Оля, Марина и Джулия, вон, с монстром этим знакомы не понаслышке, а ничего, дрыхнут себе без задних ног, одна она расклеилась! Настя отыскала глазами спящих девушек, и на душе у нее тут же сделалось еще гаже: Оля лежала возле Тимура, уткнувшись лицом ему в плечо. Ишь, приехала, понимаешь ли, космонавтка недоделанная! И что ее только на «Ковчеге» монстр не покусал?!

Тут же устыдившись этих мыслей и оттого только еще больше разозлившись, Настя встала на ноги, потянулась. Сидевший у костра Артем — все еще была его смена дежурить — обернулся, одними губами — как видно, чтобы никого зря не разбудить — прошептал:

— Доброе утро! — и снова обратил напряженный взор на джунгли вдалеке.

— Доброе? — хмуро пробормотала себе под нос девушка. — Как же тогда недоброе-то выглядит?

Обычно по утрам, пока пацаны еще спали, она уходила в дальний конец пляжа, раздевалась, купалась и, если над головой не висели дождевые тучи, загорала нагишом в первых лучах солнца — это уже сделалось у нее чем-то вроде традиции. Как назло, сегодня небо было как раз ясным. Настя бросила грустный взгляд вдоль берега: из-за этого проклятого монстра ночь пошла псу под хвост, а теперь и такое утро пропадает! А, катись он к своему космическому дьяволу! Не станет она ради какого-то чудища менять свои привычки!

Подойдя к сваленным на песке и прикрытым от солнца и дождя широкими пальмовыми листьями вещам, Настя выудила из кучи скарба свой рюкзак и извлекла из него черный с зеленоватым отливом нож в удобных кайдексовых ножнах — один из трофеев, найденный Тимуром возле бункера. Кавказец отдал его ей, но по пляжу с собой девушка его не таскала — до сегодняшнего дня. Пропустив ремешки ножен под поясом джинсов и зафиксировав их двумя кнопками, Настя пристроила оружие на бедре. Что ж, пусть теперь этот чертов монстр приходит — ей есть чем его встретить!

Еще раз окинув взглядом пляж, девушка двинулась вдоль берега.

— Эй, ты куда? — вполголоса окликнул ее от костра Артем.

— Куда надо! — буркнула она в ответ.

— Нельзя никуда ходить по одному! — заявил часовой.

— Отвали, а? — поморщилась Настя. — Я здесь дома, — и демонстративно отвернувшись, пошла дальше. Краем глаза она все же заметила, как Артем дернулся было ей вслед, затем вернулся, к костру, сел, снова встал — но даже шага не замедлила.

Девушка успела отойти от лагеря метров на пятьдесят, не меньше, когда не столько услышала, сколько каким-то шестым чувством уловила позади торопливые шаги.

— Сказала же: отвали! — то, что это может быть не надоеда-Артем, а к примеру, монстр, ей в запале как-то и в голову не пришло.

— Погоди!..

Настя обернулась: догонял ее и в самом деле не монстр, но и не покинувший свой пост часовой: по пляжу бежала Марина.

— Тёма меня разбудил, сказал пойти с тобой, — проговорила брюнетка, переводя дух. — Ты же в туалет, да? Мне тоже надо!

— Не-а, — мотнула головой Настя. — Я купаться.

— Купаться? — опешила Марина. — А как же… А где тогда здесь можно…

— Вон там, за камнями, — показала она рукой вперед. — Так что нам с тобой, в общем, по пути… — как ни странно, несмотря на гнусное настроение, компании Марины Настя была скорее рада.

Они дошли до места, где скатившиеся во время землетрясения с горы здоровенные глыбы могли скрыть их от любопытных глаз. Здесь Марина ненадолго уединилась среди камней, а Настя начала неторопливо раздеваться, аккуратно раскладывая одежду на ближайшем валуне. Подруга возвратилась прежде, чем она успела закончить.

— Ты серьезно собираешься купаться? — спросила Марина, словно все еще сомневалась в Настиных намерениях.

— Конечно, — пожала плечами та. — И тебе советую.

— У меня даже купальника с собой нет, — развела руками Марина.

— У меня тоже, как видишь.

— А если трутень явится?

— Боишься чем-нибудь его смутить? — усмехнулась Настя.

— Плохая тема для шуток, — насупив брови, покачала головой брюнетка. — Я видела, как на «Ковчеге» умирали наши — смешного в этом было мало.

— Извини, — проговорила Настя, в самом деле почувствовав за собой некоторую вину. — Просто день с самого начала не задался, вот и несу всякий бред… Но подстраиваться под этого монстра я так или иначе не собираюсь. Ну так как, идешь купаться?

— Нет. Ты, если хочешь, иди, а я подежурю на берегу.

— Ну, дело твое. Тогда держи, — выдернув из ножен нож — отстегивать их от ремня вышло бы дольше — она протянула его Марине рукоятью вперед.

Та взяла оружие, перехватив, деловито взвесила его на ладони.

— Хороший нож. Ka-Bar Tanto black 600?

— Разбираешься? — удивленно подняла брови Настя. Сама она слышала от Кости подобную абракадабру, но забивать ею голову, разумеется, и не думала.

— Брат увлекался. Ну и меня зачем-то пытался приобщить. Нож американского спецназа, его любимый.

— А-а…

— Ну иди купайся, я покараулю…

Море было ласковым и теплым. Зайдя едва по пояс, Настя прыгнула в набегавшую волну, сколько сумела, проплыла под водой, вынырнула, отфыркиваясь, развернулась лицом к берегу и помахала рукой Марине, но брюнетка как раз отвернулась и морского приветствия не заметила. Ну и ладно! Запрокинув голову, Настя легла на спину и какое-то время расслабленно качалась на волнах, почти не подгребая ни руками, ни ногами. Потом позволила нижней части тела опуститься, перевернулась и отплыла от берега метров на тридцать, снова полежала, наслаждаясь свободой, набрав в легкие побольше воздуха нырнула, постаравшись дотянуться пальцами рук до песчаного дна, но в этом месте было уже достаточно глубоко, и она не преуспела. Повторять попытку Настя не стала, начав понемногу загребать к берегу. Не будь Марины, она бы еще поплавала, но заставлять брюнетку долго ждать было как-то неловко.

— Точно не хочешь окунуться? — спросила Настя подругу, выбираясь на берег и выжимая ладонью воду из волос.

— Как-нибудь в другой раз, — мотнула головой та. — Да ты не спеши, обсохни сначала, — добавила брюнетка, видя, что купальщица потянулась к одежде.

— Спасибо, — поблагодарила Настя, охотно подставляя спину теплым солнечным лучам. — Тут быстро сохнешь. Пара минут — и готово. Промокаешь, правда, всегда тоже быстро…

— Не спеши, — повторила Марина.

В обратный путь они двинулись минут через десять. Морская ванна Настю взбодрила, придала сил, и даже настроение у нее худо-бедно нормализовалось. Непринужденно болтая о каких-то пустяках, девушки вышли из-за стены камней и сразу же заметили со всех ног мчащегося к ним от лагеря Артема.

— Где вас носит? — перекрывая шум прибоя, прокричал он еще издали.

— Все тебе расскажи! — усмехнулась Марина, хитро подмигнув спутнице.

— Тимур рвет и мечет! — сообщил Артем, подбегая.

— Да ты что?! — саркастически воскликнула Настя. — Неужели?! С чего бы это вдруг?

— Там это… С Олей нехорошо…

— Ой, с Оленькой нашей нехорошо! — картинно всплеснула руками Настя, буквально физически чувствуя, как стрелка барометра ее душевного состояния неудержимо скользит обратно к отметке «мрак».

— Да погоди ты!.. Это похоже… Как на «Ковчеге» было…

— Что?! — изменившись в лице, ахнула Марина. — Пошли скорее! — схватив Настю за руку, брюнетка потянула ее в сторону лагеря. Волей-неволей пришлось подчиниться.

— Да объясните толком, что вы все так взбеленились? — выговорила Настя уже на бегу.

— Если это как на «Ковчеге»… Как после укуса трутня… — Марина споткнулась, едва не упав, и, не закончив фразы, умолкла.

— Трутень напал на наших? — в ужасе переспросила Настя.

— Нет, — оглянувшись, отозвался ей Артем, успевший опередить их на несколько шагов. — Трутень не появлялся.

— Что тогда случилось, я не понимаю?!

— Сейчас сама все увидишь!..

Фомичева навзничь лежала на песке, вытянув ноги и широко раскинув руки, Тимур стоял возле нее на коленях, то зачем-то пытаясь распахнуть на девушке серую форменную куртку, то снова судорожно застегивая ее снизу доверху. Костя, Крис и Джулия переминались с ноги на ногу чуть в стороне, американка что-то быстро говорила своему соотечественнику, тот угрюмо кивал в ответ.

Приблизившись, Настя заметила, что Олино лицо сплошь покрыто мелкими красно-коричневыми оспинами. Такие же крапинки были у девушки и на ладонях распростертых рук.

Едва завидев эту картину, Марина нецензурно выругалась.

— Все плохо? — повернулась у ней Настя.

— Очень.

— Но как монстр сумел здесь до нее добраться?

— Не здесь. Наверное, еще на «Ковчеге», — прошептала Марина. — Все ужаленные трутнем жили какое-то время. Правда, никто — так долго…

В этот момент Оля громко вскрикнула. Настя обернулась на звук: оспины на лице девушки невероятным образом успели разрастись, превратившись в безобразные бесформенные струпья. Фомичева дернулась, словно по ней пропустили электрический ток, выгнулась дугой, и из ее горла, прорвав кожу вылезло наружу что-то узкое и острое. Брызнула кровь.

Тимур отшатнулся, но тут же снова склонился над бьющейся в конвульсиях девушкой. Из шеи у той торчало уже четыре окровавленных шипа, еще один разодрал левую ладонь, несколько прорезалось через плотную ткань куртки.

Настя в ужасе попятилась.

Фомичева теперь кричала, не смолкая. Лицо ее сделалось полностью неузнаваемым, покрывшись толстым слоем бурой коросты, через которую, рвя ее на куски, лезли все новые и новые иглы. С хлопком взорвался вытаращенный глаз, за ним брызнул слизью во все стороны второй. Щека внезапно провалилась, и из образовавшейся дыры посыпались зубы.

Костя шарахнулся в сторону и согнулся пополам: его тошнило. Через секунду вывернуло и Настю, чудом не на Марину — та даже не попробовала отстраниться.

В стороне возникло какое-то движение: это Джулия покинула Криса, подняла с песка карабин, подошла к Тимуру, и, тронув кавказца за плечо, протянула ему оружие.

— Help her![5]

Юноша не отреагировал, даже рук не поднял.

— Help her! — с нажимом повторила американка. — You need to shoot her![6] It…

Последние ее слова потонули в истошном, совсем уже нечеловеческом вопле Оли — или того, что всего несколько минут назад было Олей. В следующий миг в глазах у Насти внезапно потемнело, и она грузно осела на едва успевшую ее подхватить Марину.

Лишившись чувств, грянувшего вскоре одиночного выстрела Настя уже не услышала.