На следующее утро, в девять часов, я приехал в похоронное бюро Максисона. Катафалк, мрачный и старомодный, был припаркован возле центрального выхода. Я мельком глянул на него и, толкнув стеклянную дверь, вошел в бюро.

Максисон уже ждал меня, облаченный в черную мантию с шелковыми отворотами и высокую черную шляпу. Лицо было взволнованным, нервный тик то и дело дергал щеку.

— С ней все в порядке? — спросил он, едва только я появился.

— Все о'кей. Пока вы будете со мной честным, вам нечего бояться за дочь. Она не скучает, там есть женщина, которая о ней заботится. — Я похлопал его по костлявой груди. — Но если ты схитришь, папаша, она будет чувствовать себя намного хуже!

Его губы задрожали, и он отвел взгляд. Мне было жаль его, этого бедного гробовщика, но у меня не было иного выхода. Я знал, что не могу доверять этому человеку.

— Вы освободились от помощника? — спросил я.

Он кивнул.

— Он давно мечтал проехаться с женой в Майами. Я отпустил его на несколько дней.

— О'кей! Так чего мы ждем? Приступим. — Я прошел в зал, где были выставлены гробы. Подняв крышку, я осмотрел двойное дно и вентиляцию. Максисон хорошо поработал, об этом я ему и сказал.

— Будет лучше, если вы сделаете отверстия возле запястий немного побольше, — сказал я. — Ведь ей будет очень тесно. Можно ли это устроить?

Пока он возился с гробом, я открыл маленький чемоданчик, который принес с собой. Дэвис, Тим и я проработали над планом всю ночь, не смыкая глаз. Я был уверен, что мы все предусмотрели. Мы вновь повидали Митчела, и за тысячу долларов я заручился его поддержкой. Ему придется сыграть сегодня очень важную роль. Он, безусловно, отдавал себе отчет, что может потерять свое место, но, судя по всему, ему было наплевать на это. Он был сыт по горло Парадиз-Палм и Флаггерти и готов был исчезнуть, как только дело будет закончено.

Я надел форму охранника, которую мне достал Митчел. Она неплохо сидела на мне. Затем я облачился в черную длинную, как у Максисона, мантию. Воротничок застегивался очень плотно, так что формы охранника не было видно. И еще я засунул за щеку специальные тампоны, которые Тим одолжил у знакомого актера. Результат был поразительный: лицо мое стало одутловатым с выдвинутыми вперед зубами. Очки в толстой оправе довершили маскировку.

— Что вы скажете о своем новом служащем? — спросил я Максисона, поворачиваясь к нему лицом.

Он широко раскрыл глаза.

— Ни за что бы вас не узнал! — проговорил он довольно искренне.

— Будем надеяться, — сказал я. — Так как Флаггерти знает меня намного лучше, нужно, чтобы мое превращение обмануло и его.

Максисон установил двойное дно. Все шло хорошо.

— Отлично, — я подошел к нему. — Дело может принять любой оборот: главное, не паникуйте преждевременно. Меня зовут Георг Масон, я ваш новый служащий. Старый ассистент в отпуске. Я приехал из Аризоны, и я сын вашего старого друга. Не думаю, что полиция станет задавать вопросы, но, если такое случится, отвечайте без запинки. Если меня схватят, это будет хуже для Лауры. Понятно?

Он облизал губы и утвердительно кивнул. Казалось, он вот-вот потеряет сознание.

— О'кей. — Я надел высокую черную шляпу, такую же, как у него. — Вперед!

Я сел за руль довольно потрепанного катафалка, но восьмицилиндровый двигатель старой машины работал хорошо и был способен развить довольно приличную скорость, в чем я убедился, когда ехал по дороге. Перед тюрьмой я снизил скорость, доведя ее до двадцати миль в час. В тот момент, когда крыша тюрьмы показалась из-за дюн, я заметил двух полицейских с автоматами Томпсона в руках. С недовольным видом полицейские сделали мне знак остановиться.

— Вы будете говорить с ними, — прошептал я Максисону. — Это генеральная репетиция. Эти копы не причинят вам неприятностей.

Полицейские, став по обе стороны катафалка, подозрительно смотрели на нас.

— Куда направляетесь? — осведомился один из них.

— В тюрьму, — сухо ответил Максисон, демонстрируя не в меру ретивому копу извещение о смерти и судебное постановление о проведении похорон.

Коп изучил бумаги и вернул их. По его лицу я понял, что юридическая казуистика была для него темным делом. Во всяком случае, мы не вызвали подозрений.

— О'кей, — с важным видом произнес полицейский. — Проезжайте. — Он вытащил желтую эмблему и приклеил на крыло катафалка. — С этим вы можете подъехать к воротам тюрьмы. Двигайтесь на минимальной скорости и остановитесь по первому требованию.

— И это достаточно серьезное предупреждение, — со смехом сказал тот из них, что стоял с моей стороны. — Наши друзья горят желанием воспользоваться своим оружием.

Максисон поблагодарил их и отъехал. Мы начали медленно продвигаться к воротам.

— Да уж, по всему видно, меня уважают, — насмешливо заметил я.

Максисон посмотрел на меня.

— Вы должны быть готовы к этому, — проворчал он.

На гребне дюны я заметил еще четырех копов. Один из них лежал за пулеметом и контролировал дорогу. У другого я заметил портативную рацию. Мы проезжали мимо них со скоростью черепахи. Рассмотрев эмблему на крыле, они сделали нам знак проезжать. Да, Митчел сказал правду: обычным способом в тюрьму проникнуть было совершенно невозможно.

Дальше мы натолкнулись на баррикаду, сделанную из ствола дерева. Я остановил катафалк. Три копа выскочили из укрытия и со смехом окружили машину. Один из них, высокий рыжий тип с физиономией ирландца, кивнул головой Максисону.

— Привет, Макс, — сказал он, улыбаясь. — Как тебе нравятся наши приготовления к войне? Потрясающе, не так ли? Этот подонок Флаггерти никому не доверяет. Мы дрожали от холода этой ночью, а сейчас поджариваемся на солнце. Ты в тюрьму?

— Да.

Коп перевел взгляд на меня.

— Я никогда раньше не видел этого типа, — сказал он. — Кто он?

— Мой новый ассистент Георг Масон, — довольно хладнокровно ответил Максисон. — О'Хейли в отпуске.

— Это меня не удивляет. Он всегда в отпуске. Законченный бездельник. — Коп плюнул и повернулся ко мне: — Рад познакомиться, Масон. Я Клэнси. Как тебе нравится новая работа?

— Довольно милая, — ответил я, пожимая плечами. — Приятно сознавать, что клиенты не могут тебя обругать.

Он расхохотался.

— А ты не лишен чувства юмора! — сказал он, хлопнув себя по ляжкам. — Эй, парни, — обратился он к другим копам, — как он вам?

Те тоже смеялись.

— Что ж, — заявил Клэнси, — я не думал, что на такой работе еще можно сохранить чувство юмора.

— Ничего другого нам не остается, — ответил я. — А что здесь происходит? Началась война? Я отродясь не видел столько полиции.

Клэнси вытер рукавом потное лицо.

— А, не травите душу! — недовольно проговорил он. — Поймали эту Уондерли, и шеф воображает, что Кейн попробует вызволить ее оттуда. Шеф ненормальный, но никто не смеет сказать это ему. Держу пари, что Кейн давно пересек границу штата. Он не идиот и не станет рисковать головой ради девицы, с которой был знаком всего одну ночь.

— Но она вся из себя, — заметил один из копов. — Красотка! Я с удовольствием обменял бы ее на свою жену.

— И я с удовольствием сделал бы это, — сказал Клэнси, — но не стал бы рисковать из-за нее своей шеей.

— Видимо, Флаггерти очень уважает этого парня, раз призвал под свои знамена столько полицейских, — заметил я со смехом.

— Я же сказал: Флаггерти ненормальный, — презрительно произнес Клэнси. — Если эта дама убежит, то Флаггерти потеряет свою должность. Я лично слышал, как Киллиано предупреждал его.

— Этого не случится, — сказал я. — Держу пари, что он сейчас сидит где-нибудь в баре, пока вы жаритесь на солнце.

— Ты так думаешь? — Клэнси нахмурился. — Ах подонок! Он торчит в своем кабинете с кондиционером на первом этаже полицейского управления и оттуда рассылает приказы! — Он копнул носком форменного ботинка песок и осуждающе покачал головой. — Не знаю, что за порядки в этой тюрьме. Вчера умерла заключенная, а сегодня утром еще одна потеряла рассудок. Это произошло как раз тогда, когда я заступал на дежурство. Войдя туда, вы сразу услышите ее вопли и смех. Есть от чего и самому свихнуться.

— Но ей же в таком состоянии нельзя находиться в тюрьме, — бросил я.

— Ее выпустят через день или два. Сейчас она находится в соседней камере с малышкой Уондерли. Флаггерти решил, что это подействует на нее нужным образом, раз она будет видеть эту ненормальную сквозь решетку и постоянно слышать ее вопли.

Я сжал руль, почувствовав головокружение, но, к счастью, Клэнси ничего не заметил.

— Они ни в коем случае не должны держать эту сумасшедшую в тюрьме, — продолжал Клэнси. — Это действует на нервы другим заключенным. И ведь она представляет опасность. Ее заключили в тюрьму за то, что она ударила ножом своего престарелого отца. Я лишний раз подумаю, прежде чем подняться в блок «А».

— Дайте нам проехать, Клэнси, — сказал Максисон, бросив на меня взгляд. — Нас ждут в десять.

— Хорошо. У этих парней все в порядке, — сказал он, обращаясь к другим копам. — Пусть проезжают.

В тот момент, когда я на катафалке медленно объезжал заграждение, Клэнси крикнул мне:

— Если вы встретите этого проходимца Кейна, передайте, пусть побыстрее решится проверить нашу бдительность. Надоело жариться на солнце!

— Я попрошу первым делом выбрать себе гроб, — пообещал я. — Мы сочтем за честь взять на себя его похороны!

Копы довольно расхохотались.

— Ну, как себя чувствуете? — спросил я Максисона.

Он вытер лоб носовым платком. Ему было не по себе.

— Пока все благополучно, — прошептал он.

— Вы слышали, что сказал этот коп? — спросил я, сжав зубы. — Та сумасшедшая около малышки. Вы поняли, что это означает?

— Да, — дрожащим голосом отозвался он.

— Ничего вы не поняли! — со злобой закричал я. — Представьте, если бы на месте мисс Уондерли находилась ваша Лаура.

Я видел, как конвульсивно дернулась его щека, но он ничего не ответил.

Мы подъехали к кованым воротам. Мрачное здание тюрьмы возвышалось перед нами. Солнце золотило серые стены. Это зловещее строение, стоявшее особняком, заставило меня задрожать. Я остановил катафалк возле будки, из которой вышли два вооруженных автоматами копа.

— Привет, Максисон, — поприветствовал моего спутника один из них. — Мы давно ждем тебя.

— Можем мы въехать, Франклин? Мы потеряли много времени из-за ваших постоянных проверок.

— Ничего не поделаешь, — проворчал Франклин. Он уже направился к воротам и в этот момент обратил внимание на меня. Резко развернувшись, он пошел обратно. — Кто этот парень? — требовательно спросил он. У него было плоское лицо с раскосыми, как у китайца, глазками.

Максисон вновь повторил мою легенду. Франклин почесал голову.

— Не знаю, что и делать, — рассуждал он. — У меня приказ Флаггерти не пропускать никого неизвестного. Я никогда не видел этого парня. Не лучше ли мне позвать сержанта?

— Я бы не советовал, — заметил второй коп. — Сержант как раз завтракает. Это может лишить его настроения на целый день.

— Я тороплюсь, — нетерпеливо проговорил Максисон, стараясь не стучать зубами. — У меня масса работы. Уже поздно.

Франклин смотрел на меня, наморщив лоб. Он был в замешательстве. Я просунул голову в окошко. Коп подошел поближе.

— Мы могли бы сыграть партию в карты, — предложил я, понизив голос. — Старик прекрасно справится с этим делом один. У меня имеются кое-какие деньги.

Он довольно улыбнулся.

— Неплохая мысль! Эй, парень, выйди из машины.

Я сделал вид, что замешкался, открывая дверцу, быстро вытащил свой револьвер 38-го калибра и сунул в руки Максисону, который, позеленев от страха, пересел на мое место.

Я спрыгнул на раскаленный асфальт.

— Посмотрим, нет ли у тебя оружия! — со смехом сказал Франклин. — После этого можешь забраться обратно.

Коп похлопал руками по моему телу. Потребуй он расстегнуть мантию, я бы пропал, так как форма охранника неминуемо вызвала бы его законные подозрения. Но он не догадался это сделать.

— О'кей, все в порядке, — сказал он.

Я вновь забрался в катафалк и закрыл дверцу. Моя левая рука тут же завладела оружием. Я сунул револьвер в карман, чтобы он был у меня под рукой.

Ворота отворились, и мы въехали во двор. И тут я увидел собак. Свирепые псы рвались с цепей, оскалив клыки. Их злобное рычание напоминало волчье.

Наконец мы остановились перед последними воротами. Пять или шесть охранников, вооруженных карабинами, находились по другую сторону. Один из них открыл нам ворота.

— О'кей, Максисон, — сказал он. — Врач уже на месте, так что поторопись.

Я проехал мимо, не обращая на них внимания.

Мы прибыли на место.