На пассажирском сиденье я и евразиец сплелись в смертельном бою. Повозка качалась, подпрыгивала и кренилась, словно спасательная шлюпка в ураган, и нас бросало из стороны в сторону так яростно, что мы с трудом дышали, и я уже подумал было, что все мои ребра сломаны. Это был дикий клубок рук и ног, евразиец булькал и тянулся ножом ко мне, пока я удерживал его одной рукой, а другой чередовал, то нанося стремительные удары, то стараясь придушить его, пока его лицо не почернело.

Колеса высекали огонь из булыжной мостовой, и все местные отскакивали прочь с громкими возмущенными криками, а затем мы завернули за угол так резко, что кореец слетел с места погонщика, словно парящий орел, а меня и евразийца вместе швырнуло яростно на пол, где наши головы столкнулись с громким треском. Евразиец обмяк, и я вырвал нож из его ослабевших рук и встал рядом с ним на колени, сомкнув свои железные пальцы на его горле.

— Что вы сделали с Джеком Рэндалом? — еле выдавил я, жадно хватая ртом воздух, с трудом сохраняя свое положение; колеса от каждого удара высоко подскакивали над мостовой. — Отвечай мне, или я вырву тебе горло!

Он посинел и с трудом сдерживал рвоту, его одежда превратилась в лохмотья, его лицо было жестоко разукрашено.

— Я скажу! — выдохнул он между ударами колес и креном мчащейся повозки. — Мы поймали его… он на складе Тао Цанга… в доке № 7… о, ты задушишь меня…

Крак! Бедная лошадь с разгону свернула за угол, и колесо краем ударилось о каменный бордюр. Повозка разлетелась на части. Воздух наполнили спицы, гайки и болты и щепки дерева, а лошадь понеслась бешено дальше по улицам с оборванной болтающейся упряжью. Я с некоторым изумлением поднялся среди обломков и почувствовал, что все еще жив. Я, казалось, не пострадал, за исключением того места, которое все прячут от нежных девичьих глаз, и некоторых ушибов и порезов, появившихся здесь и там. Евразиец лежал среди обломков, потеряв сознание, с трехдюймовой раной на голове. Я даже и не подумал оказать ему первую помощь.

Спайк подошел и сел у моих ног, высунув язык. Он не создан для бега на длинные дистанции. Я осмотрелся вокруг, — интересно, где это мы оказались, — и тут мое сердце учащенно забилось. Удача была со мной вновь. Или скорее, я считаю, евразиец дал приказ кучеру следовать на склад Тао Цанга, и лошадь просто продолжала следовать в этом направлении после того, как началась бешеная скачка. Во всяком случае, я понял, что сейчас был не далеко от дока № 7. И заметив, что вокруг медленно начинает собираться толпа зевак, очевидно принимающих меня за пришельца в моих рваных одеждах для ринга, я поспешил удрать в переулок, Спайк бежал следом.

Никто не пытался остановить меня, и вскоре их трескотня исчезла позади, а рядом я увидел склад Тао Цанга, огромный и тихий во мраке.

Никого не было видно поблизости, ни звука, кроме бесконечного плеска волн. Здесь было темно; даже уличные фонари, тусклые и давно устаревшие, сейчас не горели. Я был один, очевидно, словно был единственным человеком во всем Фузане. Но я чувствовал, что Тао Цанг не такой человек, чтобы оставить свое имущество без присмотра. Он был китайцем из Кантона и имел репутацию обманщика, однако ничего никогда не было доказано.

Но я верил, что евразиец сказал правду, и теперь собирался все разведать тут, даже если для этого мне придется совершить кражу со взломом. Я продолжал прислушиваться к звукам, которые могли бы сообщить мне, что команда спешит мне на помощь. Я верил, что они последуют за мной, а местные укажут им путь. Когда бы я услышал их вопли и крики, что было так свойственно им, то собирался окликнуть их. Но они все не появлялись, а я не мог дольше ждать.

Я нашел брусья, которые выглядели, как решетка, но не были настолько прочными, очень осторожно ухватился за один из них и начал вырывать. Я расставил ноги и медленно применил всю свою огромную силу, так что вены набухли на висках, и вскоре один конец вырвался с треском, от чего мое сердце прыгнуло прямо в горло. Я замер, ожидая чего угодно, но ничего не произошло. Так что я освободил и другой конец бруска и отложил его, другие два вышли намного легче, когда я вырывал их. Оконная рама была без стекла, только старые железные двойные жалюзи, которые я толкнул внутрь. Внутри было темно и тихо. Я положил руки на подоконник и собрался уже лезть, когда Спайк грозно зарычал, схватил меня за ногу и рванул обратно. И как только он это сделал, что-то просвистело над моей головой так, что сбрило прядь моих волос. Я попытался схватить это в темноте, и мои пальцы сомкнулись на человеческой руке, сжимающей острый топор, кто-то зарычал, словно дикий зверь, и жестоко дернулся в моих руках.

Почувствовав опасность, я резко выдернул своего пленника наполовину через окно и в тусклом свете увидел, что это был большой желтокожий полуголый человек с бритой головой. Прежде, чем он смог вырваться, мой кулак врезался, словно молот, в его челюсть, и он перегнулся через подоконник, потеряв сознание.

Я ощутил, что весь дрожу и покрыт холодным потом, и нахожусь на грани бегства. Если бы Спайк не почувствовал угрозы, я бы перелез прямо в темноту, где притаился чертов убийца, и тогда моя белая голова лежала бы на полу внутри. Я прислушался, но больше не услышал никаких звуков, и Спайк не подтверждал, что чует каких-либо азиатов. Поэтому я грубо выдернул свою жертву через окно и скинул на землю. Я знал, что он придет в себя еще не скоро.

Я посмотрел на Спайка, он понюхал воздух, но ничего не сказал, так что я тупо и смело перелез через решетку и помог ему перелезть следом за мной. Мы на ощупь пробирались среди ящиков и мешков с каким-то хламом, и если сейчас больше не было убийц в этой части склада, это не значило, что другие не услышали меня, когда я ударился голенью обо что-то очень похожее на бочонок с гвоздями.

Тогда я услышал, как Спайк тихо скулит в темноте, и направился к нему. Там я обнаружили, что он стоит на нижней ступени лестницы, ведущей наверх. Он почуял следы и сейчас шел по ним тихо, как призрак, а я следовал за ним тихо, как только мог. Он не знал, за кем я охочусь, но чуял людей, которые поднялись по этой лестнице.

Наверху я различил отблеск света и через несколько секунд замер перед дверью, из-под которой исходило сияние, и мне было интересно, почему я не заметил этот свет снаружи.

В двери была замочная скважина, и, пригнувшись, ожидая получить булавкой в глаз, я заглянул внутрь. То, что я увидел, остудило мою кровь. Я нашел Джека Рэндала.

Внутри была одна единственная комната; в ней не было окон, но был световой люк. Только одна дверь вела внутрь, насколько я смог разглядеть. Комната освещалась европейскими лампами, и было в ней пять человек. Один из них был собственно Тао Цанг, сидящий в углу, как желтый идол, ничего живого не было в его змеиных глазах. Два косоглазых желтокожих гиганта, такие же убийцы, как тот внизу; один высокий худой мужчина, одетый в красивые шелковые одежды, которые, должно быть, очень дорого стоят. Последним был Джек Рэндал. Он висел на крюку, укрепленном в потолке, связанный веревками, которые врезались в его плоть так, что с запястьев стекала кровь.

— Вы достаточно долго ускользали от нас, мой друг, — проговорил человек в шелке на английском языке таком же хорошем, как мой. — Но у каждого пути есть конец. За вами тайно следили с того момента, как вы появились в Фузане. Наши шпионы видели, как вы поселились в отеле, и они так же видели, как вы крались по аллее Гниющих Домов, теперь вы знаете это. У вас было достаточно времени, чтобы подумать над глупостью, которую вы совершили, переступив дорогу Желтым Кобрам?

— Убей меня, и покончим с этим, ты свинья! — ахнул Рэндал, с трудом вытолкнув слова сквозь зубы.

Маньчжурец покачал головой.

— Не так просто, — промурлыкал он. — Желтые Кобры не жалеют своих врагов. Смотри!

Один из этих косоглазых дьяволов принес жаровню, полную пылающих углей. Маньчжурец — если он действительно им был — взял несколько стальных полос и положил их концами в угли, он начал раздувать угли, и они вспыхнули ярко-красным. Я рассвирепел и почти сошел с ума от злости; я испытал шок, словно меня накрыл девятый вал, и короткие волоски на моей шее встали дыбом. Это было последней каплей. С воем кровожадного безумного волка я дернул дверь, и она легко распахнулась. Я ворвался в комнату, и Спайк мчался следом за мной.

Он был словно молния, верный Спайк, он оттолкнулся от пола и сомкнул свои железные челюсти на горле убийцы с жаровней. Они вместе упали, другой выхватил нож, и я тут же бросился к нему. Острое лезвие чиркнуло по моему горлу, нарисовав кровавую полосу, а я смял его ребра, словно картонную коробку, когда ударил со всех сил левой и правой в корпус. За ним мелькнула фигура вскочившего маньчжурца, я увидел тусклый отблеск стали в его руке и услышал треск выстрела, пуля пронеслась у меня над ухом и обожгла мне лицо. Единственной причиной, почему он промахнулся, был Джек, раскачивающийся в воздухе позади, он ударил его ногой, когда тот выстрелил.

Прежде, чем он смог нажать на спусковой крючок еще раз, я схватил его за запястье и так сжал со всей силы, что кости в его руке треснули, словно гнилые ветки. Стон вырвался из его рта, но своей левой он саданул меня по глазам, разрывая длинными ногтями кожу на моем лице. Обезумев от боли, я врезал правой ему в челюсть, он зашатался, будто пьяный, и рухнул на спину, холодный, словно макрель.

Повернувшись к Тао Цангу, я увидел, как он бросился к стене, и Джек вскрикнул:

— Останови его.

Тао Цанг был слишком быстр для меня, но не для Спайка. Когда он достиг стены, Спайк взлетел в воздух и обрушился ему прямо на плечи. Тао Цанг рухнул с громким визгом, словно раненый кот, а Спайк быстро и неумолимо бросился к его горлу, но его челюсти запутались в украшенном цветочными узорами шелковом халате, который носил китаец.

— Останови его, Деннис! — взмолился Джек, раскачиваясь, словно маятник, на конце веревки. — Не дай ему убить старого дьявола — он наш единственный шанс!

— Довольно, Спайк, — приказал я. — Сиди на нем.

Спайк сделал так, как я сказал, и Тао Цанг лежал, дрожа от страха. Я спустил Джека вниз, но его тело настолько занемело, что он не мог стоять. В то время, пока он разминал конечности, возвращая кровообращение, я бросил взгляд на Желтых Кобр. Те двое мужчин, которых я вырубил, все еще были без сознания, естественно, а убийца, которого поразил Спайк, был мертв, у него было порвано горло.

— Давай убираться отсюда, — сказал я Джеку и направился к двери, но он остановил меня.

— Подожди! — сказал он. — Разве ты не слышишь?

На первом этаже тихо открылась дверь, и там зазвучали гулкие голоса.

— Это команда, — сказал я. — Они ищут меня здесь.

Я хотел было окликнуть их, но Джек внезапно остановил меня.

— Подожди! — сказал он снова. — Было около десяти или двенадцати мужчин, что проникли в мое убежище и одолели меня. Только трое из них пришли сюда со мной — эти двое и еще один. Я не знаю, куда ушли остальные, но быть может, это они вернулись.

Я взглянул на Спайка. Он также слышал эти звуки. Он навострил уши, а затем у него в горле начало что-то грохотать. Мои волосы встали дыбом. Это были враги, он чувствовал, не друзья. Где же эта упрямая команда?

Джек повернулся к Тао Цангу.

— Я хочу заключить с тобой сделку, — сказал он. — Я знаю, что есть секретная дверь где-то в этой стене. Ты пытался добраться до нее. Выведи нас отсюда, и мы тебя отпустим и ничего не скажем полиции о том, что здесь случилось.

— Белый дьявол! — прошипел Тао Цанг. — Я ничего тебе не дам, кроме смерти!

— Отдай его псу, Деннис! — сказал Джек.

— Нет, нет! — китаец изменился в лице, он повернул голову и посмотрел на другую жертву Спайка, затем на мокрые клыки Спайка. — Я отведу вас в безопасное место!

— Торопись! — сказал Джек. — Я слышу, они уже у подножия лестницы.

Я приказал Спайку отойти от Тао Цанга, а сам крепко ухватил его за одежду. Китаец что-то нащупал на стене, и панель скользнула назад, открывая тускло освещенный проход. Мы проскользнули в него в спешке, и Тао Цанг вернул панель на место, потом мы услышали, что много мужчин вошло в соседнюю комнату. Шум голосов с трудом проникал сквозь стену. На внутренней стороне панели была задвижка, и Джек повернул ее.

— Веди, — прошипел я в ухо Тао Цангу. — Одно неверное движение, и я скормлю тебя моему бульдогу-людоеду.

— Держите животное подальше от меня, — сказал он угрюмо. — Никто не знает про этот коридор, кроме меня. Он выходит к пристани.

Мы шли вперед по этому узкому коридору, который был построен в толстых стенах склада, затем спустились вниз по узкой лестнице, что опускалась ниже фундамента, и шли через подземный туннель, который должно быть был построен чьими-то далекими предками, таким древним он выглядел. Закончился коридор железной дверью, и Тао Цанг открыл ее. Мы вышли под пристанью и оказались по колено в грязной воде. Оказывается, скоро уже рассвет, хотя я не мог поверить, что прошла почти вся ночь — все произошло так быстро.

Мы молча поднялись на пристань, и я потребовал:

— Что делать с Тао Цангом?

— Пусть идет, — сказал Джек. — Мы уберемся отсюда прежде, чем он сможет вернуться к своим головорезам и повести их за нами. Мы убежим… что это был за всплеск?

— Это я отпустил Тао Цанга, — ответил я, когда мы направились в другое место. — Я боюсь, у него нет ни единого шанса утонуть, хотя… Я бросил его далеко, насколько смог, но воды так мрачны под этой старой пристанью…

— Каким образом ты нашел меня? — удивился Джек.

— Это все из-за этого евразийца, — проворчал я. — Я напишу тебе обо всем в письме.

— Отправляй его в Сан-Франциско, — сказал он, — потому что я буду там. Вон причал и мой пароход.

— Не собираешься забрать свои вещи из отеля? — спросил я.

— Черт с ними, — сказал он. — У меня есть деньги, зашитые в майке. Все, чего я хочу сейчас, это подняться на борт этого парохода. И я не забуду, что ты сделал для меня сегодня вечером, Деннис.