Учитель 7–9 классов

Если бы небо услышало молитвы детей, на свете не осталось бы ни одного живого учителя.

Персидское изречение

Надеюсь, то, что написано в эпиграфе, все-таки больше шутка. Хотя доля правды в нем есть, особенно если говорить об учителях седьмых-восьмых, а иногда и девятых классов. Ведь именно они имеют дело с детьми, переживающими самый трудный возраст. Я бы каждому из этих учителей-героев давала медаль за отвагу или бюст на родине устанавливала – тоже вполне достойная награда.

Ребенок, вступивший в подростковый кризис, переносит на учителя свои далеко не радужные чувства, относящиеся ко всему взрослому миру и прежде всего к собственным родителям, как его прямым представителям.

Поскольку одна из психологических задач подростка – отделение от родителей и становление собственной взрослости, а отделение практически никогда не протекает без того или иного проявления агрессивных чувств, то встреча учителя с разными видами проявления такого отделения совершенно неизбежна. Степень градации подростковой агрессии включает в себя как тихий саботаж, игнорирование, «забывание», вытеснение, так и более бурные формы: хамство, грубость, жесткий отказ, иногда применение нецензурной лексики и физического насилия.

Если в школе, где учится подросток, установлены жесткие правила относительно лексики и насилия, то есть шанс, что учитель избежит подобных проявлений. Но педагогу важно иметь еще и собственную позицию, которая видна сразу, без излишней демонстрации. В отношении такого учителя никогда не проявятся крайние формы подростковой агрессии.

Но тем не менее к промежуточным формам: хамству, препирательству, ехидным вопросам, язвительности, саботажу, недовольству, критике учителю – неплохо бы быть готовым. Для этого важно помнить, что:

– подростковая агрессия – это неизбежно и нормально (в разумных ее формах);

– проявленная агрессия по большей части относится не к вам лично, а ко всему взрослому миру сразу;

– вы можете задавить в корне любые проявления агрессии, но это и вам, и детям будет дорого стоить;

– вы должны хорошо понимать и чувствовать, за какую границу не дадите зайти подростку в отношении себя и всего класса, какие правила ему не позволите нарушить;

– вам будет трудно работать в этих классах, если вы сами не пережили свой подростковый кризис.

Из моих наблюдений, учителей, переживших и отработавших подростковый кризис, в школе, как правило, единицы. Наличие в паспорте даты, обозначающей солидный возраст, совершенно не говорит о соответствии ему возраста психологического. Вам по паспорту может быть шестьдесят лет, а психологически – пять-шесть или, скажем, двенадцать.

В каждом критическом периоде перед ребенком стоят определенные психологические задачи, если он их не выполнил по каким-то причинам (как правило, в это вмешивается среда: родители и другое окружение ребенка), то он не прошел данный кризис, а значит, не может продвигаться дальше в выполнении своих психологических задач.

Пройти подростковый кризис – это значит:

– отделиться от родителей (не просто уехать в другой город или жить своей семьей, а психологически перестать от них зависеть), это можно определить и по появившейся психологической независимости от других взрослых, выше по статусу: начальников, чиновников, директоров;

– понять себя в рамках своего пола, то есть осознать себя как женщина или как мужчина, проявляя это как внешне, так и внутренне;

– узнать самого себя, причем не только исходя из оценок и откликов, полученных извне: от коллег, родителей, друзей, но обнаружить в себе и то скрытое, о чем вы даже не подозревали, – все (или хотя бы большую часть) богатство возможностей и ограничений, свойственное вашей личности;

– понять других людей, правила и основы построения взаимоотношений, осмыслить, для чего взрослому, прошедшему подростковый кризис, нужны длительные, устойчивые и взаимоудовлетворяющие взаимоотношения.

У учителя, не разобравшегося с собственной агрессией, с вопросами пола, своей «самости», построения взаимоотношений и независимостью от родителей, будут неизбежно возникать большие трудности при работе в подростковых классах.

Большинство учителей выбирают один из типов преподавания в таких классах.

Авторитарный тип (условно-отцовский) – жесткие правила, с неминуемым и серьезным наказанием за их нарушение, властная и оценивающая позиция, суровый голос, четкая структура урока. Такие учителя, вне зависимости от пола, как бы дают детям послание: «Взрослый здесь я. Вы – дети, и потому вы должны беспрекословно мне подчиняться. Я не допущу никаких вольностей, проявлений агрессии или заявлений о ваших правах. Они будут немедленно мной подавлены». Авторитарного учителя могут уважать даже подростки, если при этом он компетентен, справедлив и личностно наполнен. Но такой тип учителя не дает возможности подросткам выполнять свои психологические задачи. И они, вынужденные, как правило, из чувства страха сдерживать свои агрессивные порывы на уроках такого учителя, непременно выливают их в другом месте: на других уроках, на переменах, на улице, дома.

Авторитарный тип позволяет учителю избежать проблем постоянного удержания психологических границ, проявлений детского протеста и подростковой проверки «на вшивость», то есть попросту на наличие в его внутрипсихическом пространстве слабых и больных мест. Авторитарный тип учителя формируется в процессе жизни в авторитарной семье или в процессе обучения или работы в авторитарных структурах, где проявление воли всегда приоритетнее проявления гуманизма.

Заботливый тип (условно-материнский) – обтекаемые правила, нежный, но постоянный контроль, частые уступки и возможность собой манипулировать. Всепрощение и почти материнская забота, мягкий, нежный голос. Постоянное, часто весьма агрессивное «прогибание» детьми границ учителя. Послание такого учителя: «Я знаю, как для вас лучше, потому что вы еще дети, только я сумею позаботиться о вас. Я к вам привязана, хотя вы редкие балбесы и так часто меня расстраиваете! Но на самом деле я прощу вам все, что бы вы ни сделали, потому что боюсь конфликтовать с вами, боюсь потерять вашу любовь». Подобный тип учителя дети тоже могут уважать при наличии тех же трех свойств: компетентности, справедливости и личностной наполненности. А могут им открыто пользоваться, манипулировать, срывать уроки, а также свою подростковую злость, особенно после занятий у авторитарного учителя или каждый день приходя в школу из собственной авторитарной семьи.

Тем не менее заботливый тип, так же как и авторитарный, не позволяет ребятам разрешить задачи своего возрастного кризиса, поскольку этот тип также в достаточной степени удерживает подростков в детской позиции, не позволяя им вступать во взрослые права и принимать за это ответственность. Но для самого учителя такой тип создает иллюзию сотрудничества, безопасности и профессионализма.

Демократический (условно-взрослый) – равноправная позиция взрослого человека, являющегося экспертом в какой-то своей области, но обращающегося с уважением к взрослости и экспертности другого (подростка). Уверенность во взглядах, твердость в голосе, гибкость в отношениях, умение вовремя перестроить канву урока (не потворствуя детской манипуляции, а исходя из осознанного выбора учителя), выделенное пространство урока для возможности учеников озвучить собственную точку зрения. Послание такого учителя: «Мне важно, чтобы вы думали и учились сами, я готов быть вашим проводником и сопровождать вас в этом процессе. Мнение каждого из вас важно, даже если вы ошибаетесь на данный момент».

Такой подход позволяет ученикам выходить из детской позиции, примерять на себя взрослые роли, направлять свою энергию не на активный протест, а на вынашивание и озвучивание собственного решения. Тем не менее и такой тип учителя не застрахован от проявления подростковой агрессии. Но, будучи во взрослой позиции, с ней легче справляться, задействуя взрослые качества самих детей. К тому же, опираясь на детскую экспертность, значительно проще поддерживать интерес и высокую активность, не используя при этом исключительные ресурсы самого преподавателя, которому важно всего лишь удерживать урок в рамках заданной и понятной цели.

Ее невозможно не заметить. В школе она относительно недавно, но здесь ее, похоже, все знают, и не только по имени. В ней сочетается несочетаемое: девичья хрупкость, очарование, нежность и жесткий взгляд, когда она отстаивает свои права. Детская капризность и абсолютно взрослая позиция, позволяющая ей адекватно оценить ситуацию. Жестокость подростка, не желающего понимать чужие слабости или терпеть унижения, и мудрость почти взрослой женщины, способной любить и прощать.

У нее по любому поводу есть собственное мнение, которое она готова изложить заинтересованному слушателю. Лично у меня это вызывает большое уважение. Сегодня она «не в духе» – конфликт с учителем.

– Они не знают, как учить нас, подростков! Почему учителям не рассказывают о психологических особенностях разных возрастов?! – задает она весьма разумный вопрос.

– Им рассказывают, они же проходят психологию в институте.

– Вот именно, что «проходят»!

– Что, по-твоему, они делают не так?

– Они нас не слушают, не хотят нас понять. А мы очень часто говорим разумные вещи. И самое главное – мы всегда готовы подсказать, что они делают не так. А вместо того чтобы прислушаться и измениться, большинство из них начинают либо беситься, либо срываться, либо угрожать.

– А есть те, которые прислушиваются и меняются?

– Конечно, есть!

– Что происходит с теми, кто все равно не хочет вас слушать?

– Мы их выживаем. Я лично не могу учиться у того, кого я не уважаю. А также у того, кто преподает свой предмет так, что я его не понимаю. Если я не понимаю, как я могу учиться?

– А что мешает тебе понять?

– Если мне неинтересно или они объясняют иногда так, будто им самим непонятно то, о чем они рассказывают. И вообще я считаю, что в наших классах должны преподавать только учителя в возрасте.

– Почему?

– Потому что они лучше знают себя, лучше знают нас, и к тому же они не впадают в истерику по любому поводу.

Мы разговаривали больше часа, за это время ею были проанализированы причины ее собственных пробелов по одному из предметов, психологически точно описаны портреты нескольких учителей и их педагогические проблемы, предложены пути разрешения частного конфликта, рассмотрены возможные пути изменения ситуации в целом. Поражало также то, что она готова была понять и простить своих «нерадивых» учителей, но при этом она не готова была у них учиться. Высокие требования? Да. Но кто сказал, что она не имеет на них права?