Оценки

Если я буду, как он, кто будет, как я?

Еврейская поговорка

Еще одним новым в психологическом плане моментом для ученика начальной школы является оценка его достижений. Его, конечно, и раньше оценивали: родители, воспитатели и иные, часто вовсе посторонние люди. Оценивали, разумеется, не в баллах, а в описательных прилагательных: хороший, плохой, невнимательный, грубый, умненький, послушный и т. д. Малыш уже пытался анализировать и учитывать все эти оценки. Собственно, они и раздавались с целью, чтобы ребенок укреплял то положительное, что уже есть, и избавлялся от того отрицательного, что не нравится взрослым.

Но тем не менее ориентировка на оценку для большинства дошколят все же не была основной психологической нагрузкой, потому что они впитывали в себя окружающий мир активно, тотально и неизбирательно.

Школа для ребенка, пошедшего в первый класс, изменила правила игры. Если раньше мало кто интересовался тем, что именно он так радостно воспринимает, то теперь наступила пора избирательного восприятия: в основном только того, что одобрено школьной программой. Причем ученик уже должен отчитываться за то, что и как он усвоил. И его отчет ко второму классу начинают оценивать в баллах.

Отметка становится основной мерой того, насколько успешно ребенок существует и функционирует как школьник. Но многие учителя и, к сожалению, родители забывают, что школьные оценки – это лишь субъективный показатель того, как ребенок справляется с теми или иными требованиями учебной программы, поддержанными данной школой. Родители и учителя из простого наличия тех или иных оценок в дневнике у ребенка зачастую делают глубокомысленые выводы о его личности, обо всем его существе, о его настоящем и будущем. Им школьные оценки кажутся чем-то истинным и настолько убедительным, что они забывают свой опыт, который порой не менее убедительно доказывает обратное.

Сколько примеров весьма успешных людей, бывших в школе двоечниками! Нет прямой и однозначной зависимости счастливой жизни от хороших оценок. Потому что усидчивость, аккуратность, внимательность, послушание, воспитанность – не единственные качества, приводящие нас к успеху. Но именно они по большей части являются хорошим основанием для отличных оценок.

Самое печальное и, пожалуй, вредное в родительской и учительской вере в сверхзначимость школьных отметок то, что эта вера непосредственно влияет на формирование самооценки подрастающего человека. У школьника понятие «самооценка» по большей части не оправдывает своего названия, потому что она складывается не столько из оценивания себя самого, а из впитанных оценок взрослых. И он настолько верит им, что очень часто, даже в глубокой старости, так и не знает, на что же на самом деле был способен. Умирает, не раскрыв собственных талантов и возможностей, не обретя самого себя.

Дети очень верят взрослым, особенно значимым для них взрослым, каковыми, без сомнения, являются родитель и учитель. Они не могут не верить, тем более в начальной школе, потому что еще действительно мало знают о себе и им важно опереться в своем знании на кого-то, кто более авторитетен.

Особенность российского менталитета в том, что в нашей стране много-много лет подряд, в течение которых выросло не одно поколение, было принято растить детей на критике. Осуждение, акцент на ошибках и неточностях, а иногда обзывательства и унижения были частой практикой в воспитательных и педагогических методах. «Ты же не хочешь быть плохим?!» – основной вопрос и одновременно однозначный негласный ответ, звучавший «за кулисами» этой критики. Быть плохим почти наверняка означало быть отвергнутым. Мало кто из детей способен решиться на это. Трудно, практически невозможно пережить разочарование собственных родителей. Это как остаться совсем одному.

Хотя большие родительские ожидания и бесконечные восторги по поводу малейших телодвижений своего дитя приводят, как это ни парадоксально, к тому же самому эффекту: к зависимости от похвалы и положительных оценок. Если у ребенка, слушающего постоянную критику в свой адрес, формируется заниженная самооценка и он потом уже сам, без посторонней помощи всю жизнь ругает себя, то у ребенка, которого непрестанно захваливали, формируется так называемая завышенная самооценка, хотя по сути – это та же заниженная, только иначе подаваемая внешне. Мое мнение таково, что любая оценка, поставленная извне, – сильнодействующая психологическая манипуляция. И если уж мы не можем обойтись без оценивания, то неплохо бы по крайней мере отдавать себе в этом отчет. Выставляя любую отметку, мы запускаем в ребенке мотивацию избегания. Даже стремление к пятерке – это, на мой взгляд, мотивация избегания двойки или тройки. Подлинная же мотивация стремления – это желание самовыражения, попытка показать то, что есть внутри тебя: идею, картину, музыку, решение задачи, сочинение, песню, танец… Только задействуя мотивацию стремления, можно ожидать, что самооценка ребенка будет адекватной, потому что он будет выражать себя сам и оценивать себя сам, не ориентируясь на то, кто и как это воспримет. Ведь на самом деле единственный, кто в общечеловеческом смысле имеет право хвалить тебя или критиковать, – это ты сам.

Без сомнения, в рамках школьной системы строить обучение только на мотивации стремления – трудновыполнимая, а возможно, и вовсе не реальная задача. Манипулирование оценкой значительно проще. Но мне кажется, что если учитель будет осознавать условность, а не истинность школьной оценки, если будет принимать ограничение собственной экспертной роли рамками школьной программы, если будет избегать перенесения какого-то просчета или ошибки в учебной деятельности ребенка на всю его личность в целом, то он окажет своим ученикам неоценимую помощь и заложит в них крепкое человеческое основание.

Для родителей же единственное «противоядие» от манипулирования оценками – вера в собственного ребенка и любовь к нему, вне зависимости от того, какие оценки он получает, как справляется с заданиями, какое место занимает в специфической школьной иерархии «двоечник – отличник». Ведь если разобраться, почему так важны для взрослого оценки его ребенка, то выяснится, что за этим стоят психологические явления, относящиеся исключительно к родителю:

– опыт школьного оценивания в его собственном детстве;

– отношение его родителей к оценкам;

– тревога и негативное прогнозирование относительно будущего собственного ребенка (часто безосновательное);

– родительские амбиции и сверхожидания;

– стремление, чтобы ребенок свершил то, что не удалось когда-то самому родителю;

– иллюзии прямой зависимости реализованности в жизни и человеческого счастья от школьной успешности;

– нежелание или неспособность разобраться с причинами возникающих у ребенка проблем, часто не имеющих никакого отношения к его умственным способностям.

Это была обычная девочка из обычной школы с одной из московских окраин: третьеклассница, троечница, из рабочей семьи. Вечно пьяный отчим, вечно замотанная мама, вечно болеющая дочка. Мама пришла ко мне по рекомендации соседки, чьему мальчику в свое время очень помогли в нашем районном центре. От меня они почти ничего не хотели.

– Мне кажется, она может учиться лучше, – рассказала мама с потухшим взглядом, – но у нее не получается, и еще она часто болеет. А я не могу все время сидеть на «больничном». Может, вы подтянете ее по предметам?

Конечно, это не входило в мои профессиональные обязанности. Я начала с проверки основных психологических функций. Память, внимание, логика, воображение – все оказалось в пределах возрастной нормы. Но каждый раз, выполняя какое-то весьма нехитрое задание, моя маленькая клиентка сжималась, как беззащитный кролик, ожидающий нападения удава. Из разговоров с девочкой я вскоре поняла, что реакции, получаемые ею от взрослых, сводятся в основном к унижениям и оскорблениям учительницы, из которых «тупая» и «бездарная» не самые сильные ругательства; к постоянным окрикам отчима, с пьяного глазу решавшего ее «повоспитывать»; к усталому игнорированию матери, которой не хватало сил поговорить с дочерью.

– Ты действительно тупая и бездарная, как говорит о тебе учительница? – спросила я девочку.

– Ну… раз она так считает, значит, это правда.

– Чтобы утверждать что-то, нужны доказательства. У тебя есть доказательства того, что ты тупая и бездарная?

– Я получаю тройки и двойки тоже. Это доказательство?

– Пока не знаю. Давай попробуем разобраться, за что ты получаешь такие оценки.

– А что, можно? – В ее глазах появляется не то чтобы свет, но маленький огонек, скорее всего недоумения: как можно сомневаться в том, что ей казалось привычным и однозначным?

Выяснилось, что двойки она обычно получает, если плохо высыпается, потому что отчим «бушует», когда напивается, и им с мамой нередко приходится убегать ночевать к соседке, наутро она с трудом встает в школу. Тройки часто ставятся за ответы у доски, потому что малышка боится учительницы и всегда говорит что-то такое, от чего весь класс начинает смеяться, и тогда вообще забывается все, что надо делать. Уроки она делает на краешке кухонного стола, потому что своего стола у нее нет, а на другом конце стола пьет отчим, часто с друзьями. Учительница снижает оценки за небрежность, а аккуратно у девочки никак не получается.

Обычная, хотя и весьма грустная история… Агонизирующая семья, мама, отчаявшаяся в ожидании лучшей жизни, девочка, уже в третьем классе переставшая верить в себя, учительница, отрабатывающая личные проблемы на учениках, недобрая и, видимо, тоже уставшая от собственной жизни. С отчимом вообще все понятно. Грустно главным образом от банальности и безысходности происходящего.

Но мы начали работать: разбираться с тем, что она умеет, радоваться тому, что у нее получается хорошо, находить скрытые ресурсы. Вопреки сложившемуся о девочке представлению она довольно быстро научилась сама определять свои слабые и сильные стороны, поддерживать себя в трудную минуту, находить в себе силы, относиться с пониманием и юмором к чужим замечаниям.

Не прошло и месяца, как она с достоинством выдержала учительское: «Ну надо же, мы даже можем громко отвечать у доски! Скажите, пожалуйста, голос прорезался, кто бы мог подумать?» К концу четверти мы с ней уже радовались первым четверкам, а к концу полугодия ее можно было назвать почти хорошисткой – всего лишь одна тройка за полугодие!

– Мама рада твоим успехам?

– Наверное… Но главное, что теперь у меня в школе есть подружка, я меньше боюсь учительницы, и мне совсем не нравится болеть, потому что я пропускаю школу. В школе все же лучше, чем с отчимом, хотя я и его теперь меньше боюсь. Если он начинает приставать, я просто ухожу к подружке. И еще я нашла большую коробку и на ней делаю уроки в комнате, мне так проще сосредоточиться и аккуратнее получается. – Она казалась совсем другой: не болезненной, унылой и серой, а энергичной, светящейся и даже красивой. Хотя тонкие волосы, как и раньше, безжизненно висели по плечам, одежда мечтала об утюге и скрывала по-прежнему хрупкое и напряженное тельце.

Мы ничего не делали, чтобы «подтянуть ее по предметам», работали только с самооценкой, верой в себя, вырабатывали независимость от чужих внешних оценок, раскрывали возможности и учились понимать себя и других, и мне кажется, нам удалось: маленькое чудо свершилось…

Именно после этой истории я подошла к своему директору с предложением выступить перед учителями с семинаром об особенностях формирования самооценки в младшей школе, но, услышав отрезвляющее: «С чего ты решила, что они будут тебя слушать? Нашей педагогической системе более 70 лет, она весьма консервативна, и не тебе ее менять», я решила, что придет время, и я напишу об этом книгу. Ее смогут почитать те учителя, для кого это важно, кому интересно и которые способны, взяв из старого все лучшее, выстроить новую педагогическую систему для нового времени, не страшась перемен и сопротивления преобразованиям.