– И не болтать! – добавил он, внимательно посмотрев сначала на одного, потом на другого.

А Викториан все еще колдовал над Валентиной.

– Ну, как она? – поинтересовался я.

Викториан ничего не ответил, отмахнулся от меня, словно от надоедливой мухи, продолжая делать таинственные пассы.

– Похоже, придется использовать более кардинальные средства.

От неожиданности я обернулся. Алекс! Я совершенно забыл о нем, впрочем, судя по всему, точно так же, как и все остальные. Лишь много позже я узнал, что это – одно из основных свойств вампиров. Они могли быть рядом, но, если не хотели, окружающие их просто не замечали, проходили мимо них, словно это пустое место.

Викториан, подняв голову, уставился на Алекса.

– Что ты имеешь в виду?

– Займитесь лучше кадром в саркофаге. Похоже, его давно пора оттуда вынимать, а что до этой красавицы: через пару часов она будет в порядке, – и, отстранив Викториана в сторону, Алекс в свою очередь склонился над девушкой. В какое-то мгновение я чуть не закричал от отвращения, на секунду мне показалось, что над Валентиной склонился не человек, а огромная крыса в человеческой одежде. Я мог поклясться, что на миг разглядел пуговку розового носика и длинные серые усы. Огромный крыс, да и только…

– Ты хочешь…

Но Викториан опоздал. Движение головы Алекса напоминало движение головы змеи. Раз. И подбородок вампира оказался залит кровью.

– Вот и все, – сказал он, вставая от тела Валентины. – Два-три часа, и она придет в себя.

– Ты… – вновь повторил Викториан.

– Подарил ей новые возможности и вечную жизнь… – он хотел еще что-то сказать, но не успел, так как из другого конца комнаты донеслось:

– Так, ножку сюда, – Тогот и маркграф выудили из саркофага Геннадия Николаевича. Вид у Артштейна был ошеломленный, но выглядел он много лучше, чем при нашей первой встрече в больнице. Казалось, он сбросил лет двадцать, исчезла старческая дряблость тела… – Как себя чувствуете?

Пенсионер повернул голову, взглянув на демона сверху вниз.

– На удивление хорошо.

– Видите, а вы сомневались…

– Только никак не могу понять, где мы.

Я уже было собрался ответить что-нибудь о том, где он находится. Что-нибудь в «народном» рифмующемся стиле, к Караганде не имеющем никакого отношения. Но… Геннадия Николаевича усадили на груду грязных ватников.

– Странно. Я очень странно себя чувствую, – бормотал он.

– Что-то болит? Где-то тянет?

– Нет… – неуверенно протянул Геннадий Николаевич. – У меня такое ощущение, словно я заново родился.

– Ну, если в детали не вдаваться, так оно и есть.

И тут лицо Геннадия Николаевича вытянулось от удивления. Подняв руку, он запустил себе в рот пальцы, словно хотел что-то нащупать.

– Подождите… Подождите… – начал бормотать пенсионер. – Там же у меня «мост» был.

– А теперь нет? – с наигранным удивлением поинтересовался Тогот.

– Нет.

– А что есть?

– Зубы… – растерянно пробормотал старик. – И тут зуб.

– И что с этим зубом?

– Раньше его не было.

– Раньше не было, а теперь есть, – вздохнул Тогот. – Эка беда! – а потом, в один миг став серьезным, продолжал. – Ваш организм претерпел полное восстановление. Так что теперь у вас не осталось ни одной старой болячки.

И Тогот протянул ему комплект нижнего белья и спортивный костюм, еще запечатанный в целлофан. Словно клоун-иллюзионист, он вынул все это прямо из воздуха.

– Одевайтесь. А теперь следующий, как сказал заведующий, – и, повернувшись к очкарику, звонко щелкнул клыками.

Не знай я Тогота, я бы в штаны наделал, но, отлично зная повадки покемона, только мысленно усмехнулся.

– Мадам у нас отделалась крепким поцелуем, – продолжал Тогот, бросив косой взгляд на Валентину. – Ну, а тебе, сладкий мой, придется пройти полный терапевтический курс.

Несмотря на тусклый свет запыленных ламп, я отлично видел, как скривилось от страха лицо Дмитриева. Нет, надо же быть таким трусом! Хоть бы не показывал… с другой стороны, еще каким трусом станешь, когда окажешься в игривых лапках Тогота. Однако реакция пленного моему покемону явно понравилась, он шагнул к Дмитриеву и игриво взъерошил ему волосы.

– Не бойся, сладкий мой, прежде чем к столу подавать, нам надобно тебя вылечить. Знаю, чувствуешь ты себя уродом полным и лечиться не хочешь… Ну, хочешь ты или нет, а придется.

Потом он и Этуаль подхватили Дмитриева под мышки и, несмотря на его завывания и слабые попытки сопротивляться, потащили к ванне.

– Подождите… Подождите… – неожиданно заступил им дорогу Иваныч. – Вы что же, и этого ублюдка вылечите?

– Есть такое понятие «гуманизм».

– Это после того, как он моих родных чморил?

– После, после… отойди. Мы его оживим, да своим же потом сдадим… И поверь, он еще очень жалеть будет о своем возвращении. Обратно проситься станет.

– И от кого я это слышу? От демона! – но, склонив голову, Иваныч отступил в сторону, пропуская Тогота к саркофагу.

– Что же до ваших сомнений, господин Круглов, – продолжал Тогот. – Поверьте, причинять противникам сильную физическую боль – метод весьма недейственный. Вот мы сломали гаду ногу, нос, глаз повредили, и что? Господин Дмитриев исправился? Нисколько. Гнидой был, гнидой и останется. А вот если мы, наоборот, сделаем для него чего-нибудь хорошее, а потом его друзья сделают с ним что-нибудь отвратительное и разрушат его карьеру… Как это говорится: «Получив по щеке, подставь другую».

– Если бы кто-то раньше сказал мне, что демон станет проповедовать мне основы христианской морали…

– Вы, господин Круглов, уже пару лет должны лежать на дне ущелья, где-то в горах, – а потом, наклонившись, одним ловким движением когтя, острого как бритва, срезал гипс сначала с одной ноги Дмитриева, а потом с другой. Ах, как тот вопил, но одного движения покемона оказалось достаточно, чтобы отчаянные вопли пленника превратились в сдавленный хрип. – Вот так-то лучше, – пробормотал демон. После этого совместными усилиями они с маркграфом запихали в ванную извивающегося от боли Дмитриева. – До чего же хлопотно с этими грешниками…

– И что дальше? – поинтересовался я.

– Дальше? – Тогот шлепнулся на груду какого-то тряпья. – Дальше нужно сделать то, что нужно… Только вот для моих… – тут Тогот осекся, бросил взгляд на Викториана. – Для наших планов нужна Валентина.

Все, и я в том числе, разом повернулись к спасенной. Раньше я никогда не видел, как человек превращается в вампира. Вообще я считал, что такие существ, как вампиры, в нашем мире не существует, а здесь на тебе. Теперь только Брэма Стокера не хватает.

Я еще раз повнимательнее пригляделся к Валентине. То ли мне казалось, то ли в самом деле выглядела она уже не столь изможденно, как несколько минут назад. Часть язв и ран на лице затянулась, и глаза уже казались не столь запавшими, словно здоровье и жизнь постепенно возвращались к ней. Да и что я в самом деле знал о вампирах, о тех, кто живет во тьме? Ну не по фильмам же «Сумерки» ориентироваться? Однако красота постепенно возвращалась к женщине-вамп, только теперь в ее облике появилось что-то новенькое, что-то от садо-мазо. Или всему виной свет и воображение?

– Ну, воображение у тебя точно нездоровое, – тут же подтвердил Тогот. Заинька, никогда времени не теряет, чтобы похвалить. – А вот «заиньку» я тебе еще долго вспоминать буду.

– Морковкам молчать! – и благословенная ментальная тишина.

А потом Тогот продолжил:

– Ну, а теперь пора побеседовать с новым членом нашей компании. Нужно же узнать, что в самом деле происходит. – Но сказал он это так, что, окажись я на месте пленника, я бы сильно задумался.

* * *

– И что, товарищ генерал, вы хотели нам такого срочного рассказать? – поинтересовался Тогот.

Генерал сидел напротив демона, кривился и то и дело тер правое ухо, больше напоминающее тонкую мясную котлету, и запястья, с которых сняли наручники.

– Лучше скажите вы… На что вы рассчитываете? – голос генерала был сухим, хриплым. – Вы же понимаете, что вас рано или поздно схватят, а потом…

– Поменяем слова местами, – предложил мой покемон. – Потом… схватят… Хотя последнее слово вызывает у меня недоумение.

– Вы понимаете, что вам грозит пожизненное… – генерал говорил уверенно.

У меня начало складываться четкое впечатление, что генерал глуп. И не просто глуп, а туп, как пробка, или же…

– Ну, пожизненное лично мне не грозит, – хохотнул Тогот. – К тому времени, когда мне суждено будет умереть в заключении, ни вашей страны, ни ваших врагов не будет на карте этого мира.

– Тогда мы депортируем вас.

– Не, смотрите, он даже умные слова знает, – усмехнулся демон, подмигнув мне.

– Послушайте! – взвился генерал. – Он повернулся ко мне, потом к Иванычу. – Но вы-то нормальные люди. Вы должны объяснить этой нелюди…

– Ничего мы тебе не должны! – рявкнул на него в ответ Иваныч. – Я пока кровь за вашу долбаную родину проливал, там, в горах Кавказа, твои подчиненные над моей семьей измывались и разным ублюдкам, – он кивнул в сторону ванны с Дмитриевым, – помогали. Вы на улицу выйдите и спросите, кто такие менты, и вам все в один голос скажут…

– Ты погоди, не горячись, – словно ниоткуда, возник Алекс. Он осторожно положил руку на плечо Иваныча, и нас буквально накрыла волна тишины. – Не греби всех под одну гребенку. Есть те, кто под пули идет и… впрочем, это неважно. Ты фильтруй понятия. Во всем мире есть евреи, а есть жиды; есть русские, есть скабари; есть украинцы, есть хохлы… Вот и у нас так же. Есть полицейские и менты.

Иваныч сбросил руку Алекса с плеча.

– Красиво излагаешь.

– И тем не менее.

Потянувшись, Алекс наклонился над генералом, тень его руки коснулась горла высокопоставленного чиновника. Тот захрипел, попытался схватить тень, только тень на то и тень, рукой не ухватишь, а вампир сжимал руку все сильнее и сильнее.

– Погоди, – остановил его покемон. – Задушишь клиента. Он и при жизни пахнет совсем не розами, а сдохнет, знаешь, какая вонь подымется? Лучше придумай, что нам с этим орлом делать.

– Включим в программу перевоспитания, – предложил Иваныч. – Если уж прикончить нельзя, то пусть помучается по полной.

– Да, думка гарна, – согласился Тогот. Потом повернулся ко мне. – В общем-то он уже все рассказал. Может, отпустим?

Этот вопрос мне не понравился. Точнее, не понравился тон Тогота.

– И что он тебе рассказал?

– Где находятся их чародеи, точнее, чародеи аморфов, и как их охраняют.

– И что? – продолжал недоумевать я.

– Операция «Ликвидация». Тем самым мы лишим наших противников основного козыря, а после займемся вправлением мозгов.

– Ты что, хочешь в революционеры податься?

– Ага, в мавзолее раскладушку поставлю… Как ты вообще себе это представляешь? Революция снаружи? Тогда погибшие станут мучениками и героями, и биться с их прихвостнями придется долго и счастливо.

– Хочешь заняться перевоспитанием?

– Есть другие варианты? Уберем магов… Местные самоучки не в счет. И займемся воспитанием. Раз совесть сама по себе не проснулась, попробуем другой способ.

– ?..

Тогот только поднял указательный палец, увенчанный длинным, загнутым когтем, и многозначительно покачал им.

– Бибиулу же все сказал… Да заодно и судью освободим.

– Судью освободим?

Тогот вздохнул.

– Отдельная грустная история, – и Тогот обвел взглядом всех собравшихся. – Он у них.

– Но ведь, по твоим словам, судья – посланец Высших сил… Как они могли?..

– Он просто не стал сопротивляться. Дал нам понять, что необходимо сделать, и теперь ждет, пока мы исполним волю Высших сил. И тогда он явится не карать, а так… пожурить. Для этого он цирк с лжесудьей и устроил. Потому как, явись он сам, даже против собственного желания, он должен был бы нас в порошок стереть.

– И…

– И надо быстренько привести дела в порядок. Так что засучите рукава, нас ждут великие дела, – и Тогот сделал вид, что засучивает рукава. – А потом, неожиданно дернувшись вперед, щелкнул пальцами, и генерал резко дернулся и повалился навзничь.

Я повернулся к покемону.

– Ты чего? Прикончил его?

Тогот только хихикнул.

– Включи мозги. Ну разве стоит об эту падаль руки марать? Поспит с недельку, может, поумнеет, а нет, пройдет общую терапию… А теперь, пока мы колдунами будем заниматься, ты, Геннадий Николаевич, – Тогот неожиданно повернулся к старичку, – под руководством маркграфа подготовь списки самых злобных чиновников это чудного государства. Человек двадцать высшего эшелона, самых зловредных и отмороженных. Списочек кандидатов для «порки». Это будет твоей платой за бесплатное лечение.

– Но я… – открыл было рот старик, но тут же замолчал, стоило Тоготу посмотреть на него внимательно и со значением.

– Ну, а вы, – тут он посмотрел на меня и Иваныча, – вооружайтесь. Начинается настоящая война. Придется уничтожить наших «гостей».

– Физически?

– Нет, химически… Артурчик, ты сегодня тупишь. Страшно тупишь… Они враги… завоеватели… создания, покусившиеся на твою родину. По сравнению с ними фашисты – ангелы во плоти. В конце концов, нам предстоит борьба за этот мир. Да, и обязательно прихватите огнеметы. Кстати… Артурчик… – четвертый «Артурчик» за последний час, он у меня припомнит! – Раньше, когда ты договаривался с Мясником, у тебя никаких сомнений не было.

– Да и сейчас нет… Просто…

– Сложно! – перебил меня покемон. – Шагом марш вооружаться. Когда они узнают, что генерал у нас, они попытаются изменить дислокацию, так что действовать нужно быстро и эффективно.

– А дальше?

– Как только враг лишиться колдовской защиты, а местных самоучек я в расчет не беру, займемся «воспитательной работой». К тому же истинный судья к тому времени будет свободен и подскажет, откуда взять новый ключ.