– Ну, тебя этим не проймешь.

– Ага, – согласился покемон, вновь приложившись к бутылке.

– Итак, на всякий случай повторю, – попыхивая сигарой и пуская кольца дыма, медленно проговорил негритенок. – К вам прибыл посланник судьи, зачитал приговор, и вы, не зная, как исполнить это, пришли спросить совета у Древних.

– Не совсем так, – поправил Бибиулу Тогот. – Мы вместе начали это дело, вместе должны и закончить.

– Что вы имеете в виду?

– Дело с незаконной миграцией из иных миров. Мы остановили миграцию по вашей просьбе, но это привело к ряду неприятных…

– Да, понятно, – негритенок махнул пухлой ручкой, заставив демона замолчать.

На несколько минут в комнате воцарилась тишина. У меня сложилось впечатление, что Бибиулу с кем-то совещается.

– Совершенно верно, – подтвердил мою догадку Тогот. – Только это закрытый канал.

– Можешь «подключиться»?

– Мочь то могу, только не стоит этого делать. Мы же пока союзники. А следить за союзниками – дело нехорошее.

Ох, не понравилось мне, как сказал это Тогот. Сам ведь наверняка «слушал» переговоры Бибиулу. И это «пока» в отношении союзников. Я даже поежился. Что до меня, то воевать с Древними мне не хотелось. Вообще больше всего хотелось очутиться в теплой мягкой коечке с бутылочкой… Кстати…

Стоило мне только подумать, как в руках у меня материализовалась запотевшая бутылочка «Амстердама». Нет, все-таки Тогот может, когда захочет. Уникальная тварь.

Но не успел я свинтить пробку, как Бибиулу снова заговорил:

– Хорошо… Предположим… Нет, только предположим, что дела обстоят именно так, как вы говорите…

– Пошел на попятную, – мысленно фыркнул Тогот.

– …Но все равно я не понимаю…

– Все очень просто, – перебил его мой демон. – Перед нами три задачи. Возвернуть ключ – это раз. Этим мы займемся сами. Решить проблему эмиграции, то бишь сменить курс правительства – это два. Тут нам без вашей помощи не обойтись. Я пытался сам что-то сделать, но, похоже, эта система непробиваема…

– Ну, твое действо больше напоминало высокотехнологическое хулиганство. Такие штучки им как с гуся вода. Высветилось в небе, как они взятки берут и воруют. Ну и что. «Все подстроено, мы не мы, и все не наше, а ежели кто сомневается, то вот миллион справок о том, что я не я, и кобыла не моя…»

– И третье, то, к чему мы и подступиться не можем: лжесудья. Где судья настоящий? Что с ним? Ведь рано или поздно его хватятся и…

– Понятно. Но ведь вы могли допросить этого лжесудью?

– А если он не врет и в самом деле является добровольным посланником?

– Понятно. Хотите и на елку залезть, и жопу не ободрать.

– Примерно так, – согласился Тогот, – однако вы нам должны…

– Викториан в свое время расплатился с проводником, – кивок в мою сторону.

– Ну, вы же прекрасно понимаете, что деньги – всего лишь бумага. К тому же, насколько мне известно, Викториан принес деньги за уничтожение общаги и закрытие одних, конкретных дверей. Нам же в целом удалось остановить поток эмигрантов.

Бибиулу задумался. Какое-то время он просидел молча, шевеля губами, словно и в самом деле с кем-то разговаривал, потом снова глубоко затянулся сигарой и, выпустив огромное сизое облако дыма, объявил:

– Хорошо, ваши условия принимаются. С чего начнем?

– Со страны. Нужно восстановить порядок.

– Что ты под этим подразумеваешь?

– Чтобы правительственные чиновники перестали брать взятки, милиция, то бишь полиция, стала другом человека, чтобы на ресурсах страны зарабатывали граждане страны, а не вороватые чиновники, и так далее, и тому подобное…

– Но ведь вас интересует только миграция, – возразил негритенок.

– Да, но, боюсь, отдельно эту проблему не решить. Тут нужен исключительно комплексный подход. Вначале у меня было желание просто перестрелять негодяев…

– И на их место тут же придут новые, думающие только о собственном кошельке. Похоже, у этой задачи нет решения.

– Есть. Для этого у власти должны оказаться честные, принципиальные люди.

– И откуда вы их возьмете?

– А вот этот вопрос к вам. Я – демон. Зеленый Лик – бог… бог Древних, и как бог он должен быть всезнающим. Так что, по идее, он должен знать, как добиться искомого. А вот возможен или нет тот путь, который он предложит…

На это Бибиулу ничего не ответил. В этот раз он замолчал надолго. Его взгляд стал отсутствующим. Я успел прикончить бутылку пива, сдать «тару» Тоготу и пойти на «второй круг».

Наконец Бибиулу вернулся:

– Все очень просто. Не нужно менять людей, нужно поднимать их моральный облик. Заняться, так сказать, воспитанием и просветительством. Объяснить, что воровать, брать взятки и разваливать страну нехорошо.

– И как ты себе это представляешь? – хохотнул Тогот. – Вот, к примеру, Артурчик возьмет в руки библию, придет к министру образования, встанет у него над душой и станет бубнить: «Вспомни о совести. Отмени ЕГЭ! Сделай так, чтобы приемные комиссии не брали взяток!»

– Глупости говоришь, – фыркнул Бибиулу. – Поверь мне, есть способы их перевоспитать.

– Перевоспитать людей, которые всю жизнь только и…

– Так считает Зеленый Лик, – отрезал негритенок. – Думаю, вы не станете спорить с мнением одного из Древних?

Тут даже Тогот примолк. Однако я-то хорошо знал своего покемона.

– Хорошо мы готовы выслушать новую педагогическую тайну… – обведя нас взглядом, объявил Тогот. – Но вначале закончим, так сказать, общие вопросы.

– ?..

– Судья.

– Ну, это проще простого. Как только мы решим первый вопрос, вопрос с судьей решится сам по себе.

– А не проще ли было начать со второго?

– Те, кто держит судью, – союзники власти. Смените вектор воздействия власти, и ваши враги окажутся беспомощными…

– Да, Тогот забыл упомянуть Валентину… – неожиданно встрял в разговор двух чудовищ Викториан.

– А вот этим придется заняться прежде всего, – объявил Бибиулу. – Тем более, что ее талант может сильно вам пригодиться.

– Опять придется перебить кучу народа? – недовольно проворчал Иваныч.

– Вот и не угадали.

– Но талант Валентины. Она знакома отнюдь не со всеми гранями своего таланта…

* * *

Обратное путешествие получилось скомканным, быстрым. Но так всегда бывает: путь туда более запоминается, чем путь оттуда. Причем, неважно, куда ты направляешься: покорять гору или просто к приятелю в соседнюю деревню. «Путь туда» полон радостного ожидания, несбывшихся надежд, и сердце трепещет от предстоящих свершений, а в «пути назад» нет ничего великого и героического. Побыстрей вернуться домой и рассказать всем о своих достижениях или, на худой конец, ткнуться носом в подушку и отоспаться за все дни пути туда.

Точно так вышло и в этот раз.

Небольшой подземный переход, и мы оказались на платформе, перед которой стояла дрезина, а в обе стороны уходил темный, мрачный туннель. Чем-то эта платформа напоминала причал. Так же зловеще поблескивали фонари, и над рельсами клубилось рваное одеяло фосфоресцирующего тумана. Декорации к «Балу вампиров», сцена вторая, «Подземелье замка Дракулы».

На дрезине уже стояла пара здоровенных чемоданов на колесиках. Увидев их, я уже хотел было поинтересоваться, что это такое, но Викториан опередил меня.

– Я отправлюсь с вами.

Мы с Иванычем в недоумении переглянулись, а Викториан, сделав вид, что ничего не заметил, первым залез на пассажирское сидение дрезины.

– Не понял… – мысленно протянул я.

– Так сказать, усиление нашего отряда.

И только тут я заметил, что на дрезине находится еще один человек. Я мог поклясться, что мгновение назад его не было, и вот он появился, словно всплыл из ниоткуда. Я сразу узнал его, и это мне не понравилось.

– А этот мент-вампир? Зачем он нам? То, что мы собираемся провернуть, мало стыкуется с уголовным кодексом.

– Мы обратились за помощью. Нам ее предоставили, а теперь нам остается уповать лишь на волю Всевышнего, то бишь этого самого Зеленого Лика. Ведь как бог он должен знать не только о том, что было, но и о том, что будет.

– Тогда не проще ли ему было сказать, что случилось с судьей и чем все закончится.

– Не проще. Бог – это не нянька, которая должна следить за тобой, подтирая тебе зад. Бог, я имею в виду, конечно, не христианскую символику, а обобщенное понятие, – это некое высшее существо, которое является одновременно и неким символом моральной чистоты, и указующим перстом, и строгим судьей. Как говорится, един в трех ипостасях.

– Что-то я не очень тебя понимаю, – проворчал я, усаживаясь рядом с Викторианом. Иваныч и Тогот сели рядом с Алексом, напротив меня. – Кстати, а что, нельзя было нарисовать очередную пентаграмму, и бжик…

– Можно, – согласился Тогот, – но, во-первых, мы нарушили бы магическую настройку Бездны, колданув неподалеку, а во-вторых… Это же своего рода паломничество. А паломничество – путь страдания и просветления…

– Ага, вот мы сейчас поедем страдать на этой электрической дрезине.

– Все когда-либо вырождается, особенно под воздействием человека. Думаю, лет сто назад никакой тут дрезины не было, и паломники возвращались назад во тьме по бескрайним подземным коридорам. Брели, подсвечивая себе путь факелами, а когда те гасли, пробирались впотьмах, вслепую… Многие, кто, по мнению Бога, не достиг духовных высот, гибли…

– Классно… Прямо как Моисей, который сорок лет народ водил по пустыне и нашел единственное место на Ближнем Востоке, где нет нефти.

– Ты извращаешь реальность, – фыркнул Тогот. – Моисей за считанные дни мог привести свой народ на то место, которое Господь наметил иудеям. Почему там не было нефти, это следующий вопрос. Но… Нужно было, чтобы в пути сменились поколения, и, на фоне перенесенных страданий во время странствий по пустыне, новый дом показался скитальцам Раем земным.

– Ну и сука этот… – но договорить мне Тогот не дал.

– Ты не имеешь права судить. Ты не знаешь всего, не знаешь ни причин, ни следствий, а видишь проблему только с одной, своей стороны и судишь о случившемся согласно своему однобокому воспитанию, которое, увы, тебе дали.

– Мог бы подсуетиться…

Викториан завел мотор, и дрезина медленно покатила по рельсам, постепенно набирая ход. Мимо проносились факелы, установленные в проржавелых зажимах на стенах. А потом и они исчезли, и единственным источником света остались факелы на дрезине. Теперь она летела с приличной скоростью, стены исчезли, и, казалось, мы летим в пустоте и во тьме в никуда. Затхлый воздух подземелья бил в лицо, и я пожалел, что не сел рядом с Алексом. Завораживающие и в то же время ужасные ощущения.

– Так вот, заканчивая наш разговор о Боге, хочу сказать, что ему важен не только результат, которого он может добиться в один миг, но и процесс.

– Да, чтобы мы немного пострадали.

– Чтобы мы добились того, что заслуживаем, сами. Пройдя долгий тернистый путь, мы станем совершеннее.

– Но ведь результат можно получить сразу… Может, ты и прав. Но символ моральной чистоты? Предположим, в отношении Христа это работает, но Зеленый Лик! Это же языческий бог, практически демон, рассматривающий большую часть человечества как стадо, достойное разве того, чтобы быть поданым к столу.

– Ты забываешь о том, что существуют разные морали, разные точки зрения, потому и Бог, с одной стороны, един, а с другой стороны – разный. Возьми обычные земные религии. Все они в принципе проповедуют одно и то же с поправкой на условия жизни людей в той или иной области… Зеленый Лик и другие Древние проповедуют совершенно иное, но для иной паствы. Однако если мы примем их точку зрения, посмотрим на мир их глазами, то, в принципе, получим то же самое.

– Ерунда! – взвился я. – Древние проповедуют убийство. Они не ценят жизнь человека.

– Ты не прав! Они ценят жизни посвященных, людей, наделенных частицей Искусства. Остальные же люди для них ничуть не лучше зверей. Но разве Бог, тот же Христос, наказывает человека за то, что он на Рождество режет свинью – самое умное после человека животное?

– То, что ты говоришь, настоящий фашизм, – возразил я демону. – Нацизм! Расизм!

– Вовсе нет. Это – реальность. Возьмем маньяка-убийцу. Для общества людей – он ненормальный, извращенец, урод и подлежит или уничтожению, или пожизненному заключению. Теперь сменим декорацию. Возьмем мир, где процветает каннибализм, та же Полинезия в начале девятнадцатого века. Те, кто не ест людей, – уроды, извращенцы. Они никогда не станут сильными, потому что не съели ноги быстрого бегуна, никогда не станут храбрыми…

– Но это дикие племена, – попытался возразить я.

– Ерунда! Представители евро-американской цивилизации называют их дикими, потому что туземцы не изобрели колесо, паровой двигатель и не верили в Христа. Или вот возьми латиноамериканских индейцев – рабство, каннибализм. Их уничтожили, считая дикарями, только потому, что они не изобрели порох. А ведь испанцы убивали их не из-за того, что индейцы жрали друг друга и вырывали у рабов сердца на алтарях зиккуратов, а из-за золота. Всего лишь… А в переложении на нашу многострадальную страну, я скажу тебе, произошло примерно то же самое.

– То есть?! – не понял я.

– Ну, существуют законы и общественная мораль. Согласно законам людей, брать взятки нельзя, но общественная мораль за взяточников. Согласно законам, нельзя воровать, но в глазах людей, если ты удачно что-то спер, особенно у государства или олигарха, ты – герой. «Мораль Халявы» – я бы назвал это именно так. А ведь некоторые в шутку предлагают брать госналог со взяток. Еще пара шагов, два-три поколения выросшие в этом «стабильном курсе», и взятки в самом деле узаконят. А потом недалеко и до каннибализма докатиться. В девятнадцатом веке гомосексуализм осуждали, теперь этим гордятся, и кое-где уже разрешили однополые браки… Меняется мир, меняется мораль. И все это прикрыто ужасным словом «толерантность».