Хотя поднимешь тут!

Осторожно потянувшись, я потрепал Иваныча по плечу:

– Да брось кукожиться, – сказал, а сам аж трясусь. – Пошли. Там Тогот наверняка уже ужин приготовил.

Встали мы, бутылки пивные собрали. Нет, будь мы где-то в Крыму, никто стеклотару выносить и не почесался бы, а тут – мать их так! – чистота, и гадить нет никакого желания. Вот только до дому мы не дошли. Пока к помойке завернули бутылки выкинуть, тут как раз джип Иваныча выехал. Остановился, бибикает. Ну, стекла тонированные, не видно ничего, а кто может быть, кроме разве что Тогота. И точно.

Я дверцу отворил, на него уставился. Зрелище, надо сказать, презабавное. Представьте себе полутораметровую зеленую морковку на тонких ножках с тонкими ручками в огромных парусах гавайских трусов с разноцветными попугаями и корабликами. На голове козырек от солнца, глаз почти не видно, зато пасть – пещера сокровищ Аладдина.

– И что, – говорю, – случилось? Пожар на Кудыкиной горе?

Он на меня так посмотрел, ну словно не человек перед ним, а какая букашка-таракашка мелкая.

– Ладно, – говорит. – Давайте быстро переодевайтесь. В районе Плевли метеорит упал.

Мы с Иванычем переглянулись.

– И что?

– Похоже, дождались.

– ?

– Судья пожаловать изволили.

– Ты что, не мог сразу сообщить! – взвился я. – Как шутки дурацкие, то нате, а как нечто важное…

– Ты еще меня поучи, – огрызнулся Тогот. – Тебе дай волю, ты бы сначала меня вопросами замучил, а потом собирался бы до второго пришествия.

– С чего ты решил, что это Судья? – встрял в разговор Иваныч. Он-то нашей ментальной перепалки не слышал.

– С того самого, что сейчас по всей стране переполох. А американские советники целых два «Боинга» выслали с мозгоклювами из Пентагона. А будь то простой камешек, ну, кто-то из ученых подергался бы так, для проформы, и все. «Боинги» ныне просто так не летают.

– А чего он не к нам, а в Плевлу пожаловал?

– Скажи спасибо, что не в Париж, – Тогот аж языком прищелкнул. – «Знаешь, чем чревата летная погода в зоне пораженья ЗРК?»

Я согласно кивнул. Да и к чему спорить. Тогот-то, в отличие от меня, дело знает. Если сказал, то так и есть.

– Так что ж, сбили его, что ли? – не унимался Иваныч.

Но Тогот не удостоил его ответом. Испепеляющий демонический взгляд, и только. Иваныч даже поежился. Вообще Тогот, когда хотел, мог быть и не таким уж мягким и пушистым.

– Поспешите лучше.

– А маркграф?

– Для тех, кто никак не хочет понять: мы едем за судьей, а не за проблемами, – фыркнул Тогот.

Продолжая беззлобно переругиваться, мы заползли в джип. Тут пахло кожей и освежителем – типичные запахи нового авто. Неожиданно Тогот тормознул.

– Так, Иваныч давай за руль.

– Но я же выпил.

– Заодно протрезвеешь. Впереди пост полиции. К нам у них, конечно, никаких претензий нет, но подумайте. Машина без водителя сама по себе может вызвать массу вопросов.

Я-то всегда забываю, что, если мы видим Тогота, это не повод, чтобы его видели остальные.

– Так ведь стекла тонированные!

– Ты хочешь поэкспериментировать?

Иваныч только головой покачал. Говорю ведь: с Тоготом спорить бесполезно.

– Итак, вперед, нас ждут великие дела! – И раскинувшийся на заднем сидении покемон снисходительно похлопал Иваныча по плечу.

Машина рванула вперед, и, пока Иваныч разбирался с крутыми поворотами местного шоссе, я мысленно обратился к своему вечному спутнику и наставнику.

– И чего нам ждать?

– А я откуда знаю. Ты кашу заварил, тебе и расхлебывать. Не лез бы в пекло поперед батьки, не пришлось бы сейчас…

И Тогот уже был готов снова завести свою бесконечную пластинку.

Однако я обиделся.

– Лихо у тебя это все выходит – проблемы с больной головы на здоровую перекладывать.

– Ты лучше о другой подумай. Судья сейчас на базе у этих… мозгоклювов, как вытаскивать его будем? Ответ типа «каком кверху» не принимается.

– Да как обычно. Придем, заберем, надаем…

– Тут так не получится. Помни, нам на судью нужно произвести максимально благоприятное впечатление. Нам же нужно, чтобы он рассудил, а не покарал.

– И что ты предлагаешь? Подойти к воротам и попросить у ооновцев нам его выдать. «Мол, извините. Мы тут всяким колдовством занимаемся, вот как раз и товарищ пожаловал, чтобы нам по нашим корявкам надавать за все наши чудесатости. Так что вы, ребята, прикиньтесь на часок глухонемыми, а мы его заберем…»

– Нет. Но…

И покемон замолчал. Неприятно так замолчал. Мне его молчание совершенно не понравилось, потому как если Тогот так молчал, то ничего хорошего это не сулило.

– Так что ты предлагаешь?

– Ну, по идее, Судья сам должен все разрулить, – неуверенно начал Тогот. – Думаю, нам стоит сначала посмотреть, что он сам сделать попытается, а там посмотрим.

Предложение Тогота выглядело более чем разумно, тем более, что других вариантов у меня не было.

Так что мимо поворота на базу вояк мы промчались с ветерком, потом свернули с дороги. Виктор открыл капот, сделав вид, что возится с мотором, ну а мы с Тоготом отошли подальше, и покемон занялся делом. Все как обычно, только в этот раз к заклятиям неузвимости добавилась невидимость. Нет, мы-то друг друга по-прежнему отлично видели, но для остальных стали бестелесными призраками. После чего пришлось пешком вернуться к повороту, а потом мы зашагали в сторону базы. Нет, если бы было светло, то нас непременно засекли бы какие-нибудь там датчики движения, вибрации или что у них там понатыкано, а так… Получасовая прогулка, и мы оказались перед воротами в стене из колючей проволоки.

На КПП стояла пара часовых, и протиснуться между ними никакой возможности не было.

– И? – поинтересовался я.

– Можешь пролезть под проволокой.

Я осторожно, стараясь не поднять облако пыли, опустился на колени, потом лег и пополз вперед. Должен сказать, что это то еще развлечение. Каждый камешек впивался в тело. И хотя меня защищало заклятие неуязвимости, ощущения ниже среднего.

Оказавшись на той стороне, я сел, повернулся, ожидая, что Тогот последует моему примеру, но нет. Демон, подхватив небольшой камень, бросил его в одну из железяк позади КПП. Звук был такой, словно кувалдой ударили по металлическому листу. Оба охранника тут же ринулись посмотреть, что происходит, а Тогот, самодовольно цветя, проследовал мимо них через «открывшийся» проход на территорию базы.

Я чуть не взвыл от досады. Покемон снова обошел меня. А я после пива и расслабухи вынужден был заняться физическими упражнениями.

– А все для того, чтобы ты не расслаблялся. В том, что нам предстоит, нет ничего сложного, самое главное – не напортачить.

Я промолчал, мысленно пообещав, что «моя мстя» будет ужасной.

После чего, ведомые шестым чувством Тогота, мы проследовали по полупустой базе в один из ангаров, а оттуда на лифте спустились в самые недра базы. Еще несколько минут блужданий по безликим, одинаковым коридорам мимо безмолвных часовых – я один тут точно заблудился бы, – и мы очутились в своего рода аквариуме – большой комнате со стеклянной стеной. В этой комнате, судя по самоуверенному виду и шевронам, столпились разные высокопоставленные вояки. А за стеклом в довольно обширной комнате за столом восседал высокий, надменного вида старик. Его лицо было чересчур вытянутым и вместе с длинными, вьющимися седыми волосами придавало ему неземной вид. К этому следовало добавить распушенную густую седую бороду. Этакий волхв, явившийся сюда прямиком из Древнего Вифлиема. А длинные черные шелковистые одежды лишь подчеркивали его чужеродность. Перед ним наподобие угря на сковородке извивался молоденький лейтенантик. Видимо допрос длился уже некоторое время, так как молодой человек взмок, а лицо его было перекошено то ли от пота, то ли от напряжения.

– Итак, начнем сначала… Вы утверждаете, что прилетели сюда на этом кресле, – тут он ткнул пальцем на фотографию, лежавшую на столе. Я со своего места не мог разглядеть, что там было изображено, но, зная всю эту кухню, мог представить, что для непосвященных выглядело все это совершенно неправдоподобно. – Но ведь вы же должны понимать, что это невозможно! Где ваш летательный аппарат?..

Военный задавал вопрос за вопросом, а старик сидел неподвижно и внимательно смотрел на него и молчал. Чем больше усердствовал лейтенант, тем глубокомысленней выглядело молчание старика.

Один из тех, кто был вместе с нами по другую сторону стекла, поинтересовался у своего соседа:

– Как вы считаете, адмирал, долго будет продолжаться этот цирк?

– А вы что предлагаете, прижать его к ногтю?

– Да. По-моему, мы лишь напрасно теряем время. Его прилет ни для кого не секрет. За ним наверняка наблюдали и русские, и корейцы. Или вы хотите выдать информацию только под нажимом общественности?

– Странный вы человек… Если мы и по-прежнему будем придерживаться версии, что это был всего лишь метеорит, никаких запросов не будет. Тема НЛО слишком скользкая, чтобы кто-то рискнул объявить, что считает НЛО реальностью.

– Перестаньте… У ваших людей есть способы его разговорить?

– Если только препарировать. Но наши медики не уверены в адекватной реакции его организма на «сыворотку правду». Может получиться как с теми, на базе пятьдесят один…

Дальше я не слышал. Все эти вояки собрались здесь в ожидании результатов. Только вместо зеленокожего человечка, знающего все на свете, они получили странного неразговорчивого старика, который никак не тянул на межзвездного путешественника. Если честно, то Тогот больше подошел бы на роль инопланетянина, чем этот судья.

– Что дальше? – мысленно поинтересовался я своего покемона. – Они могут допрашивать его часами.

– А ты предлагаешь вмешаться в происходящее?

– Нет, станем ждать. Достанем раскладушки и вздремнем, пока им не надоест заниматься дурью.

– Ну, насчет дури ты, наверное, прав. Судя по тому, как они себя тут ведут, наширялись они по самое не балуйся.

– И все же… Сделай старика невидимым, и пошагали.

– Не пойдет, – возразил Тогот. – Он, в отличие от нас, соблюдает определенный кодекс чести. Существа, которые перед ним, много ниже его в интеллектуальном и социальном смысле, а посему он никогда не склонится перед ними, тем более, что повредить они ему не в состоянии.

– Что, придется идти в лоб, а потом долго лечиться?

– Все не так трагично. Для начала черкнем пентаграмму перехода, а потом «объявимся».

На поиски укромного уголка, где можно было, спокойно расположившись, начертить пентаграмму ушло с полчаса, и еще минут десять занял рисунок кровью. Наконец, разогнувшись, я замер, любуясь собственным творением и пытаясь остановить кровь на сорванной заусенице.

– Готово… Пошли к старику?

– Зачем? Просто переключим «волну».

В голове моей раздался щелчок, словно и в самом деле переключили ручку приемника, и после этого я вновь «услышал» голос лейтенанта. Только звучал он немного по-другому… ментально.

– Вы можете упираться, сколько вам влезет, но суть от этого не изменится. Своим прибытием вы нарушили с десяток законов… Вы понимаете, о чем я говорю?

– В общих чертах, – голос старика был низким, глубоким, проникновенным, а может, мне это только казалось. Ментальная трансляция сильно меняет «голоса».

– Мы готовы и ждем вас, – неожиданно раздался «голос» Тогота.

Судя по всему, там, в комнате со стеклянной стеной голос покемона прозвучал вслух, и я даже представил себе, как подпрыгнул агент, «работающий» с судьей, и вытянулись морды генералов.

– Извините, но мне пора, меня ждут…

Я в недоумении повернулся к Тоготу.

– И?

– Сейчас придет.

И в самом деле, скоро где-то снаружи раздался жуткий грохот. Тогот, шагнув вперед, распахнул дверь, и судья неспешно вступил в комнатушку, которую мы облюбовали для создания пентаграммы. Теперь, с резным посохом в руках, судья еще больше походил на ветхозаветного пророка.

– Приветствуем вас, – и Тогот склонился перед стариком в глубоком поклоне.

Я, толком не понимая, как себя вести, лишь кратко кивнул. Потом, сгорая от любопытства, на мгновение выглянул в коридор, но, кроме облака то ли строительной пыли, то ли какой-то странной взвеси, ничего видно не было.

– Прошу следовать за мной, – и изящным жестом руки указал в центр пентаграммы.

* * *

Первый серьезный разговор состоялся только на следующий день, ближе к полудню.

Мы, вернувшись с помощью пентаграммы, отправились спать – Тогот крутился возле старика, а я перезвонил Виктору, чтобы он возвращался, и, не дожидаясь его, отправился спать, хотя уснуть мне сразу так и не удалось. Слишком беспокойно было на душе – наконец случилось то, чего мы так долго ждали. Теперь далекие некогда перемены должны были вот-вот наступить… Однако ничего не пугает человека так, как неопределенность. В моей памяти то и дело всплывали панорамы иных миров…

Завтрак прошел молча. Я старался не смотреть на судью. А потом мы собрались в большой комнате: я, Тогот, Иваныч и маркграф. Судья сел в кресло посреди комнаты, и в какой-то момент у меня возникло странное ощущение, что его тело не совсем человеческое, хотя точно утверждать это я бы не стал… И все же… Не хотел бы я увидеть судью без плаща. Лицо его по-прежнему было невозмутимым. Абсолютно равнодушный взгляд.

– Готовы? – голос судьи прозвучал проникновенно.

Мы все разом, не сговариваясь, кивнули. Еще мгновение… и тело старика дернулось. Он запрокинул голову, и зрачки его глаз закатились. Лицо, и до того казавшееся вырезанным из камня, полностью окаменело. А потом раздался голос, голос, который доносился из чуть приоткрытого рта старика, хотя, могу поклясться, ни один мускул его лица не дрогнул.