У двери дорогу мне попытался преградить здоровенный амбал в форме охранника. Поигрывая дубинкой, он зло усмехнулся. Зря он это сделал. Не люблю тех, кто злорадствует. Хотя… Он ведь не виноват. Всего лишь выполнял свою работу. Но Тогот пощады не знал. И хотя охранник был на две кастрюли выше меня, это ему не помогло. Болевые точки никакими мускулами не прикроешь. Раз, два, три, четыре, пять, бугаю пора поспать…

Через несколько секунд я уже мчался по коридору.

Неожиданно одна из дверей распахнулась, и из нее выплыл офицер в форме. Толчок двери, и я задвинул стража порядка обратно. Не люблю выскочек. А ведь он даже не понял толком, что же произошло.

– И что теперь?

– Теперь нужно найти комнату, где ты бы мог уединиться на пару минут.

– Пентаграмма?

– Нет, ты пешком выберешься отсюда, круша все и вся на своем пути… Нет, конечно, возможный вариант. Только после такой прогулки мне будет не починить тебя даже с помощью Искусства.

– Ты уверен…

– Хватит рассуждать. Не зевай, следующая дверь направо.

Я притормозил. А может, это сделал Тогот. Я уже запутался и не мог понять, то ли я действую по собственной инициативе, то ли меня по-прежнему ведет Тогот.

Дверь.

Я рванул ее на себя. Не глядя, шагнул вперед и захлопнул дверь у себя за спиной.

В помещении, где я оказался, было темно. Совершенно темно. На всякий случай я подергал дверь. Замок захлопнулся. Ну что ж, осмотримся. Щелкнув пальцами, я запалил указательный и, подняв руку повыше, попробовал оглядеться в свете колдовского пламени.

Кладовка, заваленная различным бесполезным хламом. То, что надо. Однако прежде чем приступить к пентаграмме перехода, я подпер стулом ручку двери. Как говорится, береженого Бог бережет. После этого я отыскал выключатель, и «да будет свет»!

Еще пара минут ушла на то, чтобы расчистить квадрат пола. Это оказалось довольно трудно, так как вещей в кладовке оказалось слишком много, а свободного места слишком мало. Я уже было закончил удивительную пирамиду из двух ломаных столов, кресла, десятка покалеченных стульев, пары бидонов и десятка запечатанных коробок. Но тут случилось весьма неприятное событие: прежде чем я смог укрепить созданную мною конструкцию, она с грохотом развалилась. Особенно призывно загрохотали пустые бидоны.

И тут же ручку кладовки кто-то подергал.

– Тут заперто. Ключ у тебя?

Замок щелкнул. Кто-то снаружи попытался открыть дверь, и это, естественно, не получилось.

– Что теперь?

– Запечатай дверь.

– А я успею?

– Попробуй. Кто не рискует, тот не пьет шампанского.

Впившись зубами в собственный палец, я рванул заусеницу. Потекла кровь. Я что есть силы сдавил палец. Тут одной-двумя каплями не обойдешься.

– Все сюда! Он тут.

В дверь начали колотить, она заходила ходуном.

– Артур Томсинский, вам никуда не деться. Сдавайтесь. У вас нет выхода. Откройте дверь.

– Собаки лают, ветер носит… – прошептал я себе под нос.

– Ты не отвлекайся. Через минуту они вынесут дверь, и тогда тебе снова придется драться. Повторяй за мной…

И я следом за Тоготом начал повторять необходимые слова. Дверь тряслась от ударов. Казалось, еще несколько секунд, и она вылетит или разлетится на кусочки. Однако мне повезло. Я успел. Дверь оказалась запечатанной за мгновение до того, как по ней с другой стороны ударили чем-то тяжелым, массивным. Обычная картонная дверь не устояла бы от такого удара, но, запечатанная колдовским заклятием, она даже не шелохнулась.

С той стороны послышались удивленные голоса. С первого взгляда было видно, что дверь едва держится на одной петле и вот-вот должна рухнуть, однако она держала удар, словно была сделана из монолитной стальной плиты.

– Ну а теперь, Артурчик, вновь расчищай место на полу и рисуй пентаграмму. Мы тебя ждем.

Мысленно обругав Тогота за «Артурчика», я засунул в рот кровоточащий палец, пытаясь унять боль от сорванной заусеницы. Передо мной возвышалась груда ломаной мебели. Пора было браться за работу… Палец болел нестерпимо, а ведь сколько еще крови понадобится, чтобы нарисовать пентаграмму перехода…

* * *

Паша перебросил мне мяч, и я едва успел отскочить, чтобы отбить, перекинув его маркграфу. Два шага назад, казалось, вот-вот Этуаль дотянется до него, но роста не хватило. Мяч пролетел над его головой, а маркграф попятился и, потеряв равновесие, шлепнулся на песок.

– Все, хватит дурью маяться, шашлыки сгорят, – прокричал Иваныч, высунувшись из-за зеленой изгороди, отделявшей виллу от песчаного пляжа. – Давайте сюда, а то Тогот в одиночку не справится.

– Еще как справлюсь, – фыркнул покемон, правда, это ехидное замечание слышал только я. – Я бы вообще мясо ни жарить, ни вымачивать не стал. Ягненок лучше всего идет в сыром виде…

– Цыц! – вызверился я. – Не порти аппетит.

– Мы сейчас быстренько окунемся и придем, – крикнул Паша, направляясь в сторону ласково набегавшего на песок моря.

Но быстро не получилось. Маркграф стал нырять и хватать всех за ноги, тогда мы скрутили его и, раскачав, бросили туда, где поглубже. Маркграф, конечно, плавать умел, но глубины не любил, а особенно не любил, когда кто-то его побеждал. Несмотря на прошедшие полгода, характер Этуаля изменился не так уж сильно. Воспитание, как говорится. Однако подвижки к лучшему явно наблюдались. По крайней мере, исчезли чванливость и надменность.

– Хватит барахтаться, – вновь прокричал Иваныч. – Водка киснет, шашлык горит!

Наконец, со смехом покинув ласковые морские объятия, мы выбрались на песок и медленно побрели по пляжу в сторону виллы.

– Поспешите, до «Новостей» осталась пара минут, – подстегнул меня Тогот.

Но торопиться куда-то желания не было. Пальмы, солнце, море – что еще нужно человеку для счастья? А все эти хлопоты, заботы, неприятности пусть останутся там, в другом мире запруженных транспортом мегаполисов – в обители политиков и банков. Да здравствуют тропики!

– Нечего расслабляться!

– Да на фига мне эти «Новости»? Что я там не видел?

– Мы должны внимательно следить за политической ситуацией, чтобы вернуться, как только…

– Достал. Ну сколько можно? Который раз ты мне это твердишь?

– И буду твердить, пока не втемяшу эту мысль в твою пустую башку! У тебя каникулы. Отлично. Но как только все устаканится, каникулы закончатся. И поверь мне, работы у нас накопилось – мама не горюй!

К этому времени мы уже были у самой изгороди поместья Кругловых, и Тогот осмелился выйти нам навстречу. И тут… Несмотря на все обещания, мы остановились, дружно зайдясь смехом. Даже я, проживший с демоном бок о бок много лет, не смог сдержаться. Нет, вы только представьте себе зеленую пупырчатую морковку с ручками и ножками, с солнцезащитным козырьком на макушке, в огромных шортах-гавайках с голубыми рыбками и огромных шлепанцах-вьетнамках. Зрелище поистине уморительное.

– Ну вот, опять, – обиженным тоном протянул Тогот, хотя я уверен: выйдя нам навстречу, он рассчитывал именно на такой эффект. – Вы бы лучше не смеялись, а поспешили…

– Ну куда спешить? – отмахнулся я. – Расслабься. Вот сейчас поедим, и пойдем с нами на море…

– А если… – начал было покемон.

– Да ты не стесняйся. Сегодня мы ни одного человека не видели… А если что… Ты ведь под водой дышать умеешь.

– Я воды боюсь, там акулы, – категорично объявил Тогот.

– Нет, вы только посмотрите на него, – встрял Паша. – Да с такими зубами ты же всех акул перекусаешь!

По аллее, увитой виноградом и еще какими-то тропическими ползучими растениями, мы вышли на площадку, где у мангала колдовал Иваныч.

– Ты бы лучше не парился, а доверил все Тоготу, – бросил Паша. – Он бы сотворил какое-нибудь заклятие, и шашлык был бы готов.

– Ни одно заклятие не заменит хороших углей, – проворчал Иваныч, делая таинственные пассы над шашлыками бутылочкой с красным сухим. – Вы рассаживайтесь.

Тогот подошел к лаптопу, лежавшему в углу площадки на отдельном пластиковом столике.

– Итак, – неожиданно раздался оглушительный голос диктора. – Граждане Северной столицы по-прежнему наблюдают странное явление в небе над городом. Неизвестные злоумышленники вот уже третий день неведомым способом проецируют в небо любительские фильмы, на которых лица, очень похожие на высших государственных чиновников, берут взятки или подписывают документы, согласно которым в распоряжение их или их родственников отходят крупные финансовые средства из бюджета государства. До сих пор остается загадкой, каким образом злоумышленники устроили данную трансляцию и откуда ведется передача. Но что самое удивительное, каким образом им удалось заснять данные кадры? Так что, скорее всего, это очень ловкий, высокотехничный видеомонтаж, цель которого – опорочить безупречную репутацию руководителей нашей страны. Однако из-за этой передачи ряд иностранных инвесторов разорвал отношения с российскими партнерами. Кроме того, прокуратура, проверив ряд фактов, уже завела несколько уголовных дел. В данный момент по обвинению в коррупции и взяточничестве взяты под стражу… – и дальше последовал длинный перечень фамилий известных и малоизвестных политиков и бизнесменов. – Кроме того, в Думе начался скандал относительно…

В принципе, дальше можно было не слушать.

– И сколько ты собираешься продолжать все это безобразие? – поинтересовался я у организатора «небесного кино театра».

– Пока они все друг друга не пересажают, – усмехнулся Тогот. – Тогда можно будет возвратиться и, как говорится, вернуть все на свои места.

– И ты уверен, что это правильный способ борьбы?

– А что еще можно было придумать? По крайней мере, этот международный скандал отвлечет их хотя бы на время от наших скромных персон. Думаю, судья одобрит наши действия.

– А когда он прибудет?

– Скоро. Врата между этим миром и другими закрыты, поэтому путь его неблизкий.

– И чем это, по-твоему, закончится?

– Посмотрим… Но, скорее всего, ничем. Все вернется на круги своя. Новые чиновники так же будут воровать и брать взятки, только действовать осторожнее своих предшественников, а мы… мы вернемся к обычной размеренной жизни. Вселенная любит равновесие. Оно было нарушено. Но мы героическими усилиями качнули чаши весов, остановили плохих… парней… Нет, «парней» – слово неверное… плохих тетек и дядек. А теперь будем ждать…

– И вновь откроются двери между мирами?

– Сложно сказать. Но, так или иначе, все должно вернуться в первоначальное состояние.

– Шашлыки-машлыки кушай, пока горячий, – коверкая грузинский акцент, подступил к нам Иваныч, размахивая двумя шампурами с нанизанными на них кусочками мяса. – Хватит хмуриться и смотреть эту чушь. Забудем о тусклом Петербурге. Мы в бессрочном отпуске… – А потом, когда мы забрали шампуры, протянул нам два пластиковых стаканчика. – Благодаря волшебству, несмотря на жару, водка только со льда…

– Да, мясо без водки – деньги на ветер, – задумчиво пробормотал Тогот, поигрывая пластиковым стаканчиком, до краев наполненным ледяной жидкостью.

Часть 2. Судья

Эй вы, синегубые!

Эй, холодноносые!

Эй вы, стукозубые

И дыбоволосые!

Эй, муражнокожаные

Мерзляки, мерзлячки,

Мокрые, скукоженные, –

Начинаем скачки.

В. Высоцкий, «Странные скачки»

Глава 1. Три месяца назад

Мы сидели на краю обрыва и пили пиво. Где-то внизу, метрах в десяти, у подножия обрыва волны Средиземного моря наползали на узкую береговую линию.

– И что думаешь делать дальше?

Я повернулся и какое-то время внимательно разглядывал обветренное лицо Виктора Иваныча, в прошлом военного врача, ныне незаконного иммигранта.

– И? – произнес он с характерной вопросительной интонацией, ожидая от меня ответа.

– Что делать… Ждать. Должен же когда-то появиться этот судья. Так, по крайней мере, уверяет Тогот.

– Тогот, – задумчиво произнес Иваныч. – А ты ему веришь?

Я только плечами поджал. Глупый вопрос. Демон был со мной с пятого класса – моего пятого класса. Если честно, то я всем должен был быть обязан ему. Это он оберегал меня на протяжении всех предыдущих лет, это он холил и лелеял меня… сделал из меня проводника и человека… Я не то что верил Тоготу.

– А вот этого не надо, – раздался у меня в голове его противный, пронзительный голосок. – И вообще, хватит на заборе рассиживаться, штаны протрете.

Я только фыркнул. Однако на берегу и в самом деле делать было особо нечего. Солнце почти зашло, и теперь лишь маленький его кончик торчал справа над кроваво-красным горизонтом. Пиво закончилось, и вот-вот должен был подняться вечерний холодный бриз. Я, тяжело вздохнув, встал, отряхнул шорты.

– Пойдем, узнаем новости.

– А чего их узнавать? Нашим же все трын-трава. Ну, прокатил ты их. Ну, помаячили в небе их морды… А что, раньше никто не знал, что у нас коррупция, взяточники и ворье сплошное? Все все знали, и что? Все их комментарии и сводятся к тому, что кто-то похожий на высокопоставленного чиновника берет что-то похожее на деньги… Тьфу! Их же ничем не прошибешь, – и Иваныч тяжело вздохнул. – А дочка спрашивает, когда елку наряжать будем?

Да, с елками тут проблема. Нет тут нормальных елок. Разве вот кипарис гирляндами нарядить.

– Ты не печалься, – похлопал я Иваныча по плечу. – Вот Тогот не унывает. Он говорит, скоро судья пожалует. Он все разрулит.

Сказал, а самого аж холодный пот прошиб. Вот только судьи нам и не хватало. Ведь неизвестно, что этот гад удумать может? Одно дело Тогот – дрянь своя, вездесущая. С ним все понятно. А судья! Да ведь и явится он не для того, чтобы меня по головке погладить. Мне же, наоборот, надлежит поднимать «боевой» дух.