После у меня состоялся неприятный разговор с Викторианом, но Тогот меня не поддержал, в итоге я отправился «исполнять желания» – я вам скажу, та еще работенка. Естественно, все это касалось двух первых наших рекрутов: богоизбранного Круглова и Паши Конева. Что до Паши, то он хотел вернуться домой героем и получить много денег. И то, и другое Викториан пообещал ему по завершении операции. К тому же эти желания были легко исполнимыми. А вот что касалось Круглова… Наш бравый капитан вовсе не собирался воскреснуть из небытия героем. Во-первых, он хотел, прежде всего, встретиться с женой и дочкой, а во-вторых, убеждал нас, что уговорит их уехать из страны, подыскав приличное место на Средиземноморье. И все это нужно было сделать в течение двух-трех дней. Судя по словам посланцев Зеленого Лика, времени у нас было в обрез. В любой момент ситуация могла миновать точку невозврата, и тогда страшно подумать, что могло бы начаться… К тому же нам предстояло обставить все так, чтобы никто из знакомых и родственников семьи Круглова ничего не заподозрил. Вот вам и работенка. Да еще этот маркграф Этуаль все время мешался под ногами. То одно ему не так, то другое не нравится. Как же, в Эрмитаже ему отказались продать перо из хвоста часов-павлина!.. В какой-то момент мне показалось, что еще чуть-чуть – и я возьму его, всю его команду и отправлю их на… полюс бабочек ловить или еще куда подальше, и пусть выкарабкиваются как знают.

В общем, веселуха.

* * *

Вывалившись из переполненного троллейбуса на углу безликого ГДРовского^[2] квартала, я на мгновение остановился. Мне показалось, что судьба очередной раз сыграла со мной злую шутку, и я, шагнув из троллейбуса, перенесся в начало пасмурных восьмидесятых. Серое низкое небо. Серые, словно вылепленные из грязи, одинаковые девятиэтажки, черные голые деревья, больше напоминающие обожженных мертвецов, вытянувших к небу руки в безмолвном крике о помощи. На земле грязная, серая снежная каша, фаршированная окурками, сквозь которую местами проступает темно-серый асфальт. Несмотря на ранний час воскресного утра, люди все в темных, мрачных одеждах, лица хмурые, полные беспокойства. Прямо «этюд в серых тонах». И настроение примерно соответствующее. Мне предстоял разговор с «вдовой» Круглова. Если честно, я дрейфил. И не потому, что боялся женских слез и семейных сцен. Не люблю мелодрамы, особенно в реальной жизни. Все эти страсти вокруг пустого места не для меня. Тогот говорит, что это у меня из-за работы. То и дело сталкиваясь с Искусством, пусть даже ты и служишь иным силам, становишься циничным. Да и жизнь, такая как моя, не дает расслабиться. И, тем не менее, раз для вербовки боевиков я оказался малопригоден, то придется мне выполнять эту работу, тем более что воссоединение семьи Круглова входило в наш с ним договор.

Так что делать нечего. Придется пройти этот путь до конца.

Я обвел взглядом остановку. Нет, ларек с легкими алкогольными напитками на этом углу власти еще не успели уничтожить. Так что вначале баночку чего-нибудь девятиградусного, а потом «на баррикады».

Бросив взгляд через плечо на «Иваныча» – Круглов предпочитал, чтобы его так звали, – я понял, что и он не против пропустить по одной. Однако «по одной» не вышло. Только после третьей баночки химического ядовито-зеленого коктейля, который никакого отношения не имел к абсенту, я понял, что готов к встрече с вдовой.

Нет, конечно, можно было, как обычно, прибегнуть к колдовским штучкам, но Тогот в этот раз наотрез отказался помогать. На мою просьбу о том, чтобы хоть отчасти разведать обстановку, он заявил, что мне «пора взрослеть и учиться жить самому». Очередная выходка в его свинской манере, так что, заменив чары наглостью, я решительно направился к указанной Иванычем парадной. Сам же капитан, готовый появиться по первому зову, решил подождать внизу.

Поднявшись на лифте на второй этаж – подсознательная отсрочка неприятного действа, – я наконец оказался возле нужной двери и надавил на черную кнопку звонка.

– Кто там? – раздался детский голос.

– Девочка, а мама твоя дома?

– А даже если и дома, то она велела мне незнакомым дяденькам не открывать и ее не будить.

– Я не незнакомый дяденька. Я капитан ФСБ Артур Николаевич Томсинский. Вот мое… – тут я запнулся, полез во внутренний карман, пытаясь нащупать нужную корочку. Было бы глупо достать всю пачку удостоверений и начать выбирать необходимое. Неожиданно я почувствовал укол в палец руки, вскрикнул, резко дернув рукой, выхватил нужное удостоверение.

– Дяденька, что это с вами?

– Да палец обо что-то уколол. Наверное, о булавку, – соврал я, засунув в рот указательный палец. Болело страшно. – Тогот – гнида!

– Сам такой, – тут же отозвался ангел-хранитель. – Это же надо, ему поручили такое важное дело, а он нажрался до зеленых соплей.

– Во-первых, я не нажрался, а во-вторых… – тут я не договорил, потому что одновременно ощутил две вещи: я совершенно протрезвел и абсолютно не хотел общаться с матерью девочки. То есть час, проведенный у ларька, был потрачен зря. Вот и общайся после этого с демонами!

– Вот! – я поднес удостоверение к самому глазку.

Какое-то время за дверью молчали.

– Хорошо, сейчас позову маму.

Через несколько минут дверь приоткрывалась на цепочке. Я взглянул в усталое лицо молодой женщины. Не просто усталое, а вымотавшееся: тусклый взгляд, огромные синяки под глазами…

– Здравствуйте, я – капитан ФСБ Артур Николаевич Томсинский, – повторил я. – Могу я увидеть Светлану Круглову?

– Это я, – устало ответила женщина. – Что вам еще надо? Кажется, ваши коллеги из прокуратуры мне уже все ясно объяснили.

– Да? – тут уже настала моя очередь удивляться. – Но, боюсь, я совершенно по иному поводу. Я хотел бы задать вам несколько вопросов относительно вашего мужа.

Дверь закрылась и открылась. Женщина отступила в сторону, приглашая меня зайти.

Я шагнул в квартиру, начал было вытирать ноги, но поняв, что это бессмысленно, стал стягивать обувь. Женщина остановила меня.

– Не надо, проходите так. Верочка потом подотрет.

Девочка, которая открыла мне дверь, стояла тут же, внимательно наблюдая за мной. Мне же ничего не оставалось, как проследовать в комнату вслед за Светланой, оставляя на полу грязные мокрые следы.

В комнате было чисто и пусто. Две кровати, поцарапанный и разбитый комод, который, судя по внешнему виду, собирали краснодеревщики Наполеона. Да, кажется, Иваныч «воскрес» как раз вовремя.

Светлана пересекла комнату, встала напротив окна и, внимательно изучая, оглядела меня.

– Итак, что вы хотели узнать о моем муже? – И, не дожидаясь моего ответа, продолжала: – Он отправился в «командировку» три года назад… попал в плен и был расстрелян…

– А вы в этом уверены?

Женщина вздрогнула.

– Что вы хотите сказать? Мне был представлен приказ, подписанный одним из этих хатаббов, о расстреле, да и другие пленные подтвердили. Когда наши захватили их лагерь, Виктора уже увезли на перевал… – И она замолчала, отвернулась и, закусив губу, замерла. Только через минуту, справившись с собой, она продолжала: – На месте расстрела прошла лавина, и даже если бы каким-то чудом мой муж спасся, то из той долины он бы живым не выбрался…

Мне ничего не оставалось, как многозначительно покивать головой.

– А вот вы только что упомянули о прокуратуре?..

– Меня подозревают в хищении денег на особо крупную сумму, – и тут она вновь с сомнением посмотрела на меня. – Так что я теперь к тому же и воровка. Видите, как озолотилась на чужих-то деньгах! Так что теперь суд. Веру в детдом… – и она, вновь отвернувшись, всхлипнула. – Да вы и сами должны все знать… Зачем я вам все это рассказываю?..

– Ну, положим, ничего этого я не знал, – стараясь говорить совершенно спокойно, продолжал я. – Я, в общем… – тут я осекся. – А когда у вас суд?

– Завтра утром.

– Мамку посадят, меня в детдом. На нормального защитника у нас денег нет.

Так. Кажется, события начали развиваться слишком быстро.

– Может, просто забрать их отсюда?

Какое-то время Тогот молчал. Может, думал?

Хотя каким местом может думать зеленокожая пупырчатая саблезубая морковка? А может, советовался с Викторианом. Тоже не факт. Я же все это время вынужден был молчать, затягивая паузу, в ожидании наставлений Старшего Брата. Наконец, покемон отозвался:

– Все не так просто. Вытаскивать ее оттуда нужно в любом случае, но действуй пока по прежнему сценарию. Единственное изменение – при любом повороте событий девочка и мама отправляются в безопасное место. А потом мы решим, что делать… Я бы, конечно, на власти плюнул, но у Бибиулу другое мнение. А так как все происходящее имеет к нам лишь косвенное отношение… – дальше можно было не слушать. Что ж, теперь мне придется произнести ранее заготовленные слова, и на какое-то время стать главным героем мелодрамы.

– А что, если мы предположим, что ваш муж жив?

Женщина встрепенулась. Она уставилась на меня, не понимая, то ли я веду какую-то странную игру, то ли неуместно пошутил.

– Он жив? – переспросила она, и я видел, как задрожала ее нижняя губа. Казалось, еще мгновение, и она разрыдается. Да, Иваныч, судя по всему, перемудрил. Он-то больше всего боялся, что у его «вдовы» новая семья, он боялся нарушить их покой… А вот наши посланники Богов наверняка все знали. Во всяком случае, Зеленый Лик должен был знать. Ведь на то они и Боги! – Жив? – она метнулась ко мне, вцепилась в отвороты моего пальто. – Скажите правду, он – жив? – Ее лицо было перекошено, слезы стояли в глазах.

И тогда я начал медленно, по одному, отлеплять от себя ее пальчики. Удалось мне это не сразу – женщина вцепилась в меня мертвой хваткой. Наконец операция завершилась, и я вытащил сотовый.

– Поднимайся, – только и смог выдавить я.

Неожиданно Светлана отстранилась. Какое-то время она с недоумением смотрела на меня, словно не могла поверить в происходящее, а потом со всех ног бросилась в прихожую. Дочка непонимающим взглядом уставилась ей вслед. Щелкнул замок. Потом раздался то ли надрывный женский крик, то ли всхлип, и через секунду на пороге комнаты показался Иваныч. Он держал на руках жену, которая, судя по всему, потеряла сознание. Он осторожно уложил женщину на одну из кроватей. Склонился над ней.

Тут я почувствовал, как кто-то теребит меня за полу пальто. Это была Верочка. Я опустил голову и встретился с ней взглядом.

– Это мой папа? Он не умер? – спросила она, едва шевеля губами.

Иваныч, не распрямляясь, повернулся к дочери:

– Верунчик!

И девочка, не дожидаясь моего ответа, бросилась в объятия отца.

– Папка!

Какое-то время они так и стояли, обнявшись. Может быть, они так бы и обнимались до конца жизни, но лично у меня после фокуса Тогота сильно пересохло в горле, а потому я прервал их телячьи нежности:

– Иваныч. Тут у твоих, судя по всему, не все в порядке…

– Вижу, – согласился капитан, взглядом обведя комнату. Потом, повернувшись к дочери, он уже хотел было задать какой-то вопрос, но та заговорила сама, точнее затараторила, перескакивая с одного на другое и глотая слова.

– Маму об… об… обманули, – наконец подобрала девочка нужное слово. – Она хотела денег взять в долг… А они заставили подписать бумагу… А там что-то такое… Деньги в банк ушли, а она кругом виновата… Они хотят ее в тюрьму посадить, а меня отправить в детдом…

Виктор вопросительно посмотрел на меня, словно ожидая, чтобы я опроверг или подтвердил слова ребенка. Но я только пожал плечами. А я-то откуда знаю? Пожал плечами и пожалел, потому что Тогот уже был тут как тут. И теперь я тоже знал всю историю:

– Ее подставили на очень крупную сумму. За небольшое вознаграждение заставили подписать бумаги, по которым было совершено хищение в особо крупных размерах. Детали узнаем, когда она придет в себя… Только, кажется, ждать не стоит… Я бы на твоем месте и Иваныча, и жену, и дочь отсюда прямо сейчас забрал, а потом разберемся.

– Ты уверен?

Я не успел ответить, как в дверь позвонили. Иваныч хотел было рвануться к двери, но я остановил его движением руки.

– Пятеро. Злые и при оружии. Неофициалы. Следили за квартирой, увидели вас и…

Я даже не успел напрячься, как на пороге появился высокий молодой человек в дорогом пальто и круглых очочках. За спиной его маячили два мордоворота.

– Еще двое остались у входа.

– Светлана Павловна, вижу, у вас гости.

Но Светлана по-прежнему лежала на постели. Она еще не пришла в себя после встречи с «мертвым» мужем.

– Что с ней? – казалось, гость обеспокоен.

Он шагнул было к постели Светланы, но Иваныч преградил ему дорогу.

– Ей нехорошо, – угрожающим тоном сказал капитан. – А вы, собственно, кто?

– Мы от Дмитрия Сергеевича, ее благодетеля и работодателя, которого она обманула и обокрала. И мы…

Тут я шагнул вперед, в очередной раз махнув корочками и представившись, как положено.

Очкарик смерил меня оценивающим взглядом, словно только что заметил.

– Понятно, – протянул он сквозь крепко сжатые зубы. – И что эта девка успела вам рассказать?

Дело явно принимало неприятный оборот. Главное, чтобы Иваныч не вмешивался.

– В первую очередь я хотел бы взглянуть на ваши документы и выслушать ваши объяснения. На каком основании вы сюда вломились?

– А ты своему начальнику позвони. Он тебе живо мозги на место вправит. И не мешай нам работать. Мы приехали за девочкой. Заберем ее до завтра, до суда. А то вдруг с ней что-то случится.

Иваныч резким движением отодвинул дочь себе за спину. Он хотел еще что-то сказать, но я остановил его движением руки.

– Я разберусь…

И тут резко, без всякого предупреждения, очкарик тыкнул мне в грудь стволом пистолета. Шустрый малый. Я даже не заметил, как он достал оружие. Второй ствол был нацелен точно в лоб Иванычу. Вот только одного очкарик не учел. Не люблю я, когда в меня вот так бесцеремонно тычут оружием. Ну ладно, знал бы он, что корочки у меня левые. Так ведь нет. Не знал он этого, а пистолет нацелил. Нехорошо. А как Тогот не любит, когда в меня из пистолета целят…