– Вы хотите сказать, что те чудовища, они…

– Что они?

– Они мне не привиделись?

Я покачал головой.

– Не привиделись…

– Нет, вы шутите… Такого не бывает. Я, наверное, тогда слишком боялась… Мои прежние хозяева… Я думала… – Фатима снова замолчала, осторожно посмотрев на Игоря.

– Не бойтесь, это всего лишь аморф… Он не причинит тебе…

Но дальше мне разговаривать было не с кем. Фатима вырубилась. Закатив глаза, плюхнулась лицом в суп. В первый момент я решил, что она придуривается, а потом испугался: как бы крошка не захлебнулась. Все-таки человек восточный, не обладает нашей славянской выдержкой.

– Почему? Что я такого сказал?

– Я же предупреждал тебя, что девочка слишком многое пережила, и вид зубастых и клыкастых инопланетян плохо повлияет на ее психику.

– Инопланетян?

– Ладно, демонов… Например, явись мы какой-нибудь девственнице из Средних веков, так она бы сама себе сделала харакири.

– Ты смотри, чтобы я не сделал его тебе…

Встав из-за стола, я с Игорем перенес тело девицы-красавицы на свою постель. Дубль два. По-моему, это стало превращаться в некий ритуал. Нет, в этот день мне определенно суждено было спать в кресле.

– И что ты прикажешь мне с ней делать?

– Просил, отправь назад…

– Исключено.

– Тогда лови кайф. Однако, как бы там ни было, завтра ты ее на ноги должен поставить и насчет демонов втолковать. А пока…

– ?..

– Я бы на твоем месте попытался выяснить что-то о ней, кто она, откуда… Может, казачок засланный.

– И как ты предлагаешь это осуществить?

– Проведем ментальное сканирование.

– А может, лучше расчленить ее и посмотреть, вдруг она микрофон проглотила.

– Я бы на вашем месте, Артур, не ерничал, – в голосе моего покемона появились назидательные нотки, чего я терпеть не мог. – Прозондируй ее. Узнай, кто она, на кого работает, реально работает, а не жопой крутит. А потом сделаешь соответствующие выводы и примешь правильное решение.

– Хорошо! – согласился я.

Вновь я послушал своего ангела-хранителя, хотя внутри меня все говорило: «Не слушай». Но… Тогот с детства выручал меня. Он сделал из меня проводника, научил величайшему в мире искусству – Искусству черной магии и… я не мог просто так отмахнуться от его совета, тем более что в совете покемона не было ничего зазорного.

* * *

Второе событие, о котором я вспоминаю, столь тесно связано с первым, что мне, видимо, не удастся разделить их. Тем не менее, рассказывая о том, что случилось, я должен четко разделить события, те, что были до того, как я ментально сканировал Фатиму, и те, что случились после.

Итак, с одной стороны, на руках у меня была странная, на вид забитая девушка (девочка), безумно боявшаяся прежних хозяев, с другой – Мясник, с которым портить отношения мне не хотелось. Магия магией, но, судя по всему, проблем у меня и без того хватало.

Однако продолжим по порядку.

Ментальное сканирование ничего не дало. Фатима оказалась не шпионкой, не подсадной уткой, а, как я и подозревал, несчастным человеком. Дочерью Востока с искалеченной судьбой. Человеком, который видел в жизни только плохое. Родители ее погибли во время развала СССР. Не стану описывать те гадости, которых я насмотрелся, заглянув в ее голову. Поверьте, не стоит. В свои годы она изведала все мерзости, которые только может сотворить бессердечный маньяк над беспомощной нищей. Проще уж посмотреть хорошую немецкую порнушку – по крайней мере, это кино, а не фрагмент чьей-то судьбы.

Однако вечером второго дня мы должны были отправиться в гости, а для этого «моей даме» как минимум стоило сменить гардероб. Поэтому, прихватив добрую пачку из кейса Арамыча, я с утра пораньше поднял свою «гостью» и вытащил ее из дома, пока она вновь не столкнулась с Тоготом или Игорем.

Было еще очень рано. Солнце только-только поднималось над горизонтом, сквозь морозную дымку окрасив часть неба в тона ядреной охры. Но любоваться рассветами у меня времени не было. Впрочем, как и настроения. Для меня утро по-прежнему осталось «хмурым», а от ночи, проведенной в кресле, ныла шея. Нет, если честно, то в какой-то момент у меня возникло желание разделить ложе с моей новой… домоправительницей (назовем это так), но мысль о лекции про вред педофилии в исполнении Тогота уничтожила малейшее желание использовать подобным образом нежданный дар восточной диаспоры…

Выскользнув из парадной, мы какое-то время ежились на холоде. Фатя куталась в пушистый воротник своей куртки и бросала на меня неодобрительные взгляды. А я стоял, подставив лицо ледяному ветру с залива, и вдыхал морской воздух. На мгновение мне даже показалось, что я перенесся на Силд – мир мелких островов и гигантских океанов, мир белоснежных пляжей и колючих пальм.

Наконец, поняв, что пауза слишком затянулась, я кивнул Фате.

– Сегодня вечером у нас светский визит, так что придется пройтись по магазинам.

Фатя обреченно кивнула. Видимо, в прошлом ей не раз приходилось совершать подобные рейды, и ничего хорошего от них она не ждала. А я, как всегда, пренебрег предупреждением… И… понеслось… Мы шли из магазина в магазин, из отдела в отдел. Фатима примеряла наряды, украшения, если мне нравилось, я платил. Но все это не вызывало у девушки радости. И я никак не мог понять, в чем же дело. В какой-то момент я решил попытаться разговорить ее.

– У тебя такой вид, словно мы на похоронах. Девушкам обычно нравится, когда им покупают обновки.

– Я не девушка. Я – ваша вещь.

– Даже в Америке рабство отменили давным-давно…

Фатя лишь печально покачала головой.

– Вы смеетесь, сами не понимаете, что говорите…

– Послушай, что в самом деле у нее в голове?

– Да ничего особенного, просто ее сломали, как порой ломают игрушки… Раз… и…

– При чем тут это…

– При том, что она не понимает даже того, что кто-то может ей купить что-то просто так. Что какая-то вещь может и в самом деле принадлежать ей, а не ее господину.

– Но я…

– Я предупреждал тебя, что ты ищешь себе дембель. Ты не послушал…

Я вновь повернулся к Фатиме.

– Послушай, девочка, – я попытался говорить строго, почти официально. – Все эти вещи, что мы тебе покупаем, они – твои. Сегодня вечером нам предстоит один визит, после чего ты будешь совершенно свободна. Ты сможешь пойти куда пожелаешь…

– Господин хочет завтра прогнать меня? – в ее голосе чувствовался испуг.

– Хочет, хочет…

– Ничего подобного, – все тем же вкрадчивым тоном продолжал я, сообразив, что выбрал неподходящее время и место для выяснения отношений. – Я хочу, чтобы ты поняла, что свободна в своих поступках.

– Если я и в самом деле свободна, то я хочу остаться в услужении молодого господина, если только он не станет пугать меня всякими чудовищами.

– А вот этого обещать не могу…

– Но молодой господин…

В этом обращении было что-то несоответствующее, что-то анимешное. Прямо девочка-рабыня из японского мультсериала.

– Послушай, нет никаких чудовищ… Они странно выглядят, но это мои друзья…

– Аморф – раб…

– …Которые живут со мной… Пусть даже выглядят они не слишком приятно.

– Это демоны, господин. Наш мулла, преподобный Айрадин, всегда говорил: «Если увидишь демона, сразу его распознаешь».

– А существа с…

– Нет иных существ, кроме как созданных Аллахом, а все остальное – демоны. – И Фатя вновь потупила взгляд.

– Вот так, пидор зеленый, для нормальных людей ты чудовище.

– А ты – рабовладелец!

На этом ментальный диалог с Тоготом, впрочем, как и диалог с Фатимой, закончился.

Может, в этот раз все бы и вышло хорошо, но только на ступеньках обувного универмага «Платформа» – в женщине ведь все должно быть хорошо, даже обувь – мы натолкнулись на группу кавказцев. Их было человек десять. Кепки-аэродромы, кожаные куртки, спортивные штаны, золотые зубы. Я тащил пакеты с покупками, Фатима, понурив голову, плелась позади, когда нам навстречу вырулила эта компания. И, судя по всему, кто-то из них узнал мою спутницу. Нам заступили дорогу. Один из кавказцев оттеснил охранника, который попытался было вмешаться, а остальные подступили ко мне, размахивая руками у меня перед носом и бормоча что-то на своем. При этом все они то и дело указывали на Фатю.

– Чего они хотят?

– Нет, ты же девочку не отослал… Ты хотел неприятностей… Вот они…

– Чего хотят эти уроды? – едва сдерживаясь, повторил я.

– Они смеются над тобой, хотят забрать девочку, чтобы она их обслужила, как прежде, – совершенно равнодушно поведал мне Тогот.

Сказать, что мне все это не понравилось, значит, ничего не сказать.

– Если ты, зеленый пидор, не станешь…

Видимо, мой покемон понял, что в этот раз я не шучу, потому что отозвался сразу:

– Стану, стану… Повторяй за мной…

Витиеватое заклятие мы осилили секунд за пять, а потом я шагнул вперед, взял за руку того кавказца, что стоял впереди, и внимательно заглянул ему в глаза.

– Так вот, кавказский пленник, ты сейчас встанешь на колени и будешь молить о прощении у меня и у этой девочки. А если ты…

Видимо, кавказцу мои слова не понравились. Он дернулся, пытаясь вырваться. И тут ему стало больно. Очень больно. Очень, очень больно. Ну, представьте, что обнаженный нерв опускают в концентрированную серную кислоту… Остальные смолкли. Уставились на своего товарища, не понимая, что с ним происходит. А он, извиваясь и постанывая от боли, начал постепенно опускаться на пол. И лицо у него перекосилось. Такое бывает, если по забывчивости куснешь лимон без сахара. Кислое личико.

– Это и остальных касается… – продолжал я.

Кавказцы инстинктивно попятились. Они явно не привыкли к такому отношению.

Что-то сверкнуло справа от меня, и тут же мимо пронесся огненный шар. Я в недоумении повернул голову. Справа, на полу, возле охранника стояли ботинки. Обычные такие ботинки, полные серого пепла. Чуть дымящиеся. А в воздухе повис запах озона и паленой шерсти. Кто-то кого-то испепелил. Забавно. Я повернулся туда, откуда вылетел огненный шар.

Из отдела мужской обуви, поигрывая тростью, вышел Викториан. Белоснежный плащ, трость, шарф. Просто душка, а не колдун.

– Не понял… – протянул было я, но Викториан пре рвал меня, отвесив учтивый поклон.

– Всего лишь дружеская поддержка, господин Томсинский, – почти пропел он. – В конце концов, мы с вами союзники, делаем одно дело. – А потом он, повернувшись к кавказцам, выдал какую-то фразу на языке гор, после чего те полезли в карманы, и на пол посыпались ножи, стволы, кастеты и прочее. У Викториана мне переспрашивать было неудобно, поэтому я обратился к Тоготу:

– Что он им сказал?

– Пообещал прислать им «валентинки».

– Я тебя серьезно спрашиваю.

– Обещал испепелить каждого, у кого в карманах… ну, есть такое выражение на Кавказе… сокрыто достояние мужчины…

– Как, они себе сейчас еще и публичное обрезание устроят?

– Не в этом смысле, осел, – огрызнулся покемон, и в этот раз он был прав. Я перегнул палку.

Больше не сказав ни слова, Викториан прошествовал мимо онемевших кавказцев и охранника, застывшего с широко открытым ртом. У самой двери в струях кондиционеров полы его пальто взметнулись белоснежными крыльями. Мерилин Монро, и только!

– Встретимся вечером, – бросил он мне через плечо, проскользнув через раздвижные двери.

Только тогда я вновь повернулся к своим оппонентам, но у них, по-видимому, изменились планы. Попадав на колени, они принялись колотить лбами об искусственный гранит ступеней и бормотать что-то напоминающее молитву. Мне ничего не оставалось, как подобрать упавшие пакеты с покупками.

– Пойдем, – приказал я Фатиме и добавил, повернувшись к охраннику: – А ты… проследи, чтобы они прибрались, и арсенал ментам сдай, а то мало ли что. Если будут артачиться, скажи, что я непременно их навещу. Зайду на огонек. Они поймут… И кроме того, для остальных ты ни меня, ни этой девушки, ни старика в белом не видел, – тут я добавил одно заклинание, которое хорошо мозги прочищает, и следом за Викторианом направился к выходу. Но в последний момент я обернулся. Фати нигде не было.

Пришлось вернуться.

Она стояла в дальнем конце стеклянного коридора у эскалаторов, ведущих на второй этаж, и плакала. Даже не плакала, рыдала. Ее тощие плечи дрожали при каждом всхлипе.

Подойдя, я остановился у нее за спиной. Какое-то время стоял безмолвно, а потом, положив ей руку на плечо, заговорил:

– Ну, что ты… Все в порядке.

– Вы считаете меня шлюхой…

Сказать «нет» я не мог. Я повернул ее к себе лицом и самым суровым голосом приказал:

– А ну прекрати реветь, – плюс заклятие. – Пошли, у нас мало времени. – И, переложив все пакеты в правую руку, взял левой Фатю за руку, точно маленького ребенка. Я провел ее назад по стеклянному коридору, мимо преклонивших колени кавказцев, на улицу, туда, где высоко в небе в морозной дымке сверкало холодное солнце.

Достав бумажный платок, я вытер ей слезы, заставил высморкаться и, только выбросив платок в урну и проследив, как он полыхнул (нельзя оставлять то, что можно использовать в колдовских заклятиях), обратился к Тоготу:

– Ты знал, что меня пасут? – поинтересовался я.

– Ну…

– Точнее.

– Видишь ли, Артурчик, – вот этого мерзостного «Артурчик» я терпеть не мог. – Это – колдун. Я не могу вот так с бухты-барахты влезать в его дела. А что до кавказцев, ты бы и сам с ними разобрался.

– Тогда зачем вылез этот щеголь?

– Видимо, он хотел лишний раз подчеркнуть, что ты «под колпаком у Мюллера».