– Я вижу, вся компания в сборе, – начал незваный гость, ничуть не удивленный видом Тогота и аморфа, еще не успевшего принять человеческий облик. – Что ж, так даже лучше. Не придется повторять Послание несколько раз.

– Что за Послание? – сразу насторожился я.

– Послание моих хозяев.

– Древних богов?

– Можно сказать и так.

– Но мы не имеем к ним никакого отношения. Мы не присягали…

Незваный гость равнодушно махнул рукой.

– Можете называть меня Викториан.

– И все же, что…

– Ничего особенно не происходит. Я должен извиниться за столь бесцеремонное вторжение, но мне велели передать вам Послание.

– Какого… – снова начал было я, но Тогот остановил меня движением руки.

– Мы готовы выслушать послание твоих Хозяев.

Викториан вежливо кивнул моему покемону.

– Рад, что мы понимаем друг друга… Так вот, мои Хозяева послали меня для того, чтобы я поблагодарил вас… – Чего-чего, а подобного поворота событий я не ожидал. Неужели мне вручат еще одну девушку-рабыню? Однако вместо того, чтобы извлечь из воздуха еще одну красавицу, Викторан шагнул к столу и положил на край кейс – родную сестру кейса Арсена Арамовича. – Это всего лишь скромный аванс за то, что вчера вы совершили, закрыв несанкционированно открытые врата. Вы уничтожили логово тварей, прорвавшихся в наш мир, однако… – Он еще что-то говорил, но я на мгновение потерял нить его речи. Мое внимание привлекли руки колдуна. Говорят, по рукам можно определить возраст человека. Даже если человек молодо выглядит, руки его выдают. Так вот у Викториана были руки ребенка… – Не надо отвлекаться! – Я поднял взгляд. Викториан внимательно смотрел на меня. – Несмотря на ваше болезненное состояние, господин Томсинский, постарайтесь сосредоточиться. Так вот, специально для вас повторяю: мои Хозяева благодарны вам за то, что вы сделали. Они прислали некую плату, но… – тут последовала театральная пауза. И только сейчас я понял, кого напоминает мне этот франт – артиста-конферансье в провинциальном театре. – Но, – продолжил он наконец, – я должен вас огорчить. До завершения этого дела еще далеко. Мы стоим лишь в начале долгого пути, и, чтобы обозначить дальнейшие вехи, вы должны встретиться с моими…

– Это исключено, – неожиданно встрял Тогот. – Вы знаете, что мы служим разным силам…

– И тем не менее в этот раз для решения проблемы нам придется объединиться. Отдельно ни мы, ни тем более вы не сможем решить проблему… – Тут Викториан словно осекся. – Впрочем, я не уполномочен рассказывать более. Я должен всего лишь пригласить вас… на переговоры.

– Хорошо, но…

– Завтра вечером к вам зайдет мой посланец и проводит в мою обитель. Там вы встретитесь с моим повелителем, Зеленым Ликом, и все решим, – с этими словами Викториан повернулся, собираясь покинуть комнату. Похоже, нашего согласия ему не требовалось. И, уже переступив порог, он повернулся и через плечо добавил: – Да, приходите все…

И ушел.

Я слышал, как неспешно прошел он к двери, потом заскрипели ригели, вставая на место…

Машинально протянув руку, я придвинул к себе второй кейс, открыл. Внутри были деньги – евро, много больше, чем заплатил Мясник.

– Теперь ты стал немного богаче, – иронично заметил покемон.

– Озолотился, – зло фыркнул я. – Ладно, с этим все предельно ясно, – я отложил в сторону дипломат, – а вот с этим «золотом» что мне делать? – и я махнул рукой в сторону девушки.

– Использовать.

Я вскочил с места, решив задать покемону трепку, но он, словно чеширский кот, сверкнув плотоядной улыбкой, растворился в воздухе.

* * *

Этим днем мне снились разные гадости. Именно днем, а не ночью, потому что, приняв достаточное количество «Амстердама», я развалился в кресле и погрузился в полуденную дрему, оставив все проблемы на потом. Я хотел отдохнуть, только, судя по всему, у Тогота было иное мнение…

Первое, что мне запомнилось из сновидений того дня, – распитие с горгульей. Мы сидели в полутемном зале – резные балки, витражи, гобелены. Зал средневекового замка, да и только. Все происходящее виделось мне как в тумане, и сколько я ни пытался, никак не мог рассмотреть рисунки на ткани, а разноцветные стеклышки окон кружились перед глазами, как в калейдоскопе.

Так вот, я сидел за столом посреди полутемного зала, а напротив восседала горгулья – омерзительное существо. Иногда мне казалось, что именно с них американцы слепили своего Хищника, только горгулья была раз в десять омерзительнее. Внешнего вида горгульи вполне достаточно, чтобы испортить настроение на неделю вперед. А запах – аромат перепревшего кладбища. Между нами на столе возвышалась початая бутылка «Зеленой марки» и стояли две стопки.

– Стоит выпить за твою Судьбу, проводник, – голос твари был противным, высоким и скрипучим, словно кто-то тер друг о друга две полированные кости, только вместо скрежета выходили слова. – Тебе предстоит нелегкое дело, так пусть твои начинания удачно завершатся, – и тварь, вытянув огромную, когтистую лапу, подхватила стопку с водкой. Та тут же исчезла, утонув в руке чудовища, а потом жвалы раздвинулись, и тварь буквально выплеснула напиток в свою ало-багровую глотку.

– Почему ты желаешь мне удачи? Я никогда не был другом никому из твоего рода…

– Ты делаешь свое дело. Ты – маленький винтик в механизме мироздания. Почему я должна ненавидеть тебя и тем самым желать, чтобы порядок вещей распался?

– Но…

Однако горгулья так и не ответила.

Потянувшись, я залпом выпил свою порцию водки, хлопнул пустой рюмкой по столу, а потом поднял взгляд. Только вместо горгульи по другую сторону стола теперь восседал Тогот. Вот ведь вездесущий засранец.

– Значит…

– Пойдешь познакомишься с Посвященными.

– Но я…

– Все равно рано или поздно тебе пришлось бы с ними столкнуться. А то заладил: «Но… но…»

– Послушай, я хотел выспаться.

– И так спишь.

– Но ты явился в мой сон…

– Ох, подумаешь, какие мы недотроги… – покачал головой-туловищем из стороны в сторону Тогот. – Бодрствуя, ты только пьешь пиво и невнятно мычишь. С тобой говорить невозможно. А во сне почему бы нам не побеседовать за рюмочкой чая?

Я попытался вскочить из-за стола, но не смог пошевелиться.

– Видишь, в реальной жизни ты бы давно на меня накинулся, а так мы мило болтаем, и только.

– И о чем ты собираешься «болтать»? – проскрипел я, пытаясь представить себе, что сотворю со своим ангелом-хранителем, когда проснусь.

– А вот этого не надо, – погрозил мне пальчиком покемон. – Прежде всего, я хотел бы знать, что ты собираешься делать с девушкой.

– Ну, ты уже нагадил по полной…

– Да ладно тебе, сотрешь память и вернешь ее этим бандитам. Зачем она тебе?

Я задумался. Нет, рабыня и в самом деле мне была не нужна. Но что-то было в ее глазах, когда она умоляла меня не возвращать ее обратно. Что-то искреннее, неподдельное, какая-то боль…

– Не понимаю тебя, Артурчик, – продолжал покемон. – То ты противник женского пола, то ты хочешь вступиться за какую-то… – тут Тогот сделал пуазу. Правильно сделал, потому что в противном случае я бы ему врезал…

– Ты хочешь, чтобы я ее вернул Мяснику?

– Я?.. Я, Артурчик, хочу, чтобы ты стал ЧЕЛОВЕКОМ.

– Я?

– Ты… Сколько времени я трачу на твое воспитание? Ты никогда не задумывался?

– Послушай!

– И слушать не хочу! – фыркнул покемон. – Я призываю тебя не вмешиваться. Отошли девочку, а потом…

– Ступай знакомиться с Посвященными? Да в гробу мне нужны эти маньяки.

– Эти маньяки, как и мы, следят за правильным ходом вещей.

– Правильным для кого? – я и в самом деле разозлился. Еще чуть-чуть, и я бы взорвался. Только… тут существовало одно «но». Если бы мы были в реальном мире, то я бы встал, повернулся и ушел, хлопнув дверью. Но Тогот все правильно рассчитал. Эта мелкая бестия отлично знала, в какой момент меня лучше всего подловить. Во сне мне деться некуда, и зеленая тварь пользовалась этим на полную катушку. И не просто пользовалась, а «имела» меня по полной программе.

– Правильно для тебя, – выдержав паузу, за время которой я ощутил всю свою беспомощность, продолжал Тогот. – Ты, мой друг, попал в капкан. Ты теперь не капитан…

– Слушай, мне твои идиотские стишки – знаешь уже где! – не выдержал я.

– Ох, противный, ты мне льстишь! – слащавым голосом педика продолжал Тогот. На мгновение мне даже показалось, что на нем чепчик и кружевной передничек.

– Хорошо… Я переговорю с Древними. Но девочка…

– Отправится исполнять свои прямые обязанности, – все тем же слащавым голосом продолжал покемон.

– Останется у меня в услужении, – отрезал я.

– Ах, я подарю вам «Историю О». Как новый рабовладелец, вы почерпнете из этой полезной книги…

– Я, как только проснусь, поймаю тебя и набью тебе твою зеленую морду! – злобно пообещал я.

А потом крепко-крепко зажмурил глаза, мысленно заткнул уши и постарался представить себе что-то приятное, а не пьяную зеленую тварь, восседавшую по другую сторону стола. Но Тогот не оставил это дело без последствий. Он вновь явился в мой сон… Нет, я уверен, что сам не смог бы вообразить себе ничего такого. Только теперь он обернулся Фатимой – голой Фатимой с непропорциональными раздавшимися задом и грудями, – и, извиваясь, начал соблазнять меня, призывая… Впрочем, о чем тут говорить… Тогот он и есть Тогот, чтоб его… А я против воли потянулся к восточной красавице, только никак не мог ухватить ее, притянуть, прижать к себе, защитить… Она всякий раз ускользала, и только мерзостное хихиканье покемона…

Впрочем, я не о том…

Как вы понимаете, проснулся я не в самом лучшем расположении духа.

* * *

Первыми словами, когда я очнулся, были:

– Я убью тебя, лодочник…

И тут, вторя моим словам, сам по себе включился телевизор, и хриплый голос Профессора Лебединского повторил:

– Я убью тебя, лодочник…

А потом, чуть скосив взгляд, я увидел на столе баночку «Амстердама». Холодную такую баночку, снизу заиндевевшую, а сверху покрытую крупными каплями ледяной влаги.

Не поверите, но в этот момент я Тоготу все простил. Сволочь он, сволочь редкая, но ведь знает, чем купить. В тот момент, когда одна моя рука сжала ледяной металл, а вторая ухватилась за металлическое колечко, в голове у меня раздалось привычное:

«Пусть от пива станет всем теплей, и слону, и даже маленькой улитке, так пускай повсюду на Земле фейерверком открываются бутылки…»

Бах! Крышка отлетела в потолок. А потом… дождь из конфетти… И никакого пива, никакой пены…

Я не слушал. Я взревел. Я обезумел! Я хотел его смерти! Я его ненавидел, ненавидел всем своим существом. Эта гадина…

– Да ладно, ладно, банка полна твоего пива… Упейся до поросячьего визга…

– Я тебя убью!

И только после этого я приложился к металлической крышечке.

Первые два глотка примирили меня с Тоготом и реальностью.

– И на хрена тебе это было нужно?

– Я тебя взбодрил. Ты должен быть в форме, мой друг… – задумчиво протянул покемон.

– Ты мне еще белые тапочки подари.

– Так легко ты от меня не отделаешься… К тому же я бы на твоем месте обратил внимание на гостью.

Я чуть повернулся.

Фатима привстала на диване, выпучив на меня глаза, полные слез. Я аж поперхнулся. Что такого я сказал или сделал, чтобы вызвать у девушки подобную реакцию? И только через мгновение я понял. Одна из моих фраз прозвучала вслух. «Я тебя убью!» А ведь остальную часть моей ментальной беседы с Тоготом она не слышала. Ну почему люди так любят все принимать на свой адрес?

– И?

– Вы… – Губы у девочки дрожали. Казалось, она вот-вот готова расплакаться.

– Нет, – отмахнулся я. – Это я не тебе. Это я одному гнойному пидору. Послушай, – я подался чуть вперед. – Не бойся, тебя тут никто не обидит.

– А вы не отошлете…

– Нет, не отошлем…

– Отошлем, отошлем и квитанцию пришлем…

– Заткнись, гнида зеленая!

– Успокойся… – не знал я, что говорить этой девочке, однако что-то нужно было говорить, что-то делать, чтобы не дать ей… да хотя бы снова впасть в истерику. И единственное, что я смог сделать, так это распахнуть свои объятия. Да, я знал, что не должен этого делать, знал, что поступаю плохо, неэтично, нарушаю собственные правила, но я ничего не мог с собой поделать. Не мог я позволить ей вновь разрыдаться. Впрочем, что тут говорить, мой покемон сформулировал все в один миг:

– И его крепость пала и растеклась в ее слезах в один миг…

Но я не слушал.

Девушка ткнулась мне в отворот халата. Она рыдала, а я гладил ей волосы и говорил. Нес какую-то ахинею, шептал что-то утешающее, что-то ласковое и совершенно бессмысленное. Я и сам не помнил, что в тот миг бормотал. Единственное, что осталось в моей памяти, – это жесткая грива упругих курчавых волос под моей рукой. А ведь она в ответ мне тоже что-то бормотала, что-то на своем странном языке, на мой взгляд, состоящем из «хр» и «анд».

А потом, через несколько минут, она, чуть отстранившись от меня, поинтересовалась:

– Вы в самом деле не отошлете меня?

Я покачал головой.

– Обещаю.

Почему я сказал так? Я не знаю. В сердце что-то кольнуло. Где-то в самом отдаленном уголке души я понимал, что поступаю неправильно. Что для блага этой девушки нужно отослать ее назад… Но я не смог… Я, как и полагал Тогот, дал слабину…

* * *

Вспоминая те безумные дни, хочется отметить только два события. Первое – примирение «нового архангела» (выражение Тогота) с реальностью чудовищ.

В тот же вечер Фатима, покосившись на Игоря, прислуживавшего нам за столом, прошептала:

– Этот горбун, он такой отвратительный.

– А ты хочешь, чтобы он прислуживал нам в своем истинном обличье?

Фатима скривилась. Ее рука с вилкой замерла в воздухе.