Слоан не решалась поднять глаза на Бенджи. Сердце у нее выскакивало из груди, руки дрожали, горло пересохло, несмотря на всю воду, которую заставила ее выпить доктор Кэрролл.

Он выглядел злым и обиженным. Разочарованным. В ней.

Шесть месяцев назад он смотрел на нее по-другому.

Когда она приняла решение не сообщать Бенджи о беременности, причины казались ей весомыми и уважительными. Но теперь они стали просто трусливыми отговорками, надуманными поводами избежать вот этого самого момента. Минуты, когда ей придется посмотреть ему в глаза.

– Я не хотела причинить тебе боль, Бенджи. Я честно думала, что будет лучше, если я не скажу тебе, что со мной случилось.

– С тобой? Я отчетливо помню, что тоже там был.

Волна тепла разлилась по ее телу, а соски затвердели, когда Слоан вспомнила то наслаждение, которое он ей дарил.

– Так почему… – взвился Бен, но остановился, зажмурился и глубоко вздохнул. Слоан могла поклясться, что он считает про себя до десяти. Наконец он открыл глаза и спокойно произнес: – Почему ты считаешь, что должна сама с этим справляться?

– Потому что мне уже не двадцать. Я уже достаточно взрослая, чтобы понимать. Я не должна была ехать с тобой в ту ночь. Не должна была позволить себя целовать.

– Мне тоже уже не девять, Слоан, – произнес он мягким голосом, хотя все еще злился на нее. – А ты считаешь, что должна прикрывать меня, как тогда, когда я разбил любимую мамину вазу. – Слабая улыбка на мгновение тронула его губы. – Я способен нести ответственность за свои поступки. И я могу позаботиться о тебе и о детях.

– Я просто… – Боль, которая мучила ее, не имела ничего общего со схватками Брэкстона-Хикса. – Все будут думать, что я специально все это подстроила, чтобы тянуть с тебя деньги. Я не шучу, Бенджи. Ты не понимаешь, потому что… – Слоан откинулась на подушку и уставилась в потолок. – Ладно, не обращай внимания.

– Расскажи мне. – Он придвинул свой стул поближе к кушетке. – Ты говоришь, что я не понимаю, так объясни, почему ты считаешь, что во всем обвинят тебя, а мое участие проигнорируют.

– Они скажут, что я вся в мать.

Слоан расплакалась. Она мотала головой, по щекам текли слезы, она вытирала их дрожащей рукой. Ей казалось, что она оставила озеро Магнолия далеко позади. Но боль от этой фразы, которая преследовала ее всю ее жизнь на озере, до сих пор мучила ее. Бенджи притих. Он вспомнил злобные слухи, ходившие о Слоан и ее матери.

Он откашлялся.

– Ты не твоя мать, Слоан. Не важно, что люди говорят…

– Они говорят неправду! – крикнула она.

Слоан не всегда ладила с матерью. Многие обиды она так и не смогла ей простить. Но она никому не позволит дурно о ней говорить. Тем более не позволит оболгать ее.

Слоан села в постели.

– Неправда, что она обманом заставила отца жениться на ней. Она была молодой и глупой и поверила, что он ее действительно любит. Она была слишком наивна, чтобы понять, что Саттоны никогда не примут в свою семью бедную девушку из рабочего квартала.

– Слоан, мне очень жаль, что кто-то сказал тебе что-то обидное про твою мать. Но мы оба знаем, что это неправда. Я никогда не верил в это. Моя семья тоже.

Но Слоан знала, что никогда не нравилась его матери. Она видела это в холодном взгляде ее глаз, в ее фальшивой улыбке. Констанс Беннетт просто терпела ее, поскольку предпочитала, чтобы Делия встречалась с подругой дома, под ее присмотром.

Но не было смысла заводить разговор об этом и бередить старые раны, когда свежие вовсю кровоточили. Лучше заняться ими.

– Ты понимаешь, как это будет выглядеть? Ты вернулся на озеро Магнолия миллиардером, и – раз! – я от тебя забеременела! Плюс еще разница в возрасте! – Слоан схватилась за голову. – Твоя сестра меня убьет!

– Хоть на минуту забудь об остальных! Мы сейчас говорим не о них. Мы говорим обо мне и тебе и о… – Он посмотрел на ее живот, потом снова поднял глаза. – О наших детях. – Он наклонился к ней. – Если… Я имею в виду, было бы хорошо, если бы…

Слоан смотрела в его глаза, оказавшиеся сейчас так близко, и сердце ее переполняла любовь к этому человеку. Он смотрел на нее так робко и взволнованно, будто просил разрешения прикоснуться к ней, и это после той близости, которая была у них в домике у озера.

Она взяла его за руку и положила ее себе на живот.

– Чувствуешь?

– Я ничего не…

– Тихо. – Она закрыла глаза и улыбнулась. – Просто подожди.

Они сидели неподвижно, положив ладони на ее живот.

Внезапно один из младенцев толкнулся. Слоан улыбнулась, открыла глаза и посмотрела на Бенджи.

Он был потрясен.

– Я не могу поверить. Я действительно это чувствую. Это невероятно. Это мой… наш ребенок.

Слоан тоже не могла поверить. Она привыкла думать, что эти дети только ее. Но Бенджи напомнил ей, что она не одна.

– Да, это твой сын, – великодушно сказала она. Ребенок снова толкнулся. – Он невзлюбил мои ребра, не знаю, за что.

Забыв обо всем. Бенджи положил обе ладони туда, где почувствовал первый толчок. Кожа на ее животе задвигалась. Бен подпрыгнул на месте.

– Это нормально, – рассмеялась Слоан. – Когда я это в первый раз увидела, я тоже испугалась. Похоже на один из твоих любимых научно-фантастических фильмов.

Бенджи показалось, что он видит, как маленькое плечико толкнулось изнутри, а потом снова исчезло.

– Меня не было рядом, когда моя сестра была беременна, и я всего этого не видел. – Он нежно погладил ее по животу. – Это прекрасно.

Зазвонил телефон Слоан.

Мама.

Последнее, что она собиралась сделать, – дать матери предлог приехать в Нэшвилл. С ее растущим животом и парными комплектами детских вещей, которые она накупила, в квартире и так было не повернуться.

Она отключила телефон и положила его экраном вниз. Перезвонит позже. Сейчас ей просто нечего сказать.

К тому же ее мать все еще называла человека, который станет отцом ее детей, «маленьким Бенджи Беннеттом». К этому Слоан тоже была не готова.

– Все в порядке? – нахмурился Бен.

– В полном. – Она поправила простыню. – Насчет того, что ты сказал доктору Кэрролл…

– О том, что я не вернусь в Сиэтл? – Он прищурился.

– Да. – Она не могла сама выговорить слова, которые вызывали в ней одновременно страх и надежду. – Это не обязательно. Как говорит врач, со мной и с детьми все в порядке.

– Я пропустил первые шесть месяцев твоей беременности. Больше не пропущу ни минуты.

Голос Бена звучал очень уверенно.

– Ты не пропустил ничего интересного. Первые два месяца я и понятия не имела, что беременна. А потом четыре месяца просто меня страшно тошнило каждое утро.

– Так тяжело?

– Не без того. Меня уже четыре месяца тошнит, что в общем-то ненормально. Хуже всего то, что ничего не можешь делать, не можешь работать.

Бенджи насторожился.

– Ты четыре месяца не работаешь? На что же ты живешь?

Слоан смутилась. Если она чему и научилась за тридцать лет жизни, так это тому, что спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Ей следовало полагаться только на себя, как и всю предыдущую жизнь.

– Слоан? – окликнул ее Бенджи.

– Как-то справляюсь, – уклончиво ответила она.

После нескольких минут неловкой тишины Бенджи наконец заговорил:

– Слоан, что ты пытаешься доказать? У меня есть деньги. Какой в них прок, если я не могу помочь близким мне людям?

– На свадьбе ты говорил совсем другое. Ты сказал, что устал от людей, которые смотрят на тебя как на банкомат. Я не хочу, чтобы ты, или Делия, или ваши родители думали, что я не лучше тех девочек, которые на тебя охотятся. Что я устроила это, чтобы отхватить кусок пирога Бенджи Беннетта.

– Слоан, никто так не подумает.

– Я содержу себя с шестнадцати лет. Я никогда никого ни о чем не просила. – В ее глазах снова появились слезы. Слоан вытирала их, они все текли и текли. – Я должна быть в состоянии позаботиться о двойняшках сама, без посторонней помощи. Но… Сейчас я обязана готовиться к материнству, наслаждаться самыми удивительными днями моей жизни, а я только о том и думаю, как разобраться со счетами.

Бенджи взял ее руку и легонько поцеловал в ладонь.

– Ты не должна справляться с этим в одиночку. Принять помощь – вовсе не признак слабости. Чтобы зачать ребенка, нужны два человека. И оба должны заботиться о нем.

Слоан посмотрела на него. Это несправедливо. Она сейчас так уязвима и впечатлительна, а он так убедителен…

– Я не хочу, чтобы ты делал это из чувства долга, Бенджи. Если на самом деле ты этого не хочешь, ты можешь выйти в эту дверь прямо сейчас, обещаю, никто ничего не узнает.

Бенджи погладил ее по щеке.

– Ничего в мире я не хочу настолько, как позаботиться о тебе и о наших детях, – проникновенно сказал он. – Договорились?

Слоан молча кивнула. Бен наклонился и поцеловал ее в щеку. Поцелуй был очень бережным, но она почувствовала, как по ее телу разливается тепло. Когда он заглянул ей в глаза, Слоан увидела в них тот же огонь, что и полгода назад. В ту ночь, когда они зачали двойняшек.

Правда, тогда она была красива, а сейчас чувствовала себя как раскормленная слониха.

Он снова поцеловал ее, на этот раз в губы.

– Мне зайти попозже? – спросил заглянувший в палату медик.

– Нет! – поспешно ответил Бенджи. – Мы не хотели бы тут задерживаться.

Он отошел, пропуская медика к кровати Слоан. Тот надел ей манжету и стал измерять давление.

Бен достал сотовый телефон.

– Пришло время рассказать родителям, что они станут бабушкой и дедушкой.

– Ты собираешься сказать им по телефону? Слоан внезапно представила, как Беннетты отреагирует на новость. Рик, наверное, несколько удивится, но вот Конни будет плевать огнем, а потом, по своему обыкновению, упадет в обморок. А когда очнется, обвинит Слоан, что та развратила ее сыночка. И в этом, пожалуй, будет права.

А Делия? Она ей не простит! Делия уже знала о ее беременности, но Слоан не рассказала лучшей подруге, кто отец.

– Рано или поздно нам придется сказать им, – мягко настаивал Бен.

– Я знаю. Но думаю, такие новости лучше сообщать лично.

Тонометр запищал, и Слоан увидела ненормально высокие данные на мониторе. Она повернулась к медбрату:

– Можно повторить через пару минут? Я немного перенервничала. Через несколько минут давление будет нормальным, обещаю!

Мужчина неуверенно кивнул:

– Вернусь через пятнадцать минут.

Она облегченно вздохнула, затем повернулась к Бенджи:

– Я знаю, что мы должны сказать им, и мы это сделаем. Но тебе не кажется, что будет лучше, если сначала мы сами во всем разберемся?

– Разберемся в чем?

Он снова подсел к ней на кушетку.

– Ты сказал, что никогда не вернешься в Сиэтл. Что ж, хорошо. Но мы все – ты, я и дети – не поместимся в моей маленькой квартирке.

– Продадим ее и купим побольше.

– Я не могу сейчас выставить ее на рынок.

– В чем дело?

Слоан закусила нижнюю губу. Ей было неудобно говорить с Бенджи о деньгах. Она безнадежно покачала головой.

– Квартира два раза перезаложена. Не смотри на меня так. Я же не на тряпки кредит брала. У меня была веская причина.

– Какая?

– Это не твое дело.

– Слоан! – Он глубоко вдохнул, затем понизил голос: – Просто скажи мне. На что тебе нужны деньги?

– Чтобы сохранить ферму. Последние несколько лет были неурожайными. Кроме того, моему деду пришлось сделать операцию на сердце в прошлом году, а страховка не покрыла счет. Ты хоть представляешь, сколько это стоит?

Бенджи встал и прошелся взад-вперед по комнате.

– Делия как-то говорила, что у твоего деда была операция. – Он повернулся к ней, что-то подсчитывая в уме. – Так у тебя заложены и квартира, и ферма?

– Да, – скорее выдохнула, чем сказала Слоан. – У меня был план. Мне не удавалось скопить денег, но я аккуратно оплачивала наши счета. И я должна была стать креативным директором звукозаписывающей компании, но…

Слоан умолкла. Она не хотела, чтобы казалось, будто она кого-то винит.

– Но тебе пришлось уволиться из-за беременности.

Бенджи снова сел рядом с ней. Некоторое время они молчали. Затем он взял ее за руку.

– Послушай, я знаю, ты думаешь, что я худший из людей на озере Магнолия, но я докажу, что ты ошибаешься.

– О чем ты?

– Позволь мне подготовить твою квартиру к продаже.

– И где я буду жить?

– Переедешь со мной на озеро Магнолия, – ответил Бенджи и серьезно посмотрел ей в глаза. – Поселимся в домике у озера.

Слабый лучик надежды блеснул в душе Слоан. Бенджи предложил ей жить вместе. Значит, он тоже что-то к ней чувствует?

После ночи, проведенной вместе, она не могла выкинуть его из головы. Она не могла перестать думать о том, какое будущее у них могло бы быть. Но когда она узнала, что беременна, то объяснила свои чувства разбушевавшимися гормонами.

Теми же гормонами, которые заставляли ее тело таять, когда она смотрела на чувственные движения его сильного тела.

Теми же гормонами, которые заставляли ее желать, чтобы его руки ласкали ее так же, как в ту ночь.

Слоан закрыла глаза, пытаясь прогнать волнующее видение – мускулы Бенджи, бугрящиеся под его смуглой кожей. Ей надо бы сосредоточиться на то, что он говорит.

– Ты предлагаешь переехать к тебе?

– Конечно. Но сначала нам надо пожениться. Ради двойняшек. – Он отпустил ее руку и быстро набрал какое-то сообщение. – Конечно, это только временная мера.

– Брак?

Ее сердце взлетело и тут же рухнуло вниз. Он хотел жениться на ней только потому, что чувствовал себя обязанным, но брак будет временным.

Бен озадаченно посмотрел на нее.

– Не брак. Домик у озера, – пояснил он. – Я как раз пишу своему двоюродному брату Коулу. Мы пока будем жить у озера, а компания Кола построит нам дом.

– Свадьба под дулом пистолета? Такое еще бывает?

– Ты не хочешь за меня замуж?

Бедняга выглядел совершенно сбитым с толку. Наверное, он просто не мог себе представить, что девушка вся в долгах и без гроша за душой может отвергнуть предложение миллиардера, от которого к тому же беременна.

– Потому что я на примере своих родителей знаю, куда ведет вынужденный брак из-за случайной беременности.

Ребенок сильно пнул ее мочевой пузырь, словно в знак несогласия. Слоан погладила живот, чтобы успокоить маленького.

Челюсть Бенджи напряглась.

– У нас все по-другому.

– Ты прав, у нас все по-другому. У них был долгий роман, и все-таки ничего не вышло. У нас была одна ночь, Бенджи. Прекрасная ночь, но все-таки…

– Тогда почему бы нам не попробовать продолжить? – Он нахмурился и провел рукой по лбу. – Я не настаиваю на сексе. Я просто хочу быть рядом с тобой. Ведь той ночью у нас был не просто секс. По крайней мере, у меня.

– И у меня, – улыбнулась Слоан. Или хотя бы попыталась, потому что двойняшки опять стали бодаться и пинаться. – Но одна ночь не является залогом счастливого брака, даже если это было больше, чем секс. Ты мне действительно нравишься, Бенджи. Слишком нравишься, чтобы позволить нашей дружбе превратиться во взаимный плен, который сделает несчастными и нас, и наших детей.

Слоан вздохнула, ее сердце заныло, когда она увидела несчастный взгляд Бенджи.

Он сунул телефон в карман, так и не отправив сообщение Коулу.

– Ты уверена?

– Да. Спасибо за предложение, Бенджи, но если я когда-нибудь снова выйду замуж, то только по одной-единственной причине. По любви.