Номер в отеле был маленьким, но практичным. Скучные стены, темный потолок, кровать с матрасом, твердым словно камень. Таким же, как сердце Рокко. Николь быстро заставила себя уйти от этих мыслей. Она не может винить его за то, какой он есть. Не может же она заставить его испытывать чувства, которые он не в состоянии ощущать, или заставить его захотеть, чтобы они снова были вместе. Это не то, чего он хотел на самом деле. Она смело открыла ему свои чувства, а он честно признался, что они его не интересуют. Оставалось лишь смириться с тем, что ситуация, какая она есть, приняла подобный оборот, не такой, как ей бы хотелось. Пора ей повзрослеть. Но как же это больно! Почему ей так больно? Потому что она вновь впустила его в свое сердце. Нарушила все обещания, которые давала себе. И вот теперь расплачивается за это.

Всех тех недель, месяцев и лет, которые она провела в попытке забыть своего сицилийского магната, как не бывало.

Открыв ноутбук, Николь купила онлайн-билеты на самолет до Англии на утренний рейс, потом переоделась и поужинала в пиццерии неподалеку. Тем не менее, несмотря на чудесный аромат пиццы «Каприччиоза», Николь без аппетита ковырялась в тарелке и так ничего и не съела. Она немного посидела и покинула маленький ресторан. Ноги сами привели ее к небольшой церкви, которую она заметила в конце улицы. Внутреннее освещение было приглушено, воздух приятно прохладный. Она разглядывала ярко освещенный витраж над алтарем и думала о Пэгги, потом о родителях Рокко. А еще подумала о ребенке, который так и не появился на свет, и каждому из них зажгла свечу. Что-то в этом древнем ритуале придало ей сил, словно в огоньках че тырех свечей она увидела именно то, что нужно увидеть.

А именно то, что ей нужно забыть Рокко. Собрать остатки гордости и дать ему свободу. Сердце бешено билось. Она не станет присылать ему сообщение, чтобы рассказать, где остановилась и на какой рейс купила билет, потому что так ведут себя только отчаянные, приставучие люди. А она таковой уже не является. Она открыла ему свои чувства, хотя в подобной ситуации не всегда можно рассчитывать на взаимность. Рокко не хочет быть с ней и не мог более ясно об этом сказать. Ей нужно наконец вдолбить это себе в голову. У нее теперь своя жизнь и все будущее впереди. Просто в этом будущем больше не будет Рокко. В Корнуолле Николь вернется к изготовлению посуды и перестанет замыкаться в себе из-за того, что произошло. Она пройдет через это испытание со всеми его радостями и печалями и создаст новую коллекцию на основе своих впечатлений от Монако. Кто знает, возможно, однажды она и вспомнит мужчину, за которого однажды вышла замуж, без этой всепоглощающей сердечной боли.

Вернувшись в отель, Николь бросилась в кровать и, лежа под тонкой простыней, слушала голоса людей, доносящиеся с улицы, считала минуты до полуночи. Под глазами из-за нехватки сна появились тени. Проснувшись на следующее утро, она корила себя за то, что первым делом потянулась за телефоном. Но пропущенных вызовов или сообщений от Рокко, в которых бы он спрашивал, куда она подевалась, не было. Ясное дело, не было. Правда, она не сообщила ему о том, где остановилась. Однако у него все еще есть ее номер телефона. Как много времени понадобится, чтобы уяснить, что он просто не хочет быть с ней?

В такси, в котором Николь добиралась до аэропорта, было душно и пахло сигаретами. Она очень обрадовалась, когда наконец оказалась в терминале, хотя и понимала, что навсегда покидает Сицилию. И от этого сердце разрывалось от боли. Ну разве не глупо, что в этот день все мысли причиняют боль?

Николь сняла обувь и ремень, чтобы пройти контроль, но на этот раз весь процесс посадки в полностью забронированный самолет прошел достаточно быстро.

Едва она пристегнула ремень безопасности, как в другом конце самолета случилась какая-то суматоха. Люди указывали на что-то в иллюминаторах и оживленно переговаривались. Николь склонилась вперед, чтобы понять, на что они смотрят, и ее сердце взволнованно забилось. Потому что по площадке перед самолетом бежал Рокко, словно намеревался завоевать медаль. Через некоторое время он появился на борту самолета, и таким она еще никогда его не видела. Взгляд полон решимости и чего-то еще, она не могла определить. Он сразу же заметил ее и бросился к ней по главному проходу. Люди оборачивались, пытались его рассмотреть, женщины следили за каждым его движением и восхищенно перешептывались.

Николь села прямо в кресле и, не обращая внимания на отчаянный стук сердца, раздраженно уставилась на Рокко. Как он посмел вытворять такое? Поднимать шумиху, из-за которой у них обоих наверняка возникнут проблемы. И кроме того, во имя чего? Он отверг ее, и она только начинает свыкаться с этим. А теперь что, придется все начинать заново?

– Что ты здесь делаешь?

– Ты сказала, что сообщишь мне, где остановишься, но не сделала этого. Я искал тебя по всем отелям в Палермо!

– Бедняга. Я передумала. Это право любой женщины, если помнишь. И раз уж на то пошло, у тебя есть мой номер.

– Если бы я позвонил, ты бы могла не брать трубку.

Как же ему удобно так думать. Николь поджала губы.

– Наверное, да, так бы и было, – сухо признала она, будто ее это не волновало. – Итак, что ты тут делаешь? Вчера ты ясно дал мне понять, что думаешь. Почему бы тебе не оставить меня в покое, чтобы я смогла начать свою одинокую независимую жизнь, а, Рокко?

Он присел на корточки рядом с ней, его лицо оказалось так близко, голубые глаза пронизывали насквозь.

– Я здесь, чтобы сказать то, что тебе нужно услышать, – я люблю тебя, Николь. Очень сильно.

Его слова оказались сродни красной тряпке для быка. Как он посмел бездумно разбрасываться такими важными словами?

Николь быстро замотала головой, отстранилась от него, чтобы на ее решимость не влияли его близость и теплое дыхание.

– Ты не любишь меня. Ты не любишь никого, кроме себя и своего драгоценного бизнеса.

– Я люблю тебя, – повторил он с чувством. – И хочу сделать все то, что ты предложила посреди лимонных деревьев. Начать все сначала. Быть с тобой. Провести остаток жизни, пытаясь искупить вину за то, что я натворил или не был способен сделать.

Николь снова закачала головой, пытаясь прийти в чувства. Она заметила, как стюардесса говорит по внутренней связи, вероятнее всего, скоро Рокко выведут из самолета и ее вместе с ним. Неужели он не понимает, что у нее нет лишних денег, чтобы еще раз покупать билеты? Или его это не волнует?

– Уже слишком поздно, Рокко.

– Этого не может быть.

– Все так, как я хочу.

Через некоторое время он кивнул, будто пришел к какому-то решению, и заговорил низким голосом:

– В Монако ты спросила меня, почему я женился на тебе. Не потому ли, что ты забеременела? И я ответил «да». – В его голосе появилось отчаяние. – Но главная причина, по которой я женился на тебе, вовсе не в чувстве долга или новой жизни, которая зародилась внутри тебя, а в том, что впервые в жизни я испытал colpe di fulmine.

Николь нахмурилась, потому что пассажиры, вместо того чтобы жаловаться на то, что вылет задерживается, начали что-то радостно выкрикивать.

– О чем ты говоришь?

– Удар молнии, – перевел он, ударив себя кулаком в грудь. – Когда любовь пронзает как удар молнии, и это сильное могучее чувство невозможно проигнорировать.

Николь моргнула в полном замешательстве от его слов. Это действительно Рокко, холодный, бесчувственный Рокко Барбери говорит ей о своих чувствах, признается в любви в переполненном людьми самолете?

– Почему люди продолжают что-то выкрикивать? – с подозрением спросила она.

– Потому что люди на Сицилии по природе своей романтики и им нравятся истории любви.

– Тем не менее все равно слишком поздно. И вот уже появился пилот, направляется к нам. Похоже, тебя точно ожидают неприятности.

– Пожалуйста, tesoro. – Он быстро посмотрел через плечо. – Мы можем пойти куда-нибудь и поговорить? Хотя мне и принадлежит эта авиакомпания, не хотелось бы, чтобы самолет вылетел не по расписанию.

Ему принадлежит эта авиакомпания?

Николь медленно моргнула. Можно ли избежать влияния Рокко Барбери на этом острове?

Она убеждала себя, что нужно отказаться. Сказать ему, что он больше ей не нужен, и, может быть, так оно и есть. Только вот в глубине души она точно знала, что хочет быть с ним, и подозревала, что это положение никогда не изменится.

– Хорошо, – неуверенно решилась она. – Я выслушаю, но ты должен понимать, я не даю никаких обещаний.

– Я понимаю, – мрачно согласился он.

Их провожали аплодисментами. Тем не менее Николь отказывалась устраивать для смеющихся пассажиров счастливую концовку истории, которую, вероятнее всего, от них ожидали. Эффектный поцелуй в замедленной съемке и горячие объятия на площадке перед самолетом. Дело в том, что жизнь не похожа на сказку. Николь уже утратила надежду на то, что у них с Рокко есть будущее.

Он провел ее к двери без всяких обозначений. Войдя внутрь, они оказались в частной комнате отдыха с огромными пальмами в горшках, мягкими диванами и панорамным окном с видом на взлетную полосу. Но вместо того чтобы ощущать радость или какие-то еще эмоции, вызванные его словами, Николь ощущала пустоту. Даже больше, ее охватила злость на саму себя за то, что позволила увести себя из самолета, на который купила билет. Вот если бы он сделал это признание восемнадцать часов назад…

– Говори быстрее то, что собирался, Рокко.

Начало разговора не предвещало ничего хорошего. Признаться, он никогда не видел, чтобы Николь так злилась. И тогда он понял, что нужно зайти еще дальше, чем собирался. Дальше, чем когда-либо заходил. Она не примет полуправду, да и не должна. Он так часто отталкивал ее от себя. Она не поверит, что он изменился, если он ей не покажет этого. Если не откроет ей свое сердце, которое так долго было словно заперто на замок.

– Ты обвинила меня в том, что я отдалился от тебя после свадьбы, и, наверное, так оно и было, только причины у меня совсем другие. Я не переставал тебя хотеть, Николь, ни на секунду. С тех пор как в моей жизни появилась ты, я не переставал желать тебя. Все дело в том, что я вел себя осторожно.

Она уставилась на него в недоумении.

– Осторожно?

Он смущенно пожал плечами.

– Я не знал, как вести себя с беременной женщиной. Думал, тебе будет комфортнее с медсестрой, чем с мужем, который не знает, что делать, а потом ты потеряла ребенка. – Он перевел дух.

– И тогда ты оттолкнул меня от себя.

– Я думал, что ты хочешь побыть одна, – оправдывался Рокко. – Думал, тебе это нужно. Я видел, что ты сломлена, и не мог подойти ближе.

– Ты и не хотел ко мне приближаться.

– Дело не в этом. Ты не разговаривала со мной. Даже не смотрела на меня. Я думал, если отправлюсь в Штаты, у тебя будет возможность справиться со своим горем. И может быть, в глубине души я был даже рад, что ты не хотела говорить о случившемся.

Она приподняла голову, чтобы заглянуть ему в глаза.

– Почему?

Он не спешил с ответом.

– Мне было страшно. Я боялся столкнуться с собственными чувствами после потери нашего ребенка. Боялся представить, к чему они могут меня привести.

Его голос словно надломился. Сердце Николь сжалось, ей захотелось крепко обнять его и не отпускать. Но только не сейчас. Ему точно нужно было сказать правду, испытать те чувства, как бы больно это ни было.

– Я боялся, что за ними последуют чувства, которые я подавлял в себе после смерти родителей. Чувства, о которых пытался забыть. Наивно полагал, что, если уеду, все само собой уладится к тому времени, как вернусь.

– И ты уехал в Америку.

– Да, уехал. Но все стало намного хуже. А когда я вернулся…

– Уехала я, – закончила она за него.

– Да. – Черты его лица застыли в суровой маске. – Я пытался убедить себя, что это к лучшему. Ведь я никогда не собирался жениться. Понимал, что никогда не смогу стать таким мужем, о котором ты мечтала. Таким, которого ты, без сомнений, заслуживала.

– Поэтому ты не пытался найти меня?

– Поэтому я никогда не пытался найти тебя. Пока документы на развод не появились на моем столе. Мой самоконтроль внезапно был полностью разрушен, меня с головой накрыли эмоции. Я злился и негодовал одновременно. Решил, что заставлю тебя приехать со мной в Монако, потому что тебе это явно не понравится. Хотел наказать тебя, заставить попотеть, чтобы получить развод. Даже убедил себя в том, что испытывал к тебе влечение лишь потому, что ты была единственной женщиной, которая ушла от меня. А потом я увидел тебя. Да. И меня снова как молнией ударило, я ничего не мог с этим поделать, как бы ни пытался побороть чувства. Я полагал, что секс утолит мое желание, но оно стало только сильнее. Рядом с тобой я начал вспоминать, за что полюбил тебя. Твой талант, креативность. Твоя смелость. Способность заставить меня смеяться. Все это только подтверждало то, в чем я боялся признаться самому себе. Я люблю тебя и хочу быть с тобой. Сейчас и навсегда.

Она ничего не сказала, но ее взгляд был твердым.

– Можем ли мы начать все сначала, Николь? Или продолжить с того момента, на котором остановились? Захочешь ли ты провести со мной остаток жизни?

Ее губы задрожали. Рокко заметил, как тяжело ей справляться со своими эмоциями, ему безумно хотелось обнять ее, но он знал, что не должен этого делать. Потому что ответ на вопрос должен исходить только из ее ощущений. А не потому, что он гладит ее или целует. Решение должно быть принято ее разумом и сердцем, а не телом.

«Скажи „да“, – умолял он про себя. – Скажи „да“, моя любовь».

Казалось, прошла целая вечность, но в конце концов Николь кивнула:

– Да, я хочу. Конечно же хочу. Я всегда этого хотела. Ох, Рокко, Рокко!

– Выпусти все наружу, tesoro, – сдавленно предложил он, хотя и знал, что не ему говорить ей выпустить эмоции, когда сам так долго их подавлял. Правда, Николь тоже сдерживала эмоции. В общем, по части высвобождения эмоций они оба новички. – Выпусти все наружу.

Эти мягкие слова возымели успех. Прекрасные зеленые глаза Николь наполнились слезами, которые потоками потекли по щекам. Рокко раскрыл объятия, и она тут же прильнула к нему, уткнувшись лицом в плечо, он стал гладить ее по волосам. Николь плакала до тех пор, пока слезы не закончились. Рокко подозревал, что она грустит о потерянном ребенке и годах, которые они провели в разлуке. Он аккуратно вытер ее слезы и нежно прикоснулся в поцелуе к ее губам.

– Где и как мы будем жить, решать тебе. Скажи мне, где ты хочешь жить, куда поехать, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы это осуществить.

Николь просияла, и впервые за долгое время на ее губах заиграла улыбка.

– Мне не важно, куда мы поедем, что будем делать. Место не имеет значения. Я просто хочу быть с тобой, Рокко. И это все, чего я всегда хотела.