Хотя северное лето было в самом разгаре, ночь выдалась холодной. Рон и еще трое членов команды укрылись среди сосен и папоротников небольшого леска, у подножия склона, справа от пещеры. Долгое время вход в нее освещали отблески костров, но теперь это было лишь темное пятно в залитой лунным светом скале. Мало-помалу восточное небо приняло более светлый оттенок, и даже еще до рассвета из пещеры потянулся дым.

— Просыпаются, — проговорил один из астронавтов тихим голосом.

— Да, Брак, — ответил Рон. — Не имея другого освещения, кроме костров, они вынуждены ложиться спать рано и вставать с восходом солнца. Внимание, кто-то вышел!

Хрупкая фигура появилась на вершине склона, потянулась, подняв руки над головой, снова исчезла в пещере, опять появилась с чем-то коричневым и на вид мягким.

— Бурдюк! Утренний наряд на забор воды, — продолжал Брак. — И это девушка. Какая походка, черт подери. Я бы и сам охотно сходил с ней за водой!

— Ба! Да она, должно быть, воняет, как и все дикари, — заметил один из его спутников.

— Заткнитесь! Она спускается к реке. Зайдем слева, подождем ее у воды. И чтоб никакого насилия!

Скрытые высокой прибрежной травой, они наблюдали за тем, как девушка приближается танцующей походкой, таща бурдюк за спиной. Солнце светило уже достаточно ярко, и они смогли разглядеть, что она принадлежит к неизвестному им физическому типу: она не была ни вайткой, ни мелан-кой. Довольно-таки высокая, со смуглой кожей и длинными, гладкими черными волосами, опускавшимися сзади до самой талии, она была одета в кожаную, с меховыми вставками, тунику; шею ее украшало ожерелье из ракушек. Черты лица были правильные, глаза — темные, а нос, узкий у основания, заметно расширялся в ноздрях, при этом не будучи крупным, как носы меланцев.

— Вы были правы, Брак, она красива, — сказал Рон. — Но и очень юна, вероятно, лет пятнадцати или шестнадцати.

— Подождите, капитан, я поговорю с ней!

И прежде чем Рон успел ему помешать, матрос бросился к девушке.

Она резко остановилась. Брак был огромного роста блондином, уроженцем Сооми, и обладал внушительной широкоплечей фигурой, благодаря которой, по его собственным словам, он и имел успех у женщин. Бросив бурдюк на землю, девушка вытащила из-за пояса длинный, с костяной рукоятью, нож из черного кремня и, чистым голосом испустив боевой клич, ринулась на колосса. Брак с горем пополам парировал удар, вскричал от ярости и сделал шаг назад, открывая тем самым линию огня. Не особо раздумывая, Рон спустил курок парализатора, и девушка рухнула в траву. Но по склону уже спускались бегом трое вооруженных короткими дротиками мужчин. Брак с ошеломленным видом смотрел то на кремнёвый клинок, который он подобрал левой рукой, то на порезанную в области предплечья правую руку, по которой обильно капала кровь.

— Отступаем за лес, скорее! За нами направят катер! Уносите девушку, я вас прикрою.

Охотники были теперь совсем близко, и брошенный с силой дротик вонзился в землю у ног Рона. Тогда, с сожалением, он скосил всех троих и поспешил присоединиться к своим людям. Катер уже приземлялся.

— Отчаливаем! Брак, отправляйся на перевязку, а потом тебя ждут пять суток карцера — будешь знать, как действовать, не дождавшись моего приказа! Ты мог все испортить!

Парализатор был оружием нокаутирующего, но кратковременного действия, и как только катер вернулся на звездолет, девушка пришла в себя. Она обвела своих похитителей свирепым, но ничуть не боязливым взглядом, и разразилась яростной диатрибой на «щелкающем» языке. Странная штука: она не сводила глаз с окружавших ее людей, но, казалось, совсем не заинтересовалась командной рубкой, в которой находилась, и где куча загадочных предметов — видеоэкранов, стрелочных индикаторов, контрольных ламп, — должны были, по идее, либо испугать, либо заинтриговать ее. Но когда ей попытались надеть на голову гипнолингвальный шлем, совладать с ней удалось лишь силами четырех крепко сбитых мужчин. Затем аппарат подействовал, она расслабилась и почти тотчас же уснула.

— Через четыре часа она будет знать галактический достаточно хорошо для того, чтобы быть в состоянии нам отвечать. Кроме легкой головной боли, которая быстро пройдет, других неудобств ей это не доставит.

— Прекрасно. Тогда взлетаем. Нет смысла ждать, пока ее соплеменники обнаружат «Отважного». Высота — десять километров, без горизонтального перемещения.

Лишь Дюрю и Ункумба, в качестве антропологов, присутствовали при допросе: Рон хотел как можно меньше пугать девушку. По этой же причине допрос проходил в офицерской кают-компании, более удобной и менее странной, нежели командная рубка.

— Как тебя зовут?

— Дара. Я — дочь Каира Элона, вождя красного племени. А как твое имя?

— Рон Вариг. Ты знаешь, где находишься?

— Да. В аппарате вроде того, какой есть у этих типов из Центра. Но вы не из Центра, ваша кожа слишком бледная или слишком смуглая.

— Выходит, у этих «типов из Центра» есть летательные аппараты?

— Да, но они прилетают только тогда, когда они нужны нам. А вы зачем явились на землю Людей?

— А когда они бывают вам нужны, эти люди из Центра?

— Они не «люди» — я же говорю: «типы»!

— А в чем разница?

— Лишь люди из племен — настоящие Люди!

— А, понимаю. И когда они прилетают?

— Когда какой-нибудь охотник заболевает так сильно, что наши Старейшины не могут его излечить. Тогда его забирает летательный аппарат. Обычно он возвращается, уже излечившийся, но ничего не помнит. Но бывает, что и не возвращается...

— А где живут эти... типы из Центра, Дара?

Думаю, далеко на юге. В любом случае, свои аппараты они направляют к югу, и с юга к нам прилетают.

— И какие они?

— Внешне — такие же, как мы. Но это не настоящие Люди. Ни один из них не смог бы убить дротиком медведя!

— Они настолько слабы физически?

— Нет, но у них нет храбрости. А ты храбрый?

— Мне никогда не доводилось охотиться на медведя, но я охотился на более опасную дичь. На людей вроде него, — промолвил Рон, кивком указав на Ункумбу.

Дара в испуге прикрыла рот рукой.

— Ох, нет! Так не нужно! Не следует охотиться на людей, даже на типов из Центра!

— А если на тебя напали?

— Это другое дело. Тогда следует защищаться, как это сделала я.

— Это не всегда так просто, Дара. Мы думаем, что защищаемся от меланцев, — он указал на черного, — а они полагают, что защищаются от нас. Нам бы хотелось войти в мирный контакт с твоим народом. Если мы тебя отпустим, думаешь, это будет возможно?

— Разумеется. Но кто вы такие?

— Вероятно, потомки людей с твоей планеты, улетевших отсюда в гораздо более далекие времена, чем ты могла бы себе представить. Мы занимаем в небе множество миров вроде твоего, но иногда в чем-то несхожих, миров, которые освещены этими звездами, которые ты видишь ночью, и которые сами являются далекими солнцами. И мы продолжаем открывать новые миры, заселять их...

— А, понимаю. Здесь тоже, когда племя становится слишком многочисленным, группы людей отселяются. К сожалению, эти группы живут каждая своей собственной жизнью. Порой случаются болезни, которые не могут излечить даже типы из Центра. И тогда группа умирает... А что, у всех людей неба кожа такая же бледная, как твоя?

— В нашей конфедерации, в нашем большом племени — да, более или менее. Но есть племя вот этих, — Рон указал на Ункумбу, — которые черные, и которые воюют с нами. Мы уже не знаем, кто начал эту войну. Они, быть может, тоже люди, прилетевшие с твоей планеты, а может, чужаки, случайно похожие на нас. Ты когда-нибудь слышала о таких, как он?

— Нет, но, возможно, где-нибудь такие есть. Мы хорошо знаем лишь Семь Долин. Планета большая. Но типы из Центра, несомненно, знают ее всю. Я их вызову.