Федеральный дозорный катер выгрузил меня вместе с моим багажом на центральной пристани, напротив ратуши. Западный порт вывесил все свои стяги. Портовая улица и авеню Президента Кроуфорда, в которую она плавно перетекала, украсились пестрыми флажками и разноцветными лампионами[29]. Тротуары и мостовые заполонили толпы людей. Перед некоторыми кафе громкоговорители изливали наружу потоки музыки, передаваемой «Радио-Кобальт» или даже отдельными горожанами. Года три тому назад мы запустили производство дисков, так что теперь со временем приходившие в негодность земные магнитные записи мало-помалу заменялись первыми теллусийскими микрогрампластинками.

Помогая шоферу Бенсона перетаскивать мой инвентарь в машину, я восхищался замечательным консервативным духом, побуждавшим теллусийских французов отмечать взятие какой-то Бастилии, затерянной в глубине Пространства и Времени, с теми же традиционными ритуалами и празднествами, с какими его отмечали на Земле их предки. Если подумать, то еще более занятным выглядело присутствие на улицах довольно-таки значительного числа ссви, смешавшихся с людской толпой. Эти ссви, еще три поколения тому назад обтесывавшие камни, уже настолько приобщились к современной цивилизации, что отмечали праздник Свободы вместе со всеми, пусть значение его и оставалось для них чисто символическим. Впрочем, как и все мои сограждане, я находил это вполне естественным: ссви стали уже столь неотъемлемой частью нашей вселенной, что их отсутствие, вероятно, меня бы даже неприятно поразило.

Прерывая ход моих мыслей, вовсю затрезвонили колокола собора Нотр-Дам-де-ла-Мер. Толпа стала еще чуть более густой, когда поток верующих схлынул из собора через паперть, многоцветной массой выделяясь на белоснежном фасаде, за десять лет своего существования ничуть не пострадавшем от дождей и прочих ненастий. Здесь также ссви и люди составляли безупречное единое целое.

Как раз таки в этот момент Бенсон вышел из ратуши, куда он заходил, чтобы связаться по телефону с Унионом. Мрачный как туча, он сел в машину без единого слова, лишь знаком предложив мне расположиться рядом с ним.

Какое-то время у нас ушло на то, чтобы пробиться по запруженным людьми улицам к новой скоростной автостраде, напрямую соединившей Западный порт с Унионом. К обычным двадцати шести тысячам жителей большого порта в этот день добавились несколько тысяч курортников, так как, несмотря на отсутствие на Теллусе времен года, большинство наших сограждан по-прежнему предпочитали брать отпуск в июле и августе.

Уже на автостраде, где наш «форд» последней модели мог спокойно развить 400 км/ч и домчать нас до столицы Федерации всего за три четверти часа, передо мной открылось весьма неожиданное зрелище. За всю поездку по Западному порту секретарь Министерства внешних сношений не произнес ни слова, но то, что ждало нас за пределами города, вынудило его представить мне объяснения.

Этот регион, пересекаемый нижним течением Дордони, образует широкую равнину, где разводят главным образом зерновые культуры. Здесь расстилаются огромные поля бле и скина, рядом с которыми то тут, то там стоят крупные съежившиеся фермы, иногда даже укрепленные, что служит напоминанием о тех временах, когда первые переселенцы жили в постоянном страхе набегов черных ссви, являвшихся с левого берега Дордони. Большинство крестьян тут канадского происхождения: достаточно услышать их, чтобы это понять; их акцент разительно отличается от выговора жителей Кобальта.

Как бы то ни было, тем утром 14 июля за городом царило поразительное оживление. С обеих сторон дороги, куда ни кинь взгляд, располагались армейские лагеря, палатки, временные казармы, самая разнообразная техника. По самой автостраде передвигались моторизованные конвои. Мы наткнулись даже на колонну броневиков, грузно направлявшихся на северо-запад. Я никогда в жизни не видел подобного сосредоточения войск.

Оправившись от минутного изумления, я повернулся к Бенсону:

— Что все это значит? Здесь что, проходят какие-то крупные маневры?

— Это не маневры, мсье Бурна. В этом регионе сейчас находится четверть всех вооруженных сил Конфедерации, готовая к маршу на север. Остаток армии стоит на левом берегу Везера и вдоль Неведомых гор.

— Но кто нам угрожает? По радио в последние дни я ничего такого не слышал.

— Лишь потому, что неделю тому назад правительство ввело цензуру в средствах массовой информации. Несмотря на наши усилия, кое-что все же просочилось.

Пока что народные возмущения в основном ограничиваются районом Волшебного озера, но если новости распространятся, мы рискуем получить мятежи и восстания по всей стране.

Жестом руки он указал на все то, что нас окружало:

— Да и что вы хотите? Всего этого ведь не скроешь. Я даже не сомневаюсь, что в Западном порту уже тоже о чем-то догадываются.

— Но о чем? Что происходит? Вы же не хотите сказать, что это ссви...

Он утвердительно кивнул головой. От удивления у меня аж рот открылся. По прошествии нескольких секунд я смог пробормотать лишь следующее:

— Ссви? Но это нелепо. Ничего не понимаю...

Бенсон улыбнулся с усталым, лишенным каких-либо иллюзий видом.

— И однако же все предельно просто. Видите ли, ваш идеализм скрывает от вас, французов, весьма значительную часть реальности. Большинство из вас живут с уже сложившимся представлением о добрых ссви и злых расистах-американцах...

Он жестом остановил меня, когда я повернулся к нему, чтобы заявить возражение.

— Нет уж, позвольте мне закончить. Я вовсе не собираюсь извиняться за расизм некоторых моих соотечественников. Но согласитесь: вы практически всегда закрываете глаза на бесчинства ваших любезных друзей ссви. Более или менее сознательно вы отказываетесь признать в них примитивные свирепость и необузданность, столь часто находящие выход. Разве нет?

— Вы преувеличиваете. Согласен с вами: инциденты порой случаются, но ни к чему сколь-либо серьезному они пока что не приводили.

— Нет, я вовсе не преувеличиваю. Известно ли вам, сколько подобных инцидентов, как вы их называете, произошло за один только 74-й год? Тридцать два, то есть раз в десять дней обязательно приключается нечто из ряда вон выходящее. И я говорю лишь о тех случаях, когда пролилась чья-то кровь. Из этих тридцати двух инцидентов лишь в девяти что-то не поделили между собой ссви и американцы. Стало быть, причиной их возникновения является вовсе не наш «расизм».

Немного помолчав, он продолжил:

— Нет, истинная причина заключается в том, что ссви по натуре своей — народ исключительно воинственный и сварливый. Не стану спорить с вами относительно того, что они быстро ассимилируются, когда более или менее отрезаны от себе подобных. Но внутри племен по-прежнему сохраняются давние традиции. И не забывайте, что еще семьдесят лет тому назад большинство ссви умирали с копьем в руке, а не в собственной постели.

Я чувствовал, что он уже готов обрушить на меня новые цифры и статистические выкладки, которые мне, разумеется, было бы трудно оспорить, поэтому я поспешил вернуть его к нынешней ситуации.

— Но все эти инциденты не объясняют вот этого! — заметил я, указав на окружавшее нас массированное сосредоточение войск. — Каковы эти новые факты? Те, которые правительство хотело сохранить в тайне.

— Новый факт заключается в том, что с просьбой принять их в состав Конфедерации к нам обратились сслвипы.

— Сслвипы? Быть этого не может! И они просят принять их в Конфедерацию? Как давно к вам поступило это их прошение? Что за муха их укусила?.. Но ведь это прекрасно! Просто великолепно!

Бенсон сделался еще более мрачным. Он явно не разделял моего энтузиазма. Судя по всему, моя реакция его даже в какой-то мере возмутила, и в голосе его прозвучала некоторая нервозность, когда он ответил:

— Да будьте же вы, черт возьми, хоть немного реалистом! Неужели вы не понимаете, что это ставит нас в безвыходное положение? Как, по-вашему, на это отреагировали ссви, ваши добрые друзья красные ссви, когда мы попытались прощупать их мнение обо всем этом?

Этот вопрос меня несколько озадачил:

— Право же... Даже не вижу, какие у них могли найтись возражения. Они — наши союзники. Почему бы и сслвипам тоже не сделаться нашими союзниками? Это стало бы решающим шагом к восстановлению мира и порядка на всем Теллусе...

Бенсон едва не взорвался:

— Но этого-то они и не желают! Ни за что! Ссви — красные ссви — являются нашими союзниками практически с первых дней нашего появления на Теллусе. Некоторые даже хотели ввести их в состав Конфедерации в ранге отдельного государства. Последние события, к счастью, доказали, что подобная мера была бы крайне преждевременной. Они все еще остаются воинственными примитивными существами, которые отнюдь не жаждут жить в мире со своими соседями. Что конкретно интересует их в нашем союзе? Главным образом, возможность производства — с нашей помощью — более современных и продвинутых техники и вооружения, нежели те, коими обладают их противники сслвипы. Но, с учетом настоящего положения дел, они не могут допустить, чтобы и у их исконных врагов появились — опять же благодаря нам — такие же техника и вооружение. И уж тем более они не могут принять то, что Объединенным Государствам придется гарантировать нерушимость сслвипских территорий, как до этого ими была гарантирована нерушимость территорий ссви.

— Но я лично знаю десятки ссви, которые не разделяют подобных умонастроений!

— Возможно. Вот только все они — из числа «ассимилированных». Они живут в Конфедерации и ведут себя, как окружающие их люди. Я готов признать, что у вас в Новой Франции эта политика ассимиляции принесла неплохие плоды. К несчастью, это лишь осложняет нашу ситуацию в плане внешних сношений. Мы имеем дело с двумя типами ссви и рискуем получить ужасную сумятицу в умах населения, как только информация о нынешнем кризисе дойдет до широких масс.

В голосе его снова прозвучала тревога, и я почувствовал, что и меня самого мало-помалу уже начинает охватывать беспокойство.

— Послушайте. Давайте подискутируем после того, как вы объективно и последовательно изложите все факты. Пока что я их не знаю и потому мало что во всем этом понимаю. Там будет видно, сойдемся ли мы в отношении того, как следует их интерпретировать.

— О’кей. Что ж, по правде сказать, мы почувствовали, что к этому все идет, еще многие месяцы, а может, даже и годы тому назад. Вот уже пять или шесть лет у границ Новой Америки царят тишина и покой. Последний сслвипский набег на один из наших постов датируется июнем 69-го года. С начала 70-х годов многочисленные группы первооткрывателей заходили на сслвипскую территорию, углубляясь порой на сто с лишним миль, и никогда не сталкивались с враждебностью со стороны туземцев.

Если мы сравним эту ситуацию с тем, что было в предыдущие годы, то получим просто-таки разительный контраст: в период с 60-го по 69-й годы на сслвипской границе происходило в среднем по семь вооруженных стычек в год. Похоже, черные в конечном счете поняли, что им не удастся ни вернуть себе утраченные территории, ни даже серьезно притормозить продвижение наших пионеров. С другой стороны, они наверняка имели возможность убедиться в тех преимуществах, которые извлекли из союза с нами красные. Наконец, как мне кажется, они так или иначе узнали о том, что наша конституция гарантирует нерушимость границ ссви, которые станут нашими союзниками еще до 100-го года.

Логичный вывод, к которому в итоге пришли сслвипы, состоял в следующем: прежде всего им необходимо было прекратить всяческие враждебные, в отношении нас, действия, затем, по прошествии какого-то времени, выбрать благоприятный момент для обращения к нам с просьбой о принятии их в Конфедерацию. Вы не хуже меня знаете, сколь дисциплинированны эти племена: как только наиболее влиятельные сслвипские вожди ударили по рукам, перемирие стало соблюдаться всеми и повсеместно.

Мы, в свою очередь, принялись ждать официального сслвипского запроса и ждали, повторюсь, довольно-таки долго. По оставшейся невыясненной нами причине в конце мая этого года сслвипы решили, что благоприятный момент настал, и наконец-то предприняли подобный демарш. Соблюдая все мыслимые и немыслимые меры предосторожности, делегация черных втайне прибыла в Унион, чтобы поинтересоваться, не расположены ли мы провести переговоры о заключении союза со всей общностью сслвипских племен...

Президент, естественно, дал уклончивый ответ, изобразив глубочайшее удивление. А наши службы тотчас же принялись прощупывать на предмет этой возможности красных ссви — также в полной секретности.

Мы, конечно, догадывались, что они отнюдь не обрадуются подобному альянсу между сслвипами и Конфедерацией, но их реакция оказалась еще более бурной, чем мы того опасались. Вождь Суилк, от имени всех племен ссви, ответил нам, что ссви рассматривают наш возможный союз с сслвипами не иначе, как предательство. Словом, он потребовал от нас сделать выбор между альянсом со ссви и союзом со сслвипами. Его послание заканчивалось такой фразой: с того самого дня, когда Конфедерация заключит союз со сслвипами, племена ссви будут считать, что находятся в состоянии войны с Объединенными Государствами Теллуса.

— Я бы не назвал эту угрозу реальной, — заметил я, — так как ссви мало что могут нам противопоставить.

— Вот тут вы не правы: проблемы они нам создать могут, и довольно-таки серьезные. Разумеется, при долгосрочном конфликте, если начнем вести настоящую войну на истребление, мы сможем со ссви справиться. Но нужно ли нам это? Да и подумайте о цивилизованных ссви — их сейчас в Конфедерации несколько десятков тысяч. Кроме того, в настоящий момент ссви могли бы опустошить почти всю нашу территорию, — мы просто не в состоянии им в этом помешать. Все ваши сооружения на севере Везера и Дордони оказались бы под угрозой. Районы Волшебного озера и Западного порта я также отнес бы к труднозащищаемым. Вы только представьте: одни лишь северные красные племена могут выставить сто двадцать тысяч воинов!

— Быть этого не может! Я полагал, что даже общая численность населения ссви не превышает ста тысяч.

— Так оно и было лет сорок тому назад. Но не забывайте, что мы помогли им справиться с детской смертностью. К тому же, после того как на Теллусе появились мы, ссви и сслвипы стали гораздо реже вступать в открытые вооруженные противостояния друг с другом, так что теперь вследствие войны население сокращается у них гораздо меньшими темпами, чем раньше. Сейчас ссви уже более трехсот тысяч, то есть по этому показателю они уже сравнялись с нами. И к их вооружению также не стоит относиться с пренебрежением.

— У них в самом деле так много огнестрельного оружия?

— Этого мы в точности не знаем. Их промышленность находится во все еще зачаточном состоянии, но, повторюсь, пренебрегать ею мы ни в коем случае не должны.

— В этом я с вами абсолютно согласен. Три года назад мне довелось посетить Ссвивиль — выглядит он, знаете ли, весьма внушительно!

— Вполне возможно, но нам от этого не легче. Принимая все во внимание, можно предположить, что с конвейера их завода, стоящего на Верхней Дордони, на сегодняшний день сошло от десяти до двадцати тысяч ружей. В результате бартера — а мы давно ведем с ними торговый обмен — ссви могли обзавестись как минимум таким же количеством наших карабинов, что должно было позволить им обеспечить огнестрельным оружием примерно четверть своей армии. Вероятнее всего, у них имеется на вооружении и легкая артиллерия.

— В таком случае, конечно же, им не составит труда совершать смертоносные набеги на наши земли.

— Короче говоря, самым тщательным образом проанализировав сложившуюся ситуацию, правительство пришло к выводу, что сейчас мы не можем позволить себе воевать со ссви.

— Стало быть, от союза со сслвипами нам придется отказаться?

— Этого мы тоже не можем себе позволить, по крайней мере до тех пор, пока мы не перепробуем все возможное в попытках подвести ссви к принятию этого союза. Отказав сейчас сслвипам в союзе, мы практически доведем их до отчаяния и собственноручно подтолкнем к ожесточенной войне против нас, войне на истребление. А это положит конец всем тем усилиям, которые мы на протяжении вот уже семидесяти лет предпринимаем для восстановления порядка у наших южных границ.

— Но тогда...

— Мы решили немного потянуть время, не отказавшись от попыток склонить красных к компромиссу.

— Я не очень-то хорошо вижу, к какому именно. Позиции красных и черных ссви — в том виде, в каком вы мне их представили — резко отличаются одна от другой. Даже представить себе не могу, как тут можно было прийти к соглашению.

Впервые с начала этой дискуссии Бенсон улыбнулся:

— Мой дорогой мсье Бурна, сразу видно, что вы — не дипломат, в противном случае вы бы знали, что в деле международных отношений тот или иной компромисс всегда возможен. Главное — знать, чего кто хочет добиться и какую цену за это готов заплатить... и не цепляться слепо за высокие принципы.

— И что было дальше?

— В данном случае нужно было попытаться предложить ссви, в обмен на принятие ими нашего союза со сслвипами, такую компенсацию, которая показалась бы им более чем достаточной. И в то же время блефовать, чтобы заставить их поверить в то, что мы не отступим перед их угрозами.

— Отсюда и мобилизация нашей армии на границе со ссви?

— Да. Хотя эта мобилизация отвечает также и необходимости защитить сектор горы Тьмы и особенно район Волшебного озера, если там вдруг произойдут какие-либо инциденты.

— Но вы только что отнесли эти места к разряду труд-нозащищаемых.

— В случае войны они таковыми и будут. Но мы рассматриваем здесь лишь относительно мелкие инциденты, хотя и они могут поставить под угрозу как жизнь некоторых наших сограждан, так и четкое выполнение нашего плана.

— И что же это за план?

— Вам ведь известно, раз уж вы бывали в Ссвивиле, сколько усилий предпринимают сейчас красные племена для модернизации всего, что только можно обновить?

— Разумеется! Впрочем, у нас и в Кобальтском университете обучается довольно-таки много студентов-ссви. Все они чрезвычайно горды тем прогрессом, которого удалось добиться их народу за последние пятьдесят лет. Они часто заявляют, что их цель — сравняться с нами в техническом плане к сотой годовщине нашего прибытия на Теллус.

— Подобные заявления доходили и до нас. В них, конечно, немало преувеличения, но факт остается фактом: они сейчас модернизируются с поразительной скоростью. Это вызывает определенную тревогу, учитывая то, что во всех прочих аспектах направленность их ума осталась на прежнем, примитивном уровне. Как бы то ни было, их план индустриализации бассейна Верхней Дордони продвигается семимильными шагами. Одновременно с этим стремительно развивается и их сельскохозяйственная промышленность. Те несколько тысяч техников-ссви, которые получили образование в наших школах и затем вернулись домой, не остались невостребованными — работа нашлась для каждого. Есть, правда, один фактор, который крайне беспокоит ссви — как по мне, то зря они так волнуются: значение его явно преувеличено, — это то, что их территория лишена выхода к морю.

— Полноте! Да в их распоряжении более тысячи километров побережья!

— Да, но побережья непригодного для практического использования. Оно почти везде низкое и песчаное, или даже болотистое. Линию дюн там разрывают лишь несколько скалистых островков, которые затем плавно перетекают в тянущиеся далеко в море опасные рифы.

— По сути, вы правы. Там даже нет устья сколь-либо значимой реки.

— Да там вообще нет рек, так мы сами располагаемся в эстуарии Дордони: Западный порт и Хансен занимают единственные пригодные для использования места на территории ссви.

— Кажется, я начинаю понимать, к чему вы ведете, — сказал я. — С одной стороны — отсутствие выхода к морю, с другой — молодой национализм ссви, при развитии которого мы присутствуем вот уже несколько лет. Все это в конечном счете оформилось в территориальные претензии, которые ссви теперь нам и предъявляют. По-моему, не так давно я даже читал что-то на эту тему.

— Вполне возможно. Несмотря на все наши попытки сохранить данную проблему в тайне, кое-какая информация все же просочилась, и две или три газеты ее опубликовали. К счастью, развития тема не получила.

— Однако же я не вижу, что заставляет вас соблюдать по этому поводу такую секретность. Какую территорию, по мнению ссви, мы должны им уступить?

— Вот в этом-то и загвоздка... Потому-то вы нам и понадобились. Вы еще не догадываетесь, на что именно могли положить глаз ссви?

— Бог ты мой, да на что угодно в окрестностях Западного порта и Хансена... — начал я, и тут вдруг меня осенило: — Вы хотите сказать... на Деревню Землян?

Бенсон кивнул:

— Именно! Сами можете себе представить, какой будет реакция населения, когда станет известно, что ссви требуют от Конфедерации уступить им последнюю реликвию доброй старой Земли! Все, что у нас остается от нашей родной планеты!

Наконец-то все начало выстраиваться в моем мозгу в единую цепь. Такое притязание ссви выглядело довольно-таки логичным, так как Деревня Землян, подлинный кусочек Франции, упавший на Теллус, по сути являла собой единственную все еще остававшуюся не использованной часть территории ссви, на которой можно было открыть морской порт. Эта деревня, некогда располагавшаяся в самом сердце французских Альп, наложилась на Теллус вместе с весьма внушительным фрагментом данной горной цепи. Так на поверхности Теллуса, представленной в этом регионе одними лишь дюнами да болотами, появился островок земной коры, растянувшийся на берегу моря. Часть гор «выдвинулась» в океан, образовав изрезанный по краям скалистый берег, в любой момент готовый предоставить надежное пристанище десяткам судов.

Фактически, порт, который ссви намеревались обустроить в этой точке побережья, уже существовал: наши предки построили его через три года после Катаклизма менее чем в двух километрах к западу от Деревни Землян. Именно оттуда они уплыли, решив оставить свои земные жилища вследствие участившихся атак гидр, чтобы основать примерно на тысячу километров южнее Новую Францию.

С тех пор Деревня Землян пустовала, а имевшиеся в ней строения медленно разрушались, лишь изредка становясь объектом исследования какой-нибудь археологической миссии. Ссви могли, таким образом, с полным на то основанием сослаться на то, что этот анклав, которым мы располагали в самом сердце нашей территории, нам совершенно не нужен, тогда как им теперь, когда там не стало гидр, он давал отличную возможность получить выход к морю.

Не менее очевидно было и то, что наше правительство не могло поступить иначе, кроме как отказать ссви в уступке этой святыни. Даже американцы отчаянно бы воспротивились сдаче единственного кусочка нашей родной планеты, остававшегося на поверхности Теллуса. Что до нас, французов, то этот лоскуток земной поверхности был нам дорог вдвойне, как частица доброй старой Франции, нашей земной родины.

Понял я и то, почему Бенсон чуть ранее заметил, что не следует цепляться за высокие принципы:

— Короче говоря, правительство решило уступить Деревню Землян, чтобы склонить их к принятию нашего союза со сслвипами?

— Фактически, мы еще не выходили на них с таким предложением, но в том, что вскоре это случится, никто — ни с нашей стороны, ни с их — даже не сомневается. Послание вождя Суилка нашему президенту начиналось с националистического манифеста, в котором он упрекал нас в том, что мы хотим притормозить развитие ссви как нации. Наше желание заключить союз со сслвипами было в нем представлено в виде очередной попытки нивелировать значение нашего старого альянса со ссви, альянса, который — как нам напоминали, якобы невзначай — единственно и позволил нам выжить после нашего прибытия на Теллус. Где-то в середине послания проскользнул намек на Деревню Землян. В общем, мы этот намек уловили и ответили, что, дабы доказать наши дружеские намерения и стремление к сотрудничеству, мы готовить обсудить со ссви условия уступки им этой территории.

— И какой была их реакция?

— Судя по всему, данное предложение их удовлетворило. В начале этого месяца мы получили новое послание, тон которого был уже менее резким. Они продолжают возражать против основных положений нашего альянса со сслвипами, но, похоже, готовы допустить заключение такого альянса, так как они настаивают на том, что сами они в таком случае не будут считать себя стороной, так или иначе вовлеченной в этот союз. Кроме того, они пытаются поторопить нас с вынесением окончательного решения по Деревне Землян, иными словами, просят нас поскорее перейти от слов к делу.

— Короче говоря, ссви сейчас находятся в некотором замешательстве: с одной стороны, в силу своей воинственной натуры они не готовы заключить мир со сслвипами, своими исконными врагами; с другой стороны, они жаждут цивилизации и модернизации и потому понимают, какую выгоду сулит им выход к морю?

— Все так и есть. Хотя, на мой взгляд, они сильно переоценивают те преимущества, который им мог бы дать этот выход к морю. Но, сами понимаете, говорить им это в лицо я не намерен. Благодаря нам они уже не те ссви, какими были прежде. Будем надеяться, что этих наших усилий по «очеловечиванию» ссви окажется достаточно для сохранения на Теллусе устойчивого мира.

— В любом случае, все это рискует создать в Конфедерации немало проблем! Боюсь, что большинство наших соотечественников не слишком благожелательно воспримут этот отказ от «великих принципов», как вы их называете, тем более что вы не сможете раскрыть глубинных причин вашего решения. Вскоре по всему Теллусу, особенно в Америке, этих ссви кто только ни будет поливать грязью, так что все предпринятые вами усилия по умиротворению могут оказаться напрасными.

— Даже не сомневаюсь... Правительству предстоит разыграть очень трудную партию. И инциденты, которых мы опасаемся, могут произойти не только на границе. Практически повсюду могут вспыхнуть стихийные мятежи и восстания. Кое-где беспорядки уже начались. По Больё-Шахтерскому кто-то распустил слух, что мы собираемся уступить ссви не только Деревню Землян, но и весь сектор Волшебного озера. Я, конечно, могу лишь предполагать, но мне кажется, что за всеми этими слухами стоят некоторые из вождей ссви. В общем, вышло так, что позавчера над Больё пронесся, образно выражаясь, неистовый ветер паники. Нескольких ссви едва не убили. К счастью, мы успели перебросить туда самолетом пару армейских подразделений и предотвратить худшее. Но я боюсь, что вскоре эта паника охватит и Хансен с Западным портом. Вот почему вы видите все это, — заключил Бенсон, указав на стоящие вдоль дороги военные лагеря.

— Если я правильно вас понял, вы надеетесь, что легче будет образумить наших соотечественников, нежели ссви?

— Да, вы все поняли верно.

Секретарь Министерства внешних сношений немного помолчал, а затем с улыбкой заметил:

— И я рад констатировать, что ваша реакция оказалась вполне рассудительной! Впрочем, ничего другого от специалиста по земной археологии я и не ждал.

Я также, в свою очередь, улыбнулся:

— Должен признаться, что перспектива передачи Деревни Землян ссви мне совсем не нравится, но, если быть объективным, эта территория не представляет сейчас большого археологического интереса. Все, что могло нас там заинтересовать, за те семьдесят лет, что прошли со дня нашего ухода из деревни, было мало-помалу извлечено из земли.

— Прекрасно. Это облегчит вашу задачу, так как миссия, которую собиралось поручить вам правительство, как раз таки и заключалась в том, чтобы осмотреть эту территорию до того, как мы уступим ее ссви. Вы укажете на те предметы, фрагменты строений, образцы, которые представляют хотя бы малейшую археологическую ценность, и армия перевезет все это в наши музеи. Также вы сделаете фотоснимки того, что мы там оставляем, а военные начертят полные и детальные планы всей территории. Затем мы позволим ссви делать там все, что они пожелают.

— Отлично. Не стану от вас скрывать, что я очень польщен тем, что именно меня выбрали для этой работы. Можете даже не сомневаться: как только я выступлю с докладом перед Академией наук, я постараюсь сделать все в наилучшем виде. Кстати, возможно, та информация, которую я собираюсь донести до членов Академии, окажется полезной и вам: на мой взгляд, она такова, что вполне может сыграть вам на руку в плане претворения в жизнь ваших политических решений. Надеюсь, как только результаты поисково-археологической миссии «Любознательного» будут преданы гласности, народное недовольство если и не совсем сойдет на нет, то заметно уменьшится.

Немало заинтригованный, Бенсон наклонился ко мне с явным намерением сию же минуту вытащить из меня все детали доклада, но наш автомобиль уже въезжал в столицу, и я был вынужден попросить его набраться терпения до завтра. Впрочем, до выступления в Академии я в любом случае не собирался ни с кем делиться собранной информацией.