— Доктор Янц в реанимации?

— Да, сэр. Его только что перевезли из операционной.

— Все еще без сознания?

— Да, сэр. Когда кончится наркоз, доктора переведут в отдельную палату.

Хорошая новость. Значит, через час или даже немного раньше, он сможет поговорить с Янцем. Но сейчас важно другое...

— Скажите, вы случайно не видели доктора Линдсея и мисс Эймс?

— Разумеется. По крайней мере, я думаю, что это были они. Блондинка и парень в очках?

Крицман нетерпеливо кивнул.

— Они как раз выходили, когда я занял пост. Парень говорил что-то насчет того, чтобы пойти выпить кофе.

— Куда-то на улицу?

— Нет, они собирались в столовую для медсестер, на втором этаже.

— Спасибо.

Крицман сбежал по лестнице.

Найти столовую не составило большого труда, нетрудно было найти и этих двоих. Они действительно пили кофе. Девушка выглядела немного лучше — вероятно, уже знала об исходе операции. То есть, конечно, если она хотела, чтобы дядюшка выкарабкался. Этот рекламный листок...

Крицман вошел в столовую с листком в руке. Линдсей посмотрел на него.

— Кофе?

— Нет, спасибо. Я должен идти... Окружной прокурор скоро приедет.

Он встал перед мисс Эймс.

— Кстати... вы ведь сегодня не ходили на матч?

— Нет. А что?

— Просто спросил. Вот это оказалось в вашей машине.

Он протянул ей рекламку. Девушка прочитала ее, и Линдсей — тоже. Они обменялись озабоченными взглядами.

— Не понимаю, откуда это, — сказала Терри.

Крицман сложил бумагу и сунул в карман.

— Ну, должно быть, их подбрасывали в машины по всему городу.

— Вы знаете, что мой дядя уже в реанимации?

Лейтенант кивнул.

— Приблизительно через полчаса он должен очнуться. Я узнаю у главврача. Когда разрешат, вы сможете пойти вместе с нами. А пока — извините меня...

Он повернулся и вышел в холл.

Линдсей поднял свою чашку.

— Знаешь, я никак не ожидал застать тебя сегодня в кабинете.

— Я ждала Чарльза.

Он поставил чашку.

— А где Чарльз?

В последний раз я его видела наверху, у комнаты ожидания, — Терри покачала головой. — Должно быть, ушел домой.

Линдсей нахмурился.

— Терри, ты говоришь, что ждала его в кабинете?

— Да. Он одолжил у меня машину. Ему нужно было в обед встретиться со своим адвокатом.

— Когда он приехал?

— В семь.

— Ровно в семь? Ты уверена?

— Конечно, уверена, — она замолчала. Потом тревожно спросила: — Что ты имеешь в виду, Дэйв?

— Да так... вспомнил один разговор с твоим дядей.

— Дэйв...

— Знаю, — он встал. — Нервы. Слишком много кофе.

Она улыбнулась ему.

— Я рада, что ты здесь. Это ожидание...

Понимаю.

Он снова сел.

— Но все, что мы сейчас можем, — это ждать.

26

...Чарльз тоже ждал — ждал, когда опустеет коридор. Потом вытер пот со лба и подошел к полицейскому, стоящему у двери с табличкой „Реанимация”.

Патрульный сделал шаг в сторону.

— Добрый вечер, доктор.

Чарльз кивнул и вошел в палату.

Все оказалось очень просто.

Чарльз представлял себе реанимацию совсем другой. А здесь — просто ряд каталок вдоль стены. Все пустые. Все? Нет, постой, та, что в конце ряда...

Сквозь паутину соединительных проводов Чарльз заметил неподвижное тело. Доктор Янц. Лежит и ждет его... ждет это ...

Это было в кармане. В руке Чарльза.

Чарльз подошел и встал рядом с каталкой. Его взгляд остановился на лице Янца. Лицо было маской. Маской смерти.

Конечно, Янц жив « он дышит, тонкие голубые вены пульсируют на висках возле закрытых глаз.

Он медленно достал из кармана скальпель. Блеснуло острое лезвие.

Больше — никаких промахов. Никаких ошибок.

Чарльз посмотрел на скальпель, потом на горло доктора Янца. Инструмент дрогнул в руке. Блеск...

— Доктор!

Она вышла из-за ширмы в другом конце палаты: медсестра в белом халате. С журналом в руке.

Он едва успел краем глаза уловить внезапное движение и спрятать скальпель в карман... Потом обернулся.

— Вы уже перевозите его? — спросила медсестра.

— А... Да...

Она кивнула.

— Старшая сестра меня не предупредила. Вы позвали санитара?

— Нет.

— Я вызову.

— Все в порядке, — поспешно заверил он. — Я сам.

Подойдя к изголовью каталки, он толкнул ее. Каталка двинулась легко и бесшумно. Бесшумно, как смерть.

Медсестра открыла дверь, и каталка выскользнула наружу. В тишине Чарльз слышал только один звук: звук слабого, хриплого дыхания доктора Янца.

Полицейский взглянул на них, когда сестра взялась за другой конец каталки.

— Перевозите?

Молчание.

— Перевозите?

— Да, сержант, — поднял голову Чарльз. — Ах да, вы бы не могли сообщить старшей сестре? Скажите ей, что пациент переведен в отдельную палату.

— Хорошо.

Так. Благополучно миновали полицейского, избавились от старшей сестры. Куда теперь? В лифт, конечно. Только необходимо отделаться от этой пиявки-медсестры.

Дверь лифта открыта. Очередная удача. И коридор пуст. Впрочем, удача его и не покидала. Вообще-то, удача — это просто результат точного планирования и единства с реальностью.

Он вошел в лифт, втянул за собой каталку. Медсестра собиралась войти следом, но Чарльз знал, что необходимо сказать, — и вообще он теперь знал все на свете.

Он улыбнулся сквозь маску.

— Ах да, сестра...

— Да, доктор?

— Я забыл сказать сержанту номер палаты.

— Я вернусь.

Она повернулась, чтобы идти, и Чарльз сказал ей вслед:

— Передайте, что мы едем в шестьсот седьмую.

Он протянул руку и нажал на верхнюю кнопку.

Когда дверь закрылась, он уже сжимал в руке скальпель.

27

— Позволь взять твою чашку.

Терри кивнула, поднимаясь. Линдсей, держа чашку, повернулся — и едва не столкнулся с вошедшим Крицманом.

— Извините, лейтенант.

Крицман достал сигарету.

— Рад, что поймал вас. Я выяснил насчет рекламного листка.

— И что же?

— Сержант Боннер связался с отделом распространения. Эти листки разбрасывали только в радиусе четырех кварталов от „Колизея”.

Линдсей взглянул на Терри.

— Я думаю, нужно найти Чарльза.

— Ладно, можно позвонить ему. Он, наверное, уже дома.

— Здесь за углом есть телефон для посетителей, — сказал Крицман.

— Монетку? — спросил Линдсей.

— У меня есть.

Терри вошла в будку и закрыла дверь.

Крицман и Линдсей стояли в стороне. С губы лейтенанта свисала незажженная сигарета. Проходившая мимо санитарка неодобрительно на нее взглянула.

Крицман бросил сигарету на пол. Одним ухом он слушал Линдсея, пытаясь в то же время уловить то, что говорила Терри. Потом кивнул Линдсею.

— Говорите, этот молодой человек брал вечером ее машину? — спросил он.

— Да. Потом он пришел в кабинет Янца. Терри говорит, что ровно в семь, но она могла и ошибиться на несколько минут.

— Не исключено.

— Сколько потребуется, чтобы добраться от „Колизея” в нижний город в это время?

— Четыре-пять минут.

Линдсей нахмурился.

— Добавить еще две минуты на то, чтобы подняться по лестнице, и все сойдется.

Крицман пожал плечами. От „Колизея” до кабинета Янца можно добраться и быстрее.

— Расчет времени сходится, — сказал он Линдсею. — Но не забывайте, что человек, которого мы ищем, совершил убийство и вчера вечером, в семь часов. И позавчера тоже.

Он помолчал немного.

— Вы знаете, где Чарльз Кэмпбелл был в это время?

Линдсей нахмурился сильнее.

— Да. Он пациент доктора Янца. Вчера и позавчера он был на приеме.

— Вы уверены в этом?

Линдсей кивнул.

— Позавчера я сам видел его.

Вот и все.

Крицман повернулся, заметив, что Терри открыла дверь телефонной будки. Она выглядела расстроенной.

— Его нет дома.

Она подошла к Линдсею, поправляя волосы.

— Дэйв, я не понимаю, куда...

Линдсей уставился на ее руку.

— Что это?

Он схватил ее за запястье.

— Часы, — сказал он.

— Ну и что?

— Разве ты не помнишь? Тогда, вечером, в кабинете. Я был там, когда пришел Чарльз... У тебя часов не было.

Линдсей опустил ее руку.

— Ты спросила, не опоздал ли он. А он тебе ответил, что сейчас ровно семь. Разве ты не понимаешь? Он ведь мог и солгать.

— Но зачем?..

Внезапно Терри осенило. Крицман понял это по ее глазам, по вспыхнувшему в них ужасу.

— Дэйв, это невозможно, он не...

Линдсей собрался ответить, но Крицман вмешался.

Нет смысла спорить, — сказал он. — Если что-то не так, то мы через несколько минут об этом узнаем. Давайте поднимемся и посмотрим, не очнулся ли доктор Янц.

Когда они дошли до верхней площадки, то увидели Боннера и помощника окружного прокурора, разговаривающих с медсестрой перед дверью реанимационной. Постовой заметил лейтенанта и толкнул Боннера; тот пошел навстречу Крицману.

— Что случилось? — рявкнул Крицман.

— Мы не можем выяснить, куда перевезли доктора Янца.

— Перевезли?!!

Помощник окружного прокурора кивнул на медсестру.

— Она говорит — в палату шестьсот семь. Но там никого нет.

— Кто вам сказал, куда его увозят?

— Доктор. Он пришел за больным.

— Какой доктор?

— Я его не узнала, на нем была маска...

— Куда он повез Янца?

Постовой пожал плечами.

— Они поехали на лифте.

— Пошли.

Подойдя к лифту, Крицман уставился на индикатор. Лифт полз вниз. Медленно, очень медленно...

Крицман стукнул по кнопке вызова.

— Быстрее! — пробормотал помощник прокурора.

Лифт остановился с глухим стуком.

Они подались вперед, пристально глядя на дверь. Дверь раскрылась. Лифт был пуст.

28

Чарльз поднял скальпель, не сводя глаз с горла Янца. Янц был по-прежнему без сознания. Хорошо.

Но, быть может, и не очень хорошо. Лучше было бы, если бы Янц знал, что происходит. Это придаст делу завершенность. Чтобы он открыл глаза и видел приближающееся лезвие.

Впрочем, нельзя желать слишком многого. Во всяком случае, пока жив Янц.

Чарльз наклонился.

Скальпель со свистом сорвался вниз... Внезапно Чарльз моргнул и замер. Слишком громкий свист. Потом он понял, откуда исходит звук. Лифт остановился. Дверь открылась.

Он едва успел спрятать в рукав оружие.

Вошли две медсестры. Одна — высокая и угловатая, другая — маленькая, довольно привлекательная. Они мельком взглянули на Чарльза, поскольку были увлечены разговором.

Чарльз отступил назад, когда маленькая девушка нажала на кнопку. Дверь закрылась с шумом. Высокая сестра тарахтела:

— Так я ей и говорю, почему бы не устроить просто закуску, ну, сэндвичи и прочее? Нет смысла устраивать большой прием.

Низенькая отмахнулась.

— Для Приличного обеда квартира все равно мала. Да и стульев не хватит.

Высокая рассмеялась.

— Мне все равно, сколько у них стульев, лишь бы стаканов хватило.

Чарльз стоял возле каталки и ждал. Лифт остановился, высокая двинулась к выходу.

— Я переоденусь. Встретимся внизу, минут через пятнадцать.

— О’кэй, — согласилась малышка.

Дверь снова закрылась. Лифт пошел вверх.

Хриплое дыхание Янца спивалось с гудением лифта. Маленькая медсестра стояла лицом к двери. Чарльз смотрел в спину девушке. Куда она едет? Что затевает? Она не сказала ни слова, но это ничего не значит. Возможно, она догадалась...

Тем хуже для нее. Потому что они одни. И Чарльз ощущает сталь скальпеля в руке.

Сестра повернула голову. Теперь она смотрела на Чарльза и улыбалась. Он заставил себя кивнуть. Она перевела взгляд на Янца. Протянула руку...

Она протянула руку и поправила одеяло, натянув его на плечо пациента.

Чарльз почувствовал, что сдерживает дыхание. И, глубоко вздохнул. Медсестра еще раз улыбнулась и отвернулась к двери.

Лифт остановился. Скользнула в сторону дверь. Медсестра вышла. Краем глаза Чарльз уловил лишь быстрое движение, словно что-то мелькнуло. Дверь закрылась.

Теперь он был готов. На этот раз — ни колебаний, ни задержек. Слишком рискованно. Ну...

Он поднял руку, чувствуя скальпель запястьем. Скальпель — острый...

Вовремя вспомнив об этом, Чарльз разжал пальцы. Скальпель, клацнув, упал на пол лифта.

Чарльз быстро поднял его. Держи его, стисни...

Он замер, встретившись взглядом с Янцем.

Янц пришел в себя! Он все знает!

Глаза доктора сузились. Губы шевельнулись, что-то произнося. Чарльз не слышал слов.

Ударить и бежать!..

На этот раз он не заметил, как остановился лифт. Не слышал, как открылась дверь. Но краем глаза увидел...

Увидел комнату. Длинную темную комнату. Комнату, где стояли кушетки.

Кушетки. Насколько хватало взгляда — кушетки, ряд за рядом, притаившиеся в сумраке...

Это похоже на сон. Но это не сон. Он больше не видит снов, он покончил со снами. Это реальность...

Всегда нужно помнить о реальности — вот в чем секрет. Но кушетки оставались тайной. Кушетки поджидают его.

Чарльз встряхнул головой. Он вдруг понял. Стеклянная крыша, вид на город... ну да! Это соляриум — солнечная палата, где выздоравливающие отдыхают днем. А сейчас — вечер, здесь пусто. Здесь никого не бывает вечером, а кушетки ждут.

Лифт загудел, внизу кто-то нажал кнопку. Чарльз повернулся. Темно. Пусто. Никто не придет...

Прекрасно.

Чарльз взглянул на Янца: тот закрыл глаза, ухватился руками за края каталки. Чарльз вытянул каталку из лифта.

Пусть лифт едет вниз. Нужно только убедиться, что он доедет до конца. Чарльз нажал нижнюю кнопку на панели. Дверь закрылась, лифт пошел вниз, стрелка индикатора над входом тоже пошла вниз...

Чарльз обернулся и взглянул на ближайшую кушетку. Перевел взгляд на другую... Очертания предметов становились четче и расплывались, становились четче и расплывались...

Это сон.

Нет! Конечно, нет. Это просто огни за окном, далекие огни города — и свет безликой неоновой рекламы, которая вспыхивала и гасла, — только и всего.