Марта Кинг открыла ящик, достала оттуда бутылку и передала мне.

- Вам не трудно открыть?

Я сломал сургуч и отвинтил колпачок. Это был бурбон, который я давно держал в машине. Возвращая ей бутылку, я сказал:

- К сожалению, без льда и содовой.

- И так хорошо. - Она поднесла бутылку к губам, и я услышал бульканье. Потом она передала ее мне и сказала:

- За ваше здоровье!

Я немного отпил. Жгучая жидкость опять не подействовала. Я испытывал оцепенение. Марта Кинг попросила сигарету. Я протянул ей пачку и дал прикурить. В неровном свете спички ее лицо с вытянувшимися от затяжки губами казалось сосредоточенным. Я закрыл бутылку, вернул ей и включил двигатель. Взглянув в зеркальце, я определил, что машин позади нет, и вырулил на мостовую.

- Ладно. Теперь можете сказать мне адрес.

- Поезжайте до Заклида и сверните направо, - сказала она.

- Адрес, пожалуйста.

- Вам незачем знать его, я покажу.

- Почему не сказать сразу? Боитесь, что я вас высажу? - Не дождавшись ответа, я продолжал. - Может, там не на что будет смотреть? Может, если мы застанем миссис Бэйн и Дэймона вместе, окажется, что они сидят перед телевизором, или играют в карты, или просто дружески беседуют…

- Это пошло, - сказала она после длительного молчания.

- Извиняюсь, но вам-то ведь хочется унизить миссис Бэйн, так? Увидеть ее в отчаянии и страхе?

- Неправда.

- Ладно, может, и так, но у вас все равно не будет возможности посмотреть на них. Об этом забудьте. И если подумать, то выходит, что у миссис Бэйн есть все основания шпионить за вами и своим мужем.

- Все началось с нее. Она встречалась с Джоном Дэймоном до того, как Элвин познакомился со мной.

- Может, Элвин и сказал вам так, но откуда мне знать, что это правда?

- Он не стал бы лгать. - Она помедлила, и я почувствовал на себе ее взгляд. - Вы уверены, что вы друг Элвину?

- Я был им, - ответил я угрюмо.

- Что вы хотите этим сказать?

- Неважно. Вот Заклид. Если Дэймон живет в восточном районе, не лучше ли поехать по набережной?

- Нет. Он живет к югу от города. Я скажу, где повернуть.

Я свернул направо. На ярко освещенной улице было полно машин, видимо, в большинстве принадлежащих болельщикам, возвращавшимся со стадиона. Я порадовался этому, подумав, что люди Дэймона не решатся действовать здесь, но все же не переставал следить за окружающими нас машинами. Женщина рядом со мной сидела тихо. Один раз она поднесла ко рту бутылку и сделала короткий глоток. Потом предложила мне, но я покачал головой, понадеявшись про себя, что мы не попадем в какое-нибудь дорожное происшествие. В Огайо наличие в машине откупоренной бутылки почти наверняка означает штраф и три дня тюрьмы. Я одобрял закон, как и все добропорядочные граждане, но не хотел, чтобы его применили ко мне. Сам я пьян не был и надеялся, что и Марта не станет слишком налегать на бутылку. До сих пор у меня не было причин быть недовольным ею, если не считать пощечины, которую я, пожалуй, заслужил.

И все же меня беспокоило, что Бэйн не сказал мне о ней. Теперь, когда он мертв, я не мог ничего проверить. Я старался заглушить свое беспокойство. Она везла меня к Дэймону, а я хотел этого, очень хотел. После того как я получу, что мне нужно, я улажу с Дэймоном одно маленькое дельце.

В конце Заклида, вблизи дороги № 20, когда светофоры стали попадаться все реже, чередуясь с плохо освещенными участками, ко мне вернулся страх. Я зорко всматривался в каждую проходящую близко машину. Один раз, когда с нами поравнялся большой светлый «седан», я потянулся за револьвером. Но он обогнал нас, не сбавив скорости, а в заднем окне его я увидел очертания детских головок. Я перевел дыхание и выпустил рукоятку револьвера.

Марта Кинг сказала:

- Я все видела. Значит, это действительно опасно?

- Вы чертовски правы. Отправляйтесь обратно, если хотите.

- Вы серьезно?

- Конечно, - огрызнулся я.

- Так вы и в самом деле хотите сказать, что в нас могут стрелять?

- Именно это я и хотел сказать. - Я поравнялся с мигающим желтым сигналом на перекрестке, сбавил скорость, глянул в обе стороны и прибавил газ. - Я могу вас высадить у ближайшей заправочной станции. Сможете взять такси и вернуться.

- Нет. Но если вы не возражаете, я думаю, что мне лучше пересесть на заднее сиденье.

- Валяйте, - мрачно сказал я.

Краем глаза я заметил, как мелькнули ее стройные ноги, когда она перелезала через сиденье. У меня за спиной она сказала:

- Я уже жалею.

- О чем?

- О том, что заставила вас взять меня с собой. Если бы я знала…

- Где нам поворачивать, черт возьми?

- Теперь недалеко. Поверните направо, когда я вам скажу.

- Значит, это на юге?

- Мистер Беннет, вы себя хорошо чувствуете?

- Прекрасно. Вы уверены, что знаете, как туда попасть?

- Он объяснил в записке. Поезжайте мимо маленькой белой церкви. Дом одноэтажный, типа ранчо, других построек поблизости нет. Белая ограда и овальный плавательный бассейн. Сзади с обеих сторон высокие живые изгороди. Поверните на следующем перекрестке.

Он хорошо вам нарисовал дорогу, - сказал я.

- Наверное, ему хотелось быть уверенным, что я его найду, но меня это не интересовало.

- Дэймон знает про вас с Бэйном?

- Откуда? Мы…

- Знаю, - прервал я ее. - «Мы были осмотрительны…» Не вижу никакого перекрестка.

- Сейчас увидите, - почувствовав дыхание на затылке и прохладное прикосновение пальцев к моей щеке, я нетерпеливо смахнул ее руку.

Она тихо рассмеялась.

- Нам ничто не мешает стать друзьями.

Я не ответил. Она не смеялась бы, если бы тот большой серый «седан» появился рядом, и наверняка не станет смеяться, когда я скажу ей, что ее любовник мертв. Мои фары выхватили из темноты дорожный знак. Перекресток.

- Следующая дорога, - сказала Марта Кинг, - прямо перед нами.

- Я вижу ее! - огрызнулся я, притормозив.

Не кричите на меня, - попросила она. - Я только стараюсь помочь. Вы на меня сердитесь? - Ее голос дразнил, и мне казалось, что чем больше мы продвигаемся к нашей цели, тем больше у нее поднимается настроение. Но это, вероятно, была естественная реакция: если я добьюсь успеха, развод обеспечен и она сможет выйти за Элвина Бэйна.

Вот только Бэйну не нужен развод. Ему ничего больше не нужно. Все, что я мог сделать, это постараться выполнить его последнее желание. Это было все равно что выполнить просьбу умирающего.

Я доехал до поворота, свернул направо, и мы понеслись по дороге среди плоских холмов, мимо погруженных в темноту домов, большинство из которых стояло в значительном отдалении от дороги, на обширных лужайках, освещенных бархатным светом луны. Я видел белые ограды, выгоны, мерцающую гладь плавательных бассейнов. Это был район клубов для верховой езды и гольфа, пахнущий деньгами. Чем дальше я ехал, тем реже попадались дома, и через некоторое время мы оказались в открытой сельской местности, где леса и пологие холмы в мерцающем свете луны были полны очарования.

- Не пропустите маленькую белую церковь, - проговорила Марта. - Джонни писал, что она примерно в десяти милях от шоссе.

- Значит, все-таки Джонни?

- Ох, перестаньте! - сказала она зло. - Я всегда звала его Джонни. Почему вас это так задевает?

- Не задевает, просто интересно.

- Мне тоже кое-что интересно. - Я снова почувствовал ее дыхание на своей шее. - Неужели я вам не нравлюсь?

- Очень даже нравитесь, - сказал я. - Я вас обожаю. - Мы приблизились к пересечению дорог и разбросанным в беспорядке домам. Всюду было темно, даже на заправочной станции на углу. Чуть подальше, на вершине холма, возвышалась маленькая церковь с поблескивающей под луной колокольней. Я въехал на холм, свернул с дороги и остановился. Перед нами, за высокой живой изгородью, в четком овале бассейна отражалась луна. Дом с того места, откуда мы смотрели, казался небольшим, но я прикинул, что в нем не меньше десяти комнат. Мне были видны аллея и гараж на две машины за домом. В одном из окон горел свет. Остальные были темными.

- Они там, - тихо произнесла Марта Кинг. - Почему вы остановились?

- Надо приготовить этот чертов аппарат. - Я выключил огни и двигатель.

- Зачем вы это сделали? - резко спросила она.

- Слушайте, - сказал я устало, - я не могу подкатить к дому и просигналить им клаксоном. Дальше пойду пешком, а вы останетесь в машине.

- Нет!

Мимо нас вниз по холму пронесся автомобиль - большой серый «седан». Он не снизил скорости, даже поравнявшись с домом Дэймона в долине, и продолжал путь. Что ж, подумал я, мало ли светлых «седанов». А этот мог быть и бледно-зеленым, и светло-бежевым. При луне разобрать трудно. Во всяком случае, он не остановился. Меня тревожило, что водитель, возможно, нас заметил, и теперь возвращается. Но я старался об этом не думать.

Включив свет на приборной доске, я зарядил аппарат пленкой и вставил в патрон лампу-вспышку. Экспозицию я установил на одну пятую секунды и до отказа раздвинул диафрагму. Скорость затвора особого значения не имела. Джон Дэймон и Арлена Бэйн, если они там вместе, не играют в теннис и не сидят перед телевизором, как я говорил Марте Кинг, что было, конечно, шуткой, ничего не скажешь. Я проклинал всю эту вонючую затею.

Мне повезет, если удастся получить один хороший снимок, подумал я, но все же положил четыре запасные лампы в боковой карман пиджака, где они будут под рукой. Наводка на фокус не представит трудности. Я настроил объектив на 8 футов, надеясь, что этого хватит, потому что видоискатель для такой работы бесполезен и не будет времени им воспользоваться. Но это в общем-то не имело значения, достаточно даже расплывчатого снимка.

Я решил, что готов, взял бутылку, отвинтил колпачок и, повернувшись, подал его женщине.

- Выпейте-ка лучше.

В машину проникало довольно света, чтобы я мог видеть ее лицо. Она задумчиво рассматривала меня, потом сказала:

- Спасибо, мне не хочется.

- Все-таки глотните.

- Зачем? - Она подвинулась на край сиденья и наклонилась вперед. Лицо ее было совсем близко.

- Я должен вам что-то сказать.

Она сдвинула тонкие брови.

- Не понимаю…

Вздохнув, я завинтил бутылку. Смягчить таким образом известие не удалось.

- Элвин Бэйн мертв, - сказал я.

Глава 11

Она смотрела на меня без всякого выражения, будто не слышала моих слов. Я встревоженно наблюдал за ней. Наконец она тихо спросила:

- Что вы сказали?

Я повторил. Мне показалось, что по лицу ее пробежала едва заметная дрожь.

- Но я видела его сегодня днем, - сказала она так же тихо.

- Мне очень жаль, - произнес я мягко. - Он просил меня приехать к нему домой вечером. Я нашел его в ванной. Его застрелили.

Она закрыла глаза. Ее губы шевелились. Я подумал, что она молча молится, чтобы сказанное мной оказалось неправдой. Я ничего не мог сделать для нее.

- Извините, - сказала она, поджав под себя ноги и съежившись. Ни рыданий, ни криков. Я восхищался ею. Ее плечи вздрагивали, словно она плакала, но это было все. Горе оставалось спрятанным глубоко внутри. Ее юбка высоко задралась, обнажая белые бедра над чулками. Я отвернулся и некоторое время сидел, глядя вниз, в долину, на освещенные луной деревья и дом Джона Дэймона. В одном из окон по-прежнему горел свет. Ни одна машина не показалась на дороге, и было очень тихо.

- Вы так далеко, - наконец сказала она. - Сядьте, пожалуйста, поближе.

Я вышел и открыл заднюю дверцу. Она освободила для меня место, и я сел рядом с ней.

- Обнимите меня, - сказала она.

Я обнял ее одной рукой за плечи, и она прильнула ко мне.

- Кроме вас, у меня никого не осталось, - сказала она, прижавшись щекой к моей груди.

Я промолчал, не поняв ее слов. Платье съехало у нее с плеча, и кожа под моей рукой была гладкой и прохладной. Я старался не смотреть на ее ноги. От нее пахло виски, сигаретами и духами. Я думал над тем, что она сказала, и вдруг понял. Она любила женатого мужчину - непозволительная связь в глазах общества. Теперь мужчина умер, и некому было утешить ее в горе, потому что связь была тайной и никто ничего не знает. На сегодня у нее был один я. Вот что она имела в виду.

И поэтому я обнимал ее, мечтая оказаться подальше и от нее, и от того, что ждало меня внизу, в долине. Но нельзя просто объявить о смерти любимого и уйти. Нужно сочувствовать, каковы бы ни были обстоятельства. Я должен был сделать хоть эту малость, даже не испытывая к ней настоящей симпатии. Возможно, она и в самом деле любила Бэйна, возможно, ее интересовали только деньги, которыми он мог ее обеспечить. Это не имело для меня значения. Если она дала ему хоть немного счастья - это уже хорошо, независимо от ее мотивов.

Мне казалось, что мы уже долго сидим рядом. Все ярче светила луна, и неподалеку щебетала ночная птица. Трещали цикады, предвестницы осени. Несколько сухих листьев прошуршали через дорогу, увлекаемые прохладным ночным ветерком, и это тоже было знаком умирающего года. Она так притихла, что, казалось, уснула. Потом пошевелилась и отодвинулась от меня.

- Спасибо, - сказала она. - Сейчас все в порядке. Я не сделаю никаких глупостей.

- Мне очень жаль, - я говорил это во второй раз.

Она натянула юбку на колени и села прямо.

- Расскажите, как это случилось.

- Потом. Я должен заняться делом.

- Теперь это не имеет для меня значения. - Ее голос был нетвердым. - Но так хотел Элвин, и ради него надо довести это до конца. Он… - Она начала судорожно рыдать, больше не сдерживаясь. Я снова обнял ее, и, когда приступ слез кончился, она вытерла глаза и сказала: - Я действительно любила его. Правда…

- Конечно. Я вам верю.

Она выскользнула из-под моей руки и повернулась ко мне лицом.

- Ну вот, все прошло. - В окно машины светила луна, и я видел ее очень отчетливо. - Кто его убил?

- Не знаю. Вероятно, Дэймон или, скорее всего, один из его людей. Они инсценировали ограбление, но миссис Бэйн, несомненно, предупредила Дэймона о намерениях мужа.