- О’кей, - заверил он. - По лестнице на первый этаж, на площадке повернете налево.

Коридор был тускло освещен. В него выходили обшарпанные двери, а ковер, по которому я шел, истерся до толщины бумажного листка. Пахло капустой и немытыми телами. Было совершенно очевидно, что «Вашингтон» был отнюдь не самым первоклассным отелем Палм-Сити.

Дойдя до комнаты двадцать семь, я стал ступать осторожней и остановился у двери номера 28, прислушиваясь. Оттуда не доносилось ни звука. Я подошел к своему номеру, отпер дверь и вошел. Нащупав на стене выключатель, зажег свет, закрыл дверь и огляделся.

Это была маленькая комната, очень убого обставленная, хотя и относительно чистая. Над кроватью висел рисунок женщины с крыльями, которая стучала сжатыми кулачками в обитую железом дверь. Она, вероятно, изображала любовь, запертую в темнице, и если любовь действительно походила на нее, то хорошо, что дверь выглядела такой надежной.

Я сел на кровать. На моих часах было без десяти три, и я внезапно почувствовал, что смертельно устал.

Меня подмывало улечься прямо в одежде и поспать хоть чуть-чуть, но в это время я услышал, как за стеной сняли телефонную трубку.

Я прислушался.

Человек, записавшийся внизу как Тернер, сказал;

- Пришлите мне наверх бутылку шотландского виски и немного льда.

Минут через десять, показавшихся мне часами, я услышал неторопливые шаги по коридору. Я подошел к двери своего номера и подождал. Из бумажника я достал пять долларов. Это была ночь трат.

Когда официант очень медленно добрался наконец до номера 25, я вышел в коридор и преградил ему путь.

Я вынул пять долларов так, чтобы он видел их, протянул их ему, а сам в это время забрал у него поднос.

Он схватил деньги, как голодный тигр хватает кусок мяса, потом невидящим взглядом посмотрел на меня, медленно повернулся и пошел обратно.

Я поставил поднос на пол у номера 28 и постучал в дверь.

- Кто там? - раздалось из-за двери.

- Официант, - сказал я и прислонился к двери всем телом. Я слышал, как он пересек комнату, повернул ключ в замке и открыл.

Я перенес на дверь весь свой вес. Она резко распахнулась, и Тернер, или Эд, или кем он там был, отскочил назад, а я оказался в комнате.

Для человека, приближающегося к шестидесяти, у него была отличная реакция. Он быстро оправился от удивления, повернулся и бросился к постели, на которой лежал кольт 45-го калибра.

Я толкнул его, и он упал на кровать. Его рука накрыла пистолет. Я схватил его за руку. Некоторое время мы соревновались, кто сильнее, но на моей стороне была молодость.

Я вытащил у него из-под ладони пистолет и встал на ноги, прежде чем он успел сесть на кровати. Когда он сел, то оказался под дулом пистолета.

- Расслабьтесь, - сказал я, стараясь дышать ровно. - Я хочу поговорить с вами.

- Кто вы такой, черт вас дери? - спросил он низким срывающимся голосом.

- Это не имеет значения, - ответил я. - Там, за дверью, есть кое-что выпить. Если бы вы втащили все это сюда, мы могли бы побеседовать.

Он принес поднос и, пока он разливал виски, я закрыл дверь и запер ее на ключ.

Он проглотил виски залпом и налил еще.

- Мне со льдом, - мягко сказал я.

Он тяжело уставился на меня.

- Кто вы такой? Что вам надо? - проворчал он, отводя глаза. Вид у него был растерянный.

- Я буду спрашивать, а вы отвечать, - сказал я, стараясь говорить как можно тверже. - Почему вы не позвонили в полицию, когда обнаружили труп?

Краска сбежала с его лица, и только красные прожилки выделялись еще резче.

- Вы знаете, что с ней произошло? - воскликнул он.

- Знаю. Я видел, как вы входили и выходили. Почему вы не позвонили в полицию?

- Какой от этого толк, - сказал он, отводя глаза.

- Как вас зовут?

- Тернер. Джон Тернер.

- О’кей, если вам так удобнее, - согласился я и поднял пистолет. Он был тяжелый и держать его было неудобно. Я читал о таких пистолетах в детективных рассказах, но держал его в первый раз.

- Встаньте и отойдите к стене. Я позвоню в полицию.

Немного виски выплеснулось у него из стакана и облило колени.

- Подождите, - сказал он хрипло. - Я ничего обо всем этом не знаю. Я ее просто нашел. Кто-то ударил ее по голове.

- Как вас зовут?

- Эд Натли. Я ее поверенный.

Это было похоже на правду. Я вспомнил, что Долорес упоминала поверенного.

- Почему вы не вызвали полицию?

Он выпил еще немного.

- Я собирался позвонить в полицию, - пробормотал он. - Как только оправился бы от шока, собирался им позвонить.

- Так позвоните сейчас, - сказал я, надеясь, что виски не сделало его столь безрассудным, чтобы последовать этому совету.

Эд Натли поставил стакан, и я подумал, что сейчас он действительно позвонит в полицию. Но он вынул помятую пачку сигарет и закурил.

- Я вас знаю, - произнес он. - Вы тот самый человек, от которого она ждала деньги на билет.

Я положил пистолет, подошел к подносу и налил себе виски. Я почувствовал, что мне необходимо выпить.

- Ну, допустим, - сказал я.

Он уставился на меня.

- Вы дали ей денег?

- Вы отклоняетесь от темы, - прервал я. - Я хочу знать, почему вы не позвонили в полицию, найдя ее мертвой? Либо вы будете отвечать мне, либо властям. Выбирайте.

Он колебался. Потом пожал плечами.

- Я не хотел быть замешанным во все это, - сказал он и, вынув платок, вытер вспотевшее лицо. - Они могли подумать, что это я ее пристукнул. - Он аккуратно сложил и убрал платок. - А ведь я ее предупреждал… - Он резко оборвал фразу. - Просто не хотел быть замешанным в это дело.

- О чем вы ее предупреждали? - спросил я.

Он снова поколебался, потом взял свой стакан и допил все, что в нем оставалось. Налив себе еще виски, сказал:

- Не знаю, почему я говорю с вами? Может, я пьян, но если вас это так интересует, то я говорил ей, что она сумасшедшая, если собирается выйти замуж за этого полицейского.

- Почему вы ей так говорили?

Он отпил из стакана.

- Потому что в этом не было ничего хорошего. Но она не желала слушать. Я предупреждал, что ее вовлекают в какую-то грязную историю. Но она никогда меня не слушала. Она надо мной смеялась. Полицейский не мог жить так, как жил он, если только не был по уши в грязи. Она об этом не думала. Надеялась, что, выйдя за него замуж, сможет завести свое кабаре. Вот и все, о чем она думала.

- Какие дела вел О’Брайен? - спросил я, придвигаясь к нему.

Он взглянул на меня.

- Не знаю.

- Почему Долорес хотела уехать из города?

Он надул щеки.

- Здесь ей больше нечего было делать. Она хотела попытать счастья в Мексике.

- Она непременно хотела уехать. Здесь должно быть что-то еще. Что?

Он подлил себе виски.

- Вы дали ей денег?

- Дал. Но тот, кто убил ее, забрал их.

Он потер лицо руками.

- Я, кажется, начинаю пьянеть. Дайте подумать. - Он снова потер лицо руками. - Если вы знаете, что с ней случилось, значит, вы видели ее раньше, чем я. Следовательно, вы знали, что она мертва, раньше, чем я. Она подловила вас с пятью тысячами, а вы мне сказали, что дали их ей. - Он кашлянул, прикрыв рот рукой. - Я, может быть, наполовину пьян, но еще соображаю. Ведь это вы могли ее убить. - Он смотрел на меня во все глаза. - Да… может быть…

Я старался сохранить спокойствие, хотя сердце у меня начало колотиться.

- Я не убивал ее, - начал я, глядя ему прямо в глаза. - И не думаю, что это вы ее убили. Но если вы настаиваете, можем обратиться к властям - они нас рассудят.

Он слабо улыбнулся.

- О’кей, приятель, я тебе верю, - сказал он. - Не, хочу неприятностей. Она умерла. Что бы я теперь ни делал, она не оживет. Между нами, мне все равно, кто ее убил. А с полицией связываться я не хочу. Я когда-то имел с ними дело. Лучше в это не путаться. Что, если вы уйдете отсюда и дадите мне поспать? Мне надо успеть на ранний поезд, а я отвратительно себя чувствую.

Я решил сразить его внезапностью.

- Вы знаете Росса? - спросил я.

Его реакция разочаровала меня. Он просто уставился на меня.

- Я никого не знаю, - сказал он. - Послушайтесь моего совета: если хотите остаться в живых, лучше вам никого не знать в этом паршивом городишке. Ну, а теперь дайте мне поспать.

- Не думаете ли вы, что это он ее убил?

Его губы сложились в усмешку.

- Росс? Вы смеетесь? У него не хватит смелости убить муху.

Тогда я попробовал зайти с другого бока.

- А может быть, это Арт Галгано?

Это дало эффект. Он побледнел, руки сжались в кулаки.

- Я не знаю, кто ее убил. Выматывайтесь!

Я почувствовал, что сейчас ничего больше от него не добьюсь. Да и мне надо было спешить.

Я поднялся.

- Я зайду к вам до вашего отъезда, - сказал я. - Так что не думайте, что вы от меня отделаетесь.

Я вышел в полутемный коридор и закрыл за собой дверь. Хоть мне и не хотелось провести остаток ночи в этом поганом отеле, но я бы не выдержал сейчас обратного пути домой.

Сняв пиджак и ботинки, я растянулся на кровати и постарался сосредоточиться на событиях сегодняшнего дня. Но я слишком устал и через минуту уже спал тяжелым сном.

Разбудил меня звук выстрела.

Я сел на постели и, глядя перед собой, пытался понять, где стреляли. Потом я услышал мягкие шаги, удалявшиеся по коридору.

Не включая свет, я подошел к двери, осторожно отпер ее и выглянул в коридор.

Дверь в комнату Натли была приоткрыта. Там горел свет.

Я подошел к его двери и заглянул в комнату. Натли в пижаме сидел на полу в углу. Он был босой. Прямо под карманом пижамной куртки виднелось пятно крови. Пока я стоял, глядя на него, пятно начало увеличиваться.

Я ничего не мог для него сделать. Никто уже ничего не мог для него сделать.

Где- то внизу закричала женщина.

Мне самому хотелось кричать.

Глава 11

Казалось, я попал в мир ночных кошмаров, где проводил время, убегая от мертвецов. Стоя в дверях и глядя на Натли, я понял, что должен выбираться из этого отеля, пока не прибыла полиция.

Где- то в конце коридора продолжала кричать женщина, и к ее крику присоединился крик другой женщины, доносившийся с другого этажа:

- Полиция! Полиция! Убийство! Полиция!

Когда я стремглав спустился в вестибюль, меня ожидал еще один удар.

На конторке лицом вниз лежал в луже крови клерк. Кто-то сильно ударил его в правый висок, убив так же, как была убита Долорес Лейн.

К этому времени я уже привык видеть насильственную смерть и, остановившись, чтобы посмотреть на труп клерка, ничего не чувствовал, кроме усталости.

Пока я стоял там, раздался звук полицейской сирены. У меня заколотилось сердце. Я направился к выходу, но остановился, осознав, что, выйдя через эти двери, тут же окажусь в руках полиции.

За конторкой была другая дверь с надписью: «Служебная».

Я обежал конторку, открыл дверь и вошел в освещенный коридор. Передо мной была лестница, ведущая в подвал. Не колеблясь, я быстро спустился по ней и оказался в другом коридоре, примыкавшем к кухонным помещениям. Быстро пройдя вперед, я очутился у двери, на которой было написано: «Пожарный выход».

С трудом открыв эту дверь - на ней была масса задвижек - я выглянул в темный тупик.

Плотно закрыв за собой дверь, я пошел к главной улице. На углу остановился и внимательно огляделся.

У входа в отель стояла полицейская машина, но ни одного полицейского поблизости не было.

Прячась в тени, я побежал на подгибающихся ногах прочь.

Пробежав две улицы, я заметил идущее навстречу такси и заставил себя перейти на шаг.

По моему сигналу такси остановилось. Я сказал шоферу, чтобы он быстро отвез меня на авеню Мадокс.

Через десять минут мы были там, и, когда проезжали мимо Мадокс Орлез, я увидел в окно, что у входа стоят три полицейские машины. Рядом поджидали пятеро патрульных и человек в штатском. Я подумал, что это, наверное, лейтенант Вест, но, так как он стоял в тени, я не смог его как следует разглядеть. На углу следующего квартала я попросил шофера, остановиться и расплатился.

Когда такси уехало, я пошел к тому месту, где оставил «бьюик». Отъезжая, я услышал, как часы пробили половину четвертого.

Теперь я был замешан не только в дорожном происшествии с полицейским, но еще и в трех убийствах. Такую ситуацию можно пережить только в ночном кошмаре, но я настолько устал, что не почувствовал всего ужаса своего положения.

Я подъехал к дому, когда часы на щитке «бьюика» показывали без пяти четыре.

Машину я оставил на улице. Свет зажигать не хотелось. Пройдя через холл, я вошел в спальню.

Вдруг меня охватило странное ощущение. В воздухе ощущался еле заметный запах духов, совершенно непривычный для моей спальни.

Я включил свет. Мне показалось, что у меня остановилось сердце.

В постели, с лицом, наполовину закрытым каштановыми волосами, лежала Люсиль.

Прислонившись к стене, я смотрел на нее. Она не двигалась. Увидеть ее в моей постели было достаточно сильным потрясением. Но во мне еще рос страх, что она мертва. Этой ночью погибли трое, и она могла быть четвертой.

Усилием воли я оторвался от стены, подошел к кровати и трясущейся рукой осторожно коснулся ее руки.

Она шевельнулась, вздохнув, и зарылась лицом в подушку.

Я отступил и глубоко, с облегчением вздохнул. Потом увидел, что на полу разбросана ее одежда: лимонного цвета брюки, белая кофточка, белые трусики и на стуле - бюстгальтер.

Меня не беспокоило, каким образом она оказалась в моей постели и к чему это может привести, если ее здесь обнаружат. Она была живой, а больше меня ничего не интересовало.

Все, чего я хотел, это спать.

Я прошел в соседнюю спальню, разделся и, как только голова коснулась подушки, погрузился в тяжелый глубокий сон.

Все мои проблемы и страхи сидели на краешке постели, готовые вновь встретить меня по пробуждении.